ЛЕКЦИЯ 6. Юриспруденция A.H. Радищева

Александр Николаевич Радищев, крупнейший представитель юриспруденции России второй половины XVIlI века, родился в 1749 году в деревне Верхнее Аблязово Кузнецкого уезда (ныне Пензенская область). Начальное образование души” Радищев получил под руководством крепостных крестьян — няни Прасковьи Клементьевны и дядьки Петра Мамонтова, ^ обучавшего мальчика грамоте.

Образование Радищев получил блестящее: сначала он училсяв Московском университете, затем в Петербургском пажеском корпусе, а в 1766^году его вместе с 11 другими молодыми дворянами отправили в Аейпцигскии университет, ^гДе в течение пяти лет он занимался по программе юридического факультета.

B формировании мировоззрения Радищева большое значение имело знакомство с сочинениями французских просветителей: Вольтера, Гельвеция, Руссо, Мабли. Он также внимательно следил за развитием русской общественно-политической мысли, читал “Философские предложения” Я.П. Козельского, сатирические журналы Н.И. Новикова, где затрагивались темы бесчеловечности крепостного права, жестокости дворян, любви к Отечеству.

Первое публицистическое выступление Радищева состоялось после возвращения в 1771 году в Петербург, во время его работы в Сенате. Он- перевел с французского книгу Г. Мабли “Размышления о греческой истории”, снабдив этот перевод своими примечаниями.

По своим юридическим взглядам Радищев близок к когорте русских просветителей. Однако среди них он занимал особое место благодаря бескомпромиссному отрицанию демагогии “просвещенного абсолютизма” и скептическому отношению к реформам сверху. Такое видение проблемы приводило Радищева к выводу о возможности в России нового крестьянского восстания, которое низвергнет и самодержавие, и крепостное право. Бунт — не программа, а скорее прогноз Радищева, но он не относился к возможному бунту отрицательно, признавая его закономерность.

Готовность мириться с революционным насилием и демократизм, выразившийся в признании народного суверенитета, не укладываются в типичную систему идей русского просветительства. Уже в первой своей публикации (1773) — переводе “Размышления о греческой истории” Радищев, исходя из демократической трактовки общественного договора, сделал характерный вывод: “Самодержавство есть наипротивнейшее человеческому естеству состояние”. Люди никогда не должны предоставлять кому-либо над собой неограниченную власть, законы же должны устанавливаться и исполняться на пользу народа. Если же государь нарушает законы и допускает “неправосудне”, то народ не только не обязан ему повиноваться, но должен судить его, и притом строже, чем обычного преступника.

.B статье “Письмо другу, жительствующему в Тобольске” (1789) Радищев высоко оценивал преобразования Петра Великого, подчеркивая, что Петр был “мужем необыкновенным” и “название Великого заслужил правильно”. Вместе с тем Радищев увидел и другую сторону “обновителя России”: в его царствование народ “был объемлем ужасом беспредельной самодержавной власти , ибо Петр “истребил последние признаки дикой вольности своего Отечества . A ведь он мог бы “славнее быть” и Отечество наше высоко “вознести”, если бы “утверждал вольность частную”. Mor бы, но, с горечью замечает Радищев, “нет и до скончания мира примера, может быть, не будет, чтобы царь упустил добровольно что-либо из своея власти, сидя на престоле”. Радищев полностью отвергает теорию просвещенного абсолютизма и порывает с верой просветителей в великодушие и мудрость монархов. Самодержавие возникло в результате узурпации, грубого нарушения общественного договора, что предоставляет народу право на восстание. Зло содержится в самом принципе монархии, который означает попрание элементарных прав человека, торжество произвола и насилия.

B “Путешествии из Петербурга в Москву” (1790) прозвучал призыв к уничтожению крепостничества. “Заклепанные в узы” крестьяне “в законе мертвы”. Они лишены земли и права собственности, вынуждены работать на барщине до шести дней в неделю, а то оказываются и в “дьявольской выдумке — месячине . Их истязают, ссылают на каторгу, “продают в оковах, как скот”. Чудовищная бесчеловечность помещиков доводит крестьян до того, что они убивают своих тиранов. У помещиков — “всесилие”, а у крестьян — лишь “немощь беззащитная”, так как “помещик в отношении крестьян есть законодатель, судья, исполнитель своего решения”. Надежды на нравственное воспитание помещиков, которые питали просветители, по мнению Радищева, бессмысленны. Крестьян освободит только гибель угнетателей. Приговором крепостникам звучали строки “Путешествия”: “Поток, загражденный в стремлении своем, тем сильнее становится, чем тверже находит противостояние. Прервав оплот единожды, ничто уже в различии его противиться ему не может. И чем медлительнее и упорнее мы были в разрешении их уз, тем стремительнее они будут во мщении своём... и ничего толико не желают, как освободиться от ига своих властителей... Они другого средства к тому не умыслили, как их умерщвление... Блюди- теся!”

B формировании своего юридического идеала Радищев обращается к теории естественного права, центральной категорией которой было “естественное состояние”. Ero представления об этом состоянии близки к взглядам Руссо, который полагал, что оно, быть может, никогда не существовало. Ho использовать эту категорию нужно, чтобы мысленно представить людей вне государства.

Подобно Руссо, он постулирует в этом состоянии человека свободным:

Я в свет иэшел и ты со мною;

Ha мышцах нет моих заклеп;

Свободною могу рукою

Прияти данный в пищу хлеб.

Стопы несу, где мне приятно;

Тому внимаю, что понятно;

Вещаю то, что мыслю я;

Любить могу и быть любимым;

Творю добро, могу быть чтимым;

Закон мои — воля есть моя.

Комментируя эту строфу в “Путешествии из Петербурга в Москву , Радищев замечает: “Вот ее содержание: человек во всем от рождения свободен . Он родится в мир равным во всем другому. “Все одинаковые имеем члены, все имеем разум и волю. Следственно, человек без отношения к обществу есть существо, ни от кого не зависящее в своих деяниях ’.

Используя абстракцию естественного состояния, мысленно исследуя положение человека “без отношения к обществу’, Радищев, в отличие от Руссо, считает необходимым решить вопрос о том, в какой степени указанная абстракция соответствует реальной истории. B связи с этим он выступает против некоторых Допущений, сделанных французским ученым.

Pycco полагал, что в естественном состоянии люди, как правило, должны жить в полной изоляции один от другого. По мнению нашего ученого, природа на различиях полов основала... в человеке склонность к общежитию... B животных склонность сия временное имеет действие, HO B человеке всегдашнее...”

₍ Продолжая это рассуждение, русскии мыслитель прямо ^критикует Руссо: O Руссо? куда тебя завлекла чувствительность необъятная? . Радищев снова возвращается к мысли об общественной природе человека в письме к А. Воронцову от 3 июня 1795 года.“Человек есть существо общественное и созданное, чтобы жить в обществе себе подобных”, — пишет он.

Для Pycco характерен индивидуализм и конфликт людей в естественном состоянии, особенно на его завершающей стадии. Напротив, Радищев представляет человека от природы политическим существом. Только в тесном взаимодействии людей друг с другом раскрываются их потенциальные способности, возможен прогресс. “Силы человеческия, дремавшия, уснувшия паче или поистине мертвыя в единственности, возпрянули в общественном сожитии, укрепилися взаимно, разпространилися, возвысилися”, — пишет Радищев.

B отличие от Руссо, русский ученый полагал, что уже в естественном состоянии человеку “вследствие его чувственного состава” свойственно внутреннее ощущение правого и неправого. Люди здесь следуют правилу “не делай того другому, чего не хочешь, чтобы тебе случилося”. До появления собственности B обществе существовало единомыслие, и “закон ничто иное был, как собственное каждого к пользе общей побуждение, ничто иное, как природное почти стремление исполнять каждому свое желание; ибо каждой в особенности своей не инаго чегР желал, как чего желали все, или, сказать точнее, никто не желал ничего в противность желанию всех”. '

Человеческое общество, по мнению Радищева, прошло “многие степени усовершенствования ”. Он справедливо полагал, что первым этапом развития общества был родовой строй. Так, характеризуя общественный строй бурятов к моменту похода Ермака в Сибирь, Радищев пишет, что они “пребывали в первен- ственном своем состоянии, разделенные на разные роды, из коих каждой повиновался избранному или наследному начальнику”.

Появление государства Радищев относил ко времени перехода кочевых народов к земледелию. “Земледелие произвело раздел земли на области и государства, построило деревни и города, изобрело ремесла, рукоделия, торговлю, устройство, законы, правления”, — пишет Радищев.

Так же как и Руссо, Радищев связывает возникновение государства с появлением собственности. Воспроизводя известную мысль французского мыслителя, он замечает: “Как скоро сказал человек: сия пядень земли моя! — он пригвоздил себя к земле и отверз путь зверообразному самовластию, когда человек повелевает человеком”. Однако сама теория происхождения государства у Радищева отличается от теории Руссо. По утверждению последнего, возникновение власти, судов и судебных уставов есть результат хитроумного плана богатых. B дальнейшем этот процесс принял регулярную форму и появилось государство.

Позиция, занятая Радищевым, иная. Он полагает, что “государство есть великая махина (машина. — H.A.), коея цель есть блаженство граждан”. Как правильно заметил C.A. Покровский, Радищев, “веря в разум народных масс, отвергал мысль о том, что они добровольно возложили на себя цепи”. По мнению Радищева, государство возникает в результате молчаливого договора в целях защиты слабых и угнетенных. “Воззванные в общежитие всесильным гласом немощей и недостатков человеки скоро познали, что для обуздания наглости и дерзновения нужна была сократительная сила, которая, носяся поверх всего общественного союза, служила бы защитою, подпорою слабому, угнетенному, была бы против необузданности оплотом и преградою и бич гонению, посягнувшему на оскорбление союзнаго телеси”, — пишет Радищев в рукописи “О добродетелях и награждениях . Аналогично излагается вопрос о происхождении государства в оде “Вольность”:

Возникла обща власть в народе,

Соборной всех властей удел;

Ей общество во всем послушно,

Повсюду с ней единодушно;

Для пользы общей нет препон;

Bo власти всех своей зрю долю,

Свою творю, творя всех волю;

Родился в обществе закон.

Радищев дал революционно-демократическую трактовку идей общественного договора, что позволило ему создать проект “народного правления”, основой которого признавалась крестьянская община. B русских порядках Радищев нашел необходимые доводы для защиты своих эгалитаристских идей, основанных на теориях Pycco и Мабли.

Кроме того, обосновывая “народное правление”, он опирается на факты русской истории. “Новгород имел народное правление... Народ в собрании своем на вече был истинный государь”. По форме правления Новгород был республикой, вольным государством. “Хотя у них были князья, но мало имели власти. Вся сила правления заключалась в посадниках и тысяцких”, — утверждает Радищев. Подчеркивая мощь и обширность древнего Новгорода, он выступал против утверждений, что республика может существовать лишь в малых государствах. “Собрание народа, об общих нуждах судящее”, рассматривалось им “как древний институт, существующий с того, может быть, даже времени... как славяне начали жить в городах”.

“Народное правление” устанавливается в результате революции. B своей оде ‘Вольность” он рисует восстание народа, который свергает царя и судит его, как лютейшего злодея и первейшего преступника, дерзнувшего нарушить волю народа-суверена и захватить верховную власть. Радищев видит слабые стороны стихийного крестьянского восстания, когда восставшие искали более “веселия мщения”, нежели “пользы от сотрясения уз”, идя за самозванцем под лозунгом “истинного”, “хорошего” царя. Борьба будет, по его мнению, тяжелой, долгой, но завершится победой народа. “Не мечта сие, но взор проницает густую завесу времени, от очей наших будущее скрывающую; я зрю сквозь целое столетие .

Народная республика будет строем равных людей, где дух свободы ниву греет, бесслезно поле вмиг тучнеет, себе всяк сеет, себе жнет . По своему государственному устройству она мыслилась как унитарное объединение самоуправляющихся общин на основе вечевых сходок. Высшим государственным органом был Собор, где народ в “соборном своем лице мог судить о худом власти народной употреблении”, Радищев считал, что ослабление единства государства способствует нарушениям законности, снижает эффективность общественного мнения, создает угрозу вольности. Народ в его республике постоянно надзирает ^За деятельностью должностных лиц, предупреждает их произвол, что создает предпосылки для сохранения свободы. B этом аспекте его идеи близки к учению

Pycco о непосредственной демократии. _ц

Проблемы права Радищевым решаются на основе естественно-правовой теории с учетом исторических особенностей России. Ученый показывает тесную связь естественного права, народного суверенитета и закона. Последнии рассматривался как “извет общия воли”, как “извещение, в чем состоит общественное блаженство”. B основе закона должно лежать естественное право. “Закон положительный не истребляет, не должен истреблять и немощен всегда истребить закона естественного”, — пишет Радищев. Эта идея позволяет ему сделать вывод о естественных неотчуждаемых правах человека, к которым относится право на собственность, безопасность, вольность, жизнь. B интересах общей пользы эти права могут быть ограничены, но не решением монарха, а лишь в случаях, предусмотренных положительным законом, отражающим общие интересы граждан.

Второй тезис Радищева — отрицание юридической силы за законами, противоречащими естественному праву и основанными только на силе. Он выступает против тех “законоучителей”, которые предлагают иное решение проблемы, полемизируя: “Народы, говорят законоучители, находятся один в отношении другого в таком же положении, как человек находится в отношении другого, в естественном состоянии. Вопрос: в естественном состоянии человека какая суть его права? Ответ: взгляни на него. Он наг, алчущ, жаждущ. Все, что взять может на удовлетворение своих нужд, все присвояет. Если бы что тому возпре- пятствовать захотело, он препятствие удалит, разрушит и приобретает желаемое. Вопрос: если на пути удовлетворения нуждам своим он обрящет подобного себе, если, например, двое, чувствуя голод, восхотят насытиться одним куском; кто из двух больше к приобретению имеет право? Ответ: кто сильнее”. Заключая свое изложение взглядов “законоучителей”, Радищев с негодованием восклицает: “...неужели сие есть право естественное, неужели се основание права народного!

Сила, творящая произвол, не может породить права. Действия Ивана III, ликвидировавшего политическую самостоятельность Новгорода, он считает противоправными. “Но на что право, когда решение заключается кровию народов?” — замечает по этому поводу Радищев. Закон, если он “основания не имеет в естественности”, по мнению Радищева, как закон вообще не существует.

Однако мыслитель не отрицает значения силы в деле осуществления права. Отсюда третий тезис Радищева, тесно связанный с его революционными убеждениями. Он последовательно настаивает на том, что основанные на естественном праве законы могут быть реализованы только тогда, когда они опираются на реальную силу. Весьма интересно теоретическое обоснование этого тезиса. По Радищеву, право вообще содержит “только возможность к деянию”. B естественном состоянии оно ощущается и существует лишь постольку, поскольку личность сама обладает достаточной силой, чтобы осуществить эту возможность. “Право естественное в естественном положении существует только по обстоятельствам действия и недействия”, — пишет Радищев. B общественном состоянии представления о праве расширяются. B принципе, личность теперь может рассчитывать на неограниченные возможности осуществления своих прав, т.е., говоря словами Радищева, “в общественном... положении естественное право заключает в себе всю возможность деяния и есть неограниченно”. Однако теория и практика часто вступают в противоречие. И в общественном состоянии личность не всегда располагает возможностью реализовать принадлежащие ей естественные права. “Примеры всех времян свидетельствуют, что право без силы было всегда в исполнении почитаемо пустым словам”, — подчеркивает мыслитель. Радищев отстаивает мысль о необходимости силой защищать свои субъективные права, революционными методами добиваться отмены законов, основанных на произволе власти.

B некотором противоречии с остальными произведениями Радищев в “Беседе о том, что есть сын Отечества”, продолжая критику действующего русского права, использует теологическую аргументацию. “Известно, — пишет он, — что человек существо свободное, поелику одарено умом, разумом и свободною волею; что свобода его состоит в избрании лучшаго, что сие лучшее познает он и избирает посредством разума, постигает пособием ума и стремится всегда к прекрасному, величественному, высокому. Bce сие обретает он в едином последовании естественным и откровенным законам, инако божественными называемым, и извлеченным от божественных, и естественным гражданским или общежительным”. Таким образом, основанием справедливости позитивного права Радищев объявляет соответствие этого права не только естественному закону, но и ‘ божественному откровению”.

Публикация “Путешествия” переполнила чашу терпения Екатерины II. По ее личному указанию 30 июня 1790 года Радищев был арестован. Следствие вел уже упомянутый “кнутобойца” Шешковский, а 24 июля палата Петербургского уголовного суда приговорила Радищева к смерти. Ho царица со свойственным ей лицемерием потребовала передачи дела. Радищева в более высокие инстанции — Сенат и Государственный совет, однако они оставили решение суда в силе. Трижды за три недели Радищеву выносили смертный приговор, наступило томительное ожидание казни. Ho Екатерина II опять разыграла роль милостивой государыни и смертную казнь заменили ссылкой в Илимск на 10 лет. B 1796 году Павел I распорядился в числе других осужденных при его матери вернуть из ссылки и Радищева. По возвращении Радищев находился под надзором полиции. Позднее Александр I привлек его к законодательной деятельности, но “плешивый щеголь, враг труда” (Пушкин) был далек от мысли использовать Радищева всерьез, а сам мыслитель понимал, что либерализм очередного тирана недолговечен. Видя тщетность своих попыток что-либо изменить в России и не желая заплатить за освобождение из ссылки отказом от своих убеждений, 11 сентября 1802 г. Радищев покончил с собой. Перед смертью он написал записку: “Потомство за меня отомстит”.