>>

ЧАСТЬ 1 ВОПРОС: А не может быть мышление о предмете предметом философии?

Это и есть единственный предмет философии! Другого у нее нет. В принципе, что бы ни осмыслялось, философия включается в эту игру только со стороны осмысления этого «чего-то», а не со стороны «чего-то», поэтому философ - позвольте, я иногда буду переходить от слова «философия» к слову «философ» - может философствовать о чем угодно в принципе.

Поэтому я и говорю, как привык говорить на любой лекции по философии: философия не имеет своего конкретного специфического предмета и может мыслить через мышление о любом предмете. Отсюда произвольность содержательного поля философии. Отсюда же и случайность чьей-либо нужды в философии или - простите мне этот омерзительный вульгаризм - «востребованности» философии или философа. Запомните это до конца своих дней: философ никому не может быть нужен.

В данном случае, когда я говорю, что буду говорить о политической философии, что явится предметом философии? Не политика, а мышление о политике. Другой политики нет, кроме политического мышления - твоего, моего, их, талантов, бездарностей, умных, дураков, кого угодно, но - мышления. Политики как отчлененного, систематологически выделенного предмета типа молекулярной физики или кристаллографии не существует. И это, между прочим, прекрасно понимал один из первых философствующих о политике - ну, скажем так, второй - Аристотель. То есть политику вы не вынете из кармана и не положите на стол. Политика - это пустая абстракция без уже организовавшего политическое мышление минимального сознательного подхода.

Я не любитель ссылок и сносок, как в своих книгах и статьях, так и в жизни. Ведь мы уже, слава богу, выходим из периода безумия по поводу приоритета: «это я сказал первым». Разве есть большая честь для думающего, чтобы его цитировали и ссылались - значит, он уже живет в других мышлениях. Поэтому то, что я цитирую, я цитирую как уже мною осмысленное, отрефлексированное.

Перехожу к следующему шагу своего предварительного рассуждении. Значит, говоря о политике, я буду говорить о «мышлении о политике», - которое условно будем называть политической рефлексией (термин не хуже и не лучше другого), из которой только мы и узнаём о политике. Как говорится в одной чудной американской пьесе, где даму спрашивают:

А, кстати, чем занимается твой муж?

Как чем, политикой!

А-а, значит, он один из тех же жуликов и бездельников в upstate New York.

Она говорит:

Ну, он думает, что он занимается политикой.

Значит, она произнесла это слово «политика»! И, видимо, он - этот, разумеется, обманутый муж, как все мужья в пьесах и нередко в жизни, - он произнес это слово?

Так мы делаем второй шаг: политика - то, что человек в своей речи и мышлении называет политикой. И не будем его за это критиковать.

Вы можете тут же сказать: какая же это политика, то, чем занимается ее муж? Жульничество! Лучше бы скот продавал в штате Мичиган. Вот тут я должен быть жестким - это уже не наше дело. Запомните, мы употребляем слова, которые не мы выдумали, они исторически существуют. Они могут быть полной чушью, полной ерундой, но слово уже, как говорил Людвиг Витгенштейн, закреплено в практике естественного языка. А если это не нравится, он говорил, тогда, пожалуйста, давайте пишите другой словарь, а пока вам приходится заглядывать в существующие словари.

У Витгенштейна были страшные семинары, он так наставлял студентов: «Не понимаешь слова? Вон словарь стоит. Открой, найди слово». Студент возражал: «Так я же хочу разобраться по сути». И тут покойный Витгенштейн начинал орать: «Суть - это вранье, выдуманное шарлатанами, есть слово - используй его, говори, неправильное - исправь, не знаешь - опять посмотри в словарь». Поэтому я не буду заниматься анализом самого понятия «политика», я буду заниматься только одним вопросом: что происходит в мышлении о том, что называется «политикой», или, как мы условно называем, в политической рефлексии. А без этой рефлексии политики и не существует.

Строго говоря, то, что мы называем политикой - это и есть политическая рефлексия, в которой мы оперируем разными понятиями, разными терминами. И все, что мы называем политической жизнью, политическими событиями, политическими актами - это то, что уже нашло свое место в политической рефлексии. Опять оговорка: как говорил мой давно покойный и любимый Василий Васильевич Розанов: «Господа, это пока все, пока положим, что будет так. А так это или не так - закончим семинар, - говорил он, - будем разбираться, а пока положим». И поэтому я начинаю с политической рефлексии.

Первое: о каком человеке, о каких людях мы говорим? Мы говорим о субъекте политической рефлексии. Субъект политики в этом смысле - это субъект политической рефлексии, о которой мы уже нечто знаем, мы уже выстроили какую-то предварительную, пусть самую элементарную и примерную, сетку. Ставим в верхнем левом углу в квадратик - «субъект политической рефлексии». И вот с ним нам будет разобраться очень нелегко. Допустим, это я - субъект политической рефлексии, я думаю о данной вещи. Вы мне, допустим, говорите:

Очень плохо с транспортом в Москве с трех до шести часов. Я могу на это ответить, как мне отвечал один полисмен в

Лондоне после того, как мы простояли в пробке два с половиной часа:

Ну что делать, это - политика.

А я уже тогда начинал заниматься политическим мышлением, я говорю:

Почему, сэр? Почему это политика? Просто надо это устроить.

Я произнес три слова: «Надо это устроить» - из них два, кроме «это», относятся к политике. Первое - это «надо», а второе - «устроить». Ведь простой человек думает всегда так: «Надо на это дело - какое бы оно ни было - подкинуть денег и поставить умного человека». Так это же чистая политика! Тут начинается какая-то тайна: казалось бы, деньги - какое отношение они имеют к политике? Ну, кто-то даст денег. Но кто-то должен захотеть дать денег, а кто-то должен ему сказать: «Дай денег». И где тогда останутся наши бедные деньги? И по-прежнему люди недумающие будут повторять эту кретинскую фразу - «все дело в деньгах». Это же чушь! Неужели вы не понимаете, что это полная чушь, более того и хуже - это вульгарная чушь. «Все дело в деньгах», только если ты сам с собой об этом договорился и не хочешь сделать еще один мыслительный шаг: все дело в тех, пусть элементарных, а иногда и крайне сложных, отношениях людей, которые, начиная с Сократа, в описании Ксенофонта, чисто политические.

На следующей лекции мы перейдем к первому термину политической философии - «политической власти». Но пока - кто-то должен захотеть дать деньги. А что делать, если он не захочет? Так, у него есть деньги, и тут же какой-то идиот говорит, что «это - экономика». Второй скажет, что все дело в желании или нежелании дать деньги, «а, да это психология». Где же здесь политика?

Мы, увы, всегда думаем, что это у нас всегда плохо, а где-то, наверное, всегда было и будет гораздо лучше. Чушь! Есть только одно место, где плохо - дефективное мышление людей - их упорное нежелание мыслить, - вот где плохо.

Перенесемся в 1933 год. В Соединенные Штаты, о которых замечательный немецкий экономист Штраус говорил, что они были «накануне революции». Это было преувеличение, но все же там было действительно плохо. Процент безработных - за критической чертой, стотысячные очереди за горячим супом в Детройте, Чикаго и Нью-Йорке, дети, у которых нет ни молока, ни сахара. И еще не пришедший в себя после первых административных, как в России любят это вульгарно называть, «проколов» президент Франклин Делано Рузвельт. Он устраивает совещание в верхах (что, опять же, может быть более вульгарным, чем слова «совещание в верхах»?). Сидят он и его старый друг Харри Хопкинс и полтора десятка людей, в кармане у которых ну если и не три четверти, то две трети американских денег - всех денег, которые вообще есть в Америке. Все говорят: «Положение катастрофическое». Все, как всегда, ноют, разводят руками, и один из них, обращаясь к Рузвельту, говорит:

Франк, что нам делать?

И Рузвельт говорит:

Нужны деньги.

Кто даст деньги?

И Рузвельт говорит:

Вы дадите деньги!

Это экономика или политика? И вот тогда джентльмен, глава одной из двух самых могущественных мафий Калифорнии, говорит:

А если не дадим? А Рузвельт ему:

Послушай, Джимми, что я могу с тобой сделать: у меня на тебя давно лежит дело, я могу прислать к тебе шерифа, прокурора, полицию, ты можешь получить пять лет, шесть лет, десять лет. Но, дорогой мой, пойми, если будет революция, тебя убьют в первый день.

Так тебя тоже! - кричит ему глава мафии.

Рузвельт говорит:

Да! Тогда, по-моему, в этом нет никакого смысла.

Гораздо приятнее быть арестованным вежливым полисменом, чем быть затоптанным матросней с «Авроры» на Невском проспекте, хотя я думаю, и то и другое не очень приятно.

И вот тогда поднимается один человек и говорит: «Мистер президент, эти люди никогда не смогут изменить свою психологию». «При чем тут психология? - говорит Рузвельт, - это чистая политика». Ведь революция - это политика. Медь убийство всех толстосумов и богачей в Детройте, Денвере, Чикаго - это имеет какое- нибудь отношение «по содержанию», как любил говорить мой покойный друг Георгий Петрович Щедровицкий, к экономике? Нет! Залп с «Авроры» - которого, не хочу вас огорчать, по-видимому, не было - не имел никакого отношения к экономике. Это была чистая политика. И любые экономические обстоятельства апроприировались в политическом мышлении как политические. И все это сводилось к тому, что Рузвельт думал об экономике политически, а не как «Интернационал всех дураков в мире» думал о политике экономически. И вы знаете что - они дали деньги, огромные деньги. И вы знаете когда - через два дня! Все было - и объятия, и рукопожатия. И начались общественные работы, через четыре месяца количество безработных уменьшилось на 2 миллиона. Можете себе представить - в результате одного разговора. Какой был разговор? Политический. Но уменьшилось ли количество идиотов? Навряд ли.

Когда я ругаю кого-то - я говорю только о его мышлении.

| >>
Источник: Александр Моисеевич Пятигорский. Что такое политическая философия: размышления и соображения. 2007

Еще по теме ЧАСТЬ 1 ВОПРОС: А не может быть мышление о предмете предметом философии?:

  1. ВОПРОС: Если я правильно понимаю, то любой предмет может быть предметом политической рефлексии. Можно ли это рассматривать как акт власти - назначение предметов предметами политической рефлексии? По аналогии с тем, что вы сказали про первого, который посылает второго убить третьего.
  2. 3. В философии не может быть повторений
  3. А. Чем философия не может быть?
  4. 1. Философия не может быть машиной по производству обоснованных результатов
  5. 2. МЫШЛЕНИЕ КАК ПРЕДМЕТ ЛОГИКИ
  6. Вопрос 86. Кто может быть учредителем некоммерческой организации?
  7. ВОПРОС: Как народ может быть субъектом политической рефлексии?
  8. Тема 1.1. Предмет философии. Место и роль философии в культуре
  9. К числу наиболее распространенных взглядов на определение предмета иска14 могут быть отнесены следующие.
  10. § 2. Предмет экономической теории и его отличие от предмета экономике и политической экономии
  11. Предмет эксперимента — «авторитарно-текстологически-эмпирическая» культура мышления
  12. К тому же, как мы выяснили, вопрос о независимой проверке системы электронного голосования не может быть решен однозначно1.
  13. Предмет философии.
  14. 3) Предмет иска, понимаемый как правоотношение, связывающее истца и ответчика, которое станет предметом судебного решения.