ВВЕДЕНИЕ

Природа человеческого сознания уже в течение более чем двух тысячелетий привлекает внимание религиозных мыслителей, философов, физиологов, психологов, пси­хоаналитиков, генетиков, нейробиологов и специалистов в области когнитивной науки (включая область искус­ственного интеллекта).

¹ O проблеме сознания см., например: Бескова ИА. Эволюция и созна­ние: новый взгляд. М., 2002; Дубровскии Д.И. Проблема идеального. Субъективная реальность. М., 2002; Юлина И.С. Головоломки проблемы сознания. М., 2004; Эволюция. Мышление. Сознание. М., 2004: Философия науки. Вып. 12. (Феномен сознания). М., 2005; Velmans М. Is Human Infor­mation Processing Conscious? // Behavioural and Brain Sciences. 1991. V. 14(4). PP. 651-672; Baars B.. McGovern K. Cognitive views of consciousne­ss: What are the facts? How can we explain them? In: The Science of Consciousness: Psychological, Neuropsychological, and Clinical Views. (Vel- maiis M. Eds,) Roiitledge. 1996; Humphrey A^r. How to solve the miud-body pro­blem //.Journal of Consciousness Studies. 2000. V. 7(4). PP. 5-20; VelmansM. How could conscious experiences affect brains? // Jouruar of Consciousness pa*), а динамический - тому, что относится к вопросам общей навигации в потоке восприятия (составляющая «фон»).

B истории исследований природы сознания предприни­мались попытки конструирования моделей, которые могли бы претендовать на роль обобщающих. Наиболее плодотворной в этом плане кажется голографическая модель. B предисловии нет ни возможности, ни смысла подробно останавливаться на конкретных вопросах, свя­занных с этим подходом: моя задача сейчас ~ показать, что объединение на первый взгляд несовместимых позиций в некую общую картину все-таки возможно и даже имеет свою логику. Для этого хотелось бы вкратце охарактери­зовать сам феномен голограммы.

Голограмма как метафорический и художественно­визуальный образ современному человеку хорошо извест­на. Практически все сегодня осведомлены о том, что ее отличие от фотоизображения заключается в том, что она дает объемное, а не плоскостное воспроизведение объек­та, а также (хотя для обыденного ума это звучит странно и необычно), что ее можно как бы обойти вокруг, условно говоря, «заглянув за спину» изображения, а также про­никнуть в глубину самого изображения. Многие, навер­ное, видели фильм «Вспомнить все», где герой, сражаясь со злодеями, использовал как раз свойства голограммы, в результате чего его противники, путая фантом с ориги­налом, все время стреляли в пустоту, а не в живого чело­века, - настолько точно голографический образ воспроиз­водил внешность и поведение героя. И хотя современные технические средства пока не позволяют добиться такого всеобъемлющего сходства, сами возможности этого физи­ческого феномена, и как технического средства, и как методологической метафоры, кажутся очень впечатляю­щими.

Итак, луч лазера посеребренным полупрозрачным зер­калом расщепляется на два пучка, так сказать на рабочую и вспомогательную составляющие. Рабочий луч напра­вляют так, чтобы он, отразившись от еще одного зеркала, упал на предмет, трехмерное изображение которого стре­мятся получить. Отражаясь от предмета, он затем попада­ет на светочувствительную пластину. Вспомогательный луч направляют зеркалами так, чтобы он, не встречая на своем пути ѳбъекта, непосредственно попадал на пласти­ну. B результате интерференции как раз и возникает результирующее изображение, которое, если на него направить луч лазера, воссоздаст трехмерный образ объекта, саму голограмму.

B связи с этим возникает мысль: а не имеется ли в самом механизме получения голографического изображения чего-то такого, что роднит его с уже упоминавшимися двумя режимами функционирования когнитивной систе- мы(«вычисляющий* режим «фигура» инавигационный режим «фон») и соответственно с обстоятельством суще­ствования «вычисляющих» и «динамических» моделей, репрезентирующих данные когнитивные механизмы спе­цифическими для каждого подхода средствами? Мне кажется, что такие аналогии можно усмотреть. B частно­сти, ту часть механизма получения голограммы, которая связана с направлением рабочего луча по пути, где встре­чается объект, я бы уподобила решению задачи распозна­вания в режиме «фигура*. A ту, которая связана со вспо­могательным лучом, не встречающим на своем пути объекта и сразу направляемым на светочувствительную пластину, я бы соотнесла с решением задачи распознава­ния в режиме « фон *.

Правомерно ли тогда задаваться вопросом, какой под­ход лучше, какая модель точнее (полнее, правильнее) отображает/репрезентирует когнитивные процессы: «вычисляющая* или динамическая? Это все равно что спрашивать, какой путь направления расщепленного луча лазера лучше (больше, полнее) обеспечивает получе­ние голограммы: тот, где встречается объект, или тот, где луч попадает на светочувствительную пластину, минуя его? Для объемного изображения необходимо и то и дру­гое. Подобным же образом и применительно к вопросу обеспечения целостной, объемной модели феномена созна­ния хотелось бы сказать: необходимо и оправданно нали- сознание является высшей человеческой когнитивной спо­собностью, играет огромную роль в распознавании перцеп­тивных образов, невербальных символов и звуковых паттернов, слов, в управлении высокоуровневыми когни­тивными функциями - знаково-символическим (логико­вербальным) мышлением (а с его помощью - и мышлением пространственно-образным), вниманием, работой крат­ковременной идолговременной памяти, а также поведени­ем людей. B силу своей тесной интеграции с другими высшими когнитивными способностями, которая интрос­пективно наблюдаема как «встроенность» в результаты их работы, а также с обретенными при участии сознания культурно-информационными феноменами сознание в ис­тории философской мысли обычно отождествлялось с «душой», психикой (в целом), с совестью, с самовосприя- тием людей, со способностью нашей когнитивной системы генерировать внутренние мысленные репрезентации, с разумом, мышлением, пониманием (как важнейшим аспектом мышления), с общим, коллективным знанием, с хранящейся в памяти культурной информацией, с ду­ховной культурой, с коллективным мировоззрением и т.д. Аналитически выделить особенности «работы* сознания как специфической когнитивной способности оказалось весьма непростой проблемой, требующей накопления довольно большого объема знаний о функционировании человеческой когнитивной системы и создания высокотех­нологичной экспериментальной техники. He следует забы­вать, что вплоть до конца XX в. никаких эксперименталь­ных методов, позволявших исследовать феномен сознания объективно, независимо от его носителей, и к тому же сепа­ратно от непосредственного управляющего участия созна­ния в работе других высших когнитивных способностей людей, просто не существовало. Несмотря на тысячелет­нюю историю, экспериментальные исследования феноме­на сознания, по сути, только начинаются.

Studies. 2002. (11). P, 3-29; Morin А. Right hemispheric self-awareness: A criti­cal assessment// Consciousness and Cognition. 2002. V. 11(3). P. 396-401; Carruthers P. Consciousness: explaining the phenomena. In: Naturalism, Evolution and Mind (Wntsh D. Eds.). Cambridge. Cambridge University Press. 2002- Chapter 4. P. 61-85; Harnad S. Can a machine be conscious? How? // Journal of Consciousness Studies. 2003. V. 10(4-5). P. 69-75.