Учение Шеллинга о категориях

Заслуживает внимание учение Шеллинга о категориях, изло­женное им в «Системе трансцендентального идеализма». Это учение — шаг вперед по сравнению с тем, что сделал Кант. Оно оказалось связующим звеном, переходной ступенью от кантов­ского учения о категориях к «Науке логики» Гегеля, во многом предвосхищает гегелевскую концепцию категорий.

— отношение, субстанция и акциденция, протяженность и время, причина и действие, взаимодействие и т. д. Он пытается постро­ить их иерархию, показать, как распадается категория на две про­тивоположные, как сливаются эти противоположности снова в одном, более содержательном, понятии, приближаясь все ближе и ближе к практической, поведенческой сфере деятельности чело­века. Возможность, действительность, необходимость — таковы последние ступени этой лестницы категорий, которая приводит нас в новый, верхний этаж, где господствует свободная воля.

Когда вчитываешься в эти строки Шеллинга, — подытожива­ет А.Гулыга, — невольно приходит на ум «Наука логики» Гегеля. Здесь перед нами ее предвосхищение, своеобразный зародыш. То. о чем Шеллинг рассуждает, пока еще робко, местами ярко, мес­тами схематично, приобретает у Гегеля широкий размах, соста­вит содержание двух объемистых томов, которые и по сей день являют собой образец диалектического мышления. Ничто не по­является на пустом месте.» ¹

В сочинении «О мировой душе» Шеллинг предвосхищает идеи Гегеля о противоречивости всего сущего. Во главу угла им ставится мысль — материя представляет собой единство про­тивоположностей. Он рассматривает «закон полярности как все­общий мировой закон», говорит о «всеобщем дуализме» приро­ды: «Любая действительность, — по Шеллингу, — предполагает уже разделение. В явлениях действуют противоположные силы. Учение о природе, следовательно, предполагает в качестве ис­ходного принципа всеобщую двойственность, а чтобы постичь ее

— всеобщее тождество материи. Ни принцип абсолютного раз­личия, ни принцип абсолютного тождества не дают истины, ис­тина заключена в их объединении.»^[787] Следует обратить внимание на выражение «закон полярности как всеобщий мировой закон». Подобным образом и марксисты оценивали значение принципа противоречивости всего сущего.

Шеллинг предвосхищает Гегеля и в вопросе о соотноше­нии свободы и необходимости. Его позиция во многом похожа на позицию Канта. «Человек зол или добр, — пишет А.А.Гулыга, излагая позицию Шеллинга, — не случайно, его свободная воля предопределена. Иуда предал Христа добровольно, но он не мог поступить иначе. Человек ведет себя в соответствии со своим ха­рактером, а характер не выбирают. От судьбы не уйдешь! Учение о свободе выбора Шеллинг называет «чумой для морали». Мо­раль не может покоиться на таком шатком основании, как личное хотение или решение. Основа морали — осознание неизбежности определенного поведения. «На том стою и не могу иначе». В сло­вах Лютера, осознавшего себя носителем судьбы, образец мо­рального сознания. Истинная свобода состоит в согласии с необ­ходимостью. Свобода и необходимость существуют одна в дру- гой.»^[788] В другом месте А.А.Гулыга так излагает позицию Шел­линга: «Процесс творения — самоограничение бога. («В уменье себя ограничить проявляется мастер», — цитирует Шеллинг Ге­те) Происходит это по свободной воле бога. Значит ли это, что мир возник случайно? Нет, не значит: абсолютная свобода пред­ставляет собой абсолютную необходимость, ни о каком выборе при свободном волеизъявлении речи быть не может. Проблема выбора встает там, где имеет место сомнение, где воля не прояс­нена, а следовательно, не свободна. Кто знает, что ему нужно, действует, не выбирая.»^[789] В «Системе трансцендентального идеа­лизма» Шеллинг, рассуждая о движении общества к всемирно­гражданскому устройству, говорил о взаимопереплетении сво­бодной деятельности людей с исторической необходимостью (как потом говорили и Гегель, и К.Маркс с Ф.Энгельсом): «Человек хотя и свободен в отношении непосредственно своих поступков, но итог, к которому они приводят в пределах обозримости, зави­сит от необходимости, стоящей над действующим и соучаствую­щей даже в развертывании самой его свободы». А.Гулыга ком­ментирует: «Мы действуем совершенно свободно, с полным соз­нанием, но в результате в форме бессознательного возникает не­что такое, чего в помыслах наших никогда не было. Гегель назо­вет подобную комбинацию «хитростью разума»»¹.

11.