§ 3. Происхождение и сущность абсолютного времени классической физики.

Представление о времени как длительности имеет более сложную историю, чем представление о времени как мере движения.

Родоначальником представления о времени как о длительности неизменного бытия французский философ Ж.

Однако, на наш взгляд, истоки идеи времени как длительности следует искать, с одной стороны, в платоновском противопоставлении времени и вечности, а с другой, - в аристотелевском различении времени как меры движения и времени как меры нахождения тела в состоянии движения или покоя.

Как мы видели, еще Парменид противопоставил истинное бытие вечного, неизменного умопостигаемого мира временному бытию постоянно изменяющегося, не истинного, иллюзорного, чувственно воспринимаемого мира мнений. “Как может “ быть потом” то, что есть, как могло бы “ быть в прошлом” ? / “ Было” - значит не есть, не есть, если “ некогда будет” ”, - пишет Парменид /Фрагменты..., 1989, с. 296/. Здесь, помимо отрицания самой возможности возникновения из небытия того, что есть, и перехода его в небытие (“Так угасло рождение и без вести гибель пропала” /Там же/), фактически, отрицается сама возможность бытия в настоящем чувственно воспринимаемого мира, ибо реально существовать, т.е. “быть”, может только то, что не возникает и не исчезает в небытии. Но таким свойством обладает только умопостигаемый мир, о котором можно сказать: “и не “ было” оно, и не “ будет” , раз ныне все сразу есть” /Там же/.

Более четко эта мысль выражена Аристотелем в его рассуждениях о том, что “... время или вовсе не существует, или едва [существует], будучи чем-то неясным...”, поскольку “одна часть его была, и ее уже нет, а другая - будет, и ее еще нет: из этих частей слагается и бесконечное время, и каждый выделяемый [промежуток] времени” /Физ., 217b30-218а5/; а то, что слагается из несуществующих частей, заключает Философ, кажется, не может быть причастным к существованию.

Аристотель вполне осознает парадоксальность данного тезиса и, видимо, поэтому не развивает его до логического конца. Он рассматривает этот тезис только применительно ко времени и не переносит в явном виде на сам существующий во времени чувственно воспринимаемый материальный мир. Более того, распространение автором понятия времени на состояние покоя, а также объявление времени не только мерой движения, но и мерой состояния движения, свидетельствует о том, что Аристотель допускал определенную длительность бытия объектов и процессов чувственно воспринимаемого мира, но он еще не может определить время как длительность.

Если же быть логически последовательными, то из приведенных выше рассуждений Стагирита следует бездлительность бытия чувственно воспринимаемого мира. Именно такой вывод из аристотелевского тезиса делали впоследствии многие мыслители античности и средневековья, что вполне укладывалось в парменидо-платоновское противопоставление времени и вечности. Парадоксальное сочетание, с одной стороны, представления о бездлительности времени и временного бытия материального мира, а с другой - осознания присущего человеку чувства длительности вело к определенной субъективизации времени, что мы, фактически, находим уже у Плотина (205-270 гг.) и, в гораздо более явной форме, у Аврелия Августина.