«Привлекательной стороной общей теории относительности яв­ляется ее логическая завершенность.

Если какой-либо ее вывод ока­жется неверным, то она должна быть отброшена; какая-либо модифи­кация ее, не нарушающая всей структуры, представляется невозмож­ной. Однако нс слсдуст думать, что всликос творение Ньютона можно реально ниспровергнуть этой или какой-либо другой теорией.

Для удовлетворения требованиям двух критериев физическая тео­рия должна формулироваться на языке математики, т. к. только мате­матика способна обеспечить логическую непротиворечивость теории, ясность и особую точность утверждений, строгость выводов. «Напри­мер, евклидова геометрия, если ее рассматривать как математическую систему, является лишь игрой пустых понятий (прямые, плоскости, точки, отрезки и т. д. — все это лишь „призраки⁴⁴). Если же к этому добавить, что прямая заменяется твердым стержнем, то геометрия превратиться в физическую теорию, и ее теоремы, например, теорема Пифагора, наполняется реальным содержанием. C другой стороны, столь простое соответствие между евклидовой геометрией и действи­тельностью утрачивает свою силу, если заметать, что те стержни, ко­торые имеются в нашем распоряжении, на самом деле не являются „твердыми⁴⁴. Ho означает ли это, что евклидову геометрию следует считать всего лишь призраком? Нет, не означает, ибо существует более сложное соответствие между геометрическими теоремами и стержня­ми (вообще говоря, между геометрическими теоремами и внешним миром), которое учитывает упругость, тепловое расширение и т. д. Эго соответствие снова наполняет геометрию физическим содержанием. Геометрия может быть истинной или ложноЙ в зависимости OT того, насколько верно она отражает проверяемые соотношения между дан­ными нашего опыта» . «Таким образом, путем чисто математиче­ских рассуждений он (Риман — C Б.) пришел к мысли о неотделимо­сти геометрии от физики; эта мысль нашла свое фактическое осущест­вление семьдесят лег спустя в общей теории относительности, которая

250

соединила в одно целое геометрию и теорию таштения» *

Исходя из философских оснований своей программы, Эйнштейн формулирует основную задачу программы — создание единой геомет­рической теории поля. «Почти e самого зарождения общей теории от­носительности предпринимались попытки построить теории, в кото­рых все физические поля, и гравитационные и негравитационные, — играли бы одинаковую рапь и поддавались геометрической интерпре­тации. Поэтому такие теоретические построения были названы едины­ми теориями поля. Эйнштейн и сам неустанно, с начала 1920-х годов до конца свосй жизни, — пишет П. Бергман, — занимался поисками по-настоящему удовлетворительной теории поля. B ходе подобных по­пыток как Эйнштейна, так и многих других, сам смысл понятий ,jreo- метрия" и „объединение" претерпел много тонких изменений»^[193]. В. Гейзенберг так характеризует программу Эйнштейна: «Эйнш тейн предположил, что, в конечном счстс, можно описывать все различные феномены, как-то: гравитацию, электромагнетизм, а также и матери­альные тела — фундаментальным полем или системой полей, что все различные эмпирические законы природы могут быть выражены сис­темой нелинейных уравнений, которым подчиняются компоненты этих полей»^[194].

Эйнштейн ведет полемику с А. Пуанкаре, Махом, Бором, Брид­жменом и другими о природе фундаментальных физических теорий и их роли в познании. «Эйнштейн мечтал об одной теории, — пишет Б. Паркср, — которая охватила бы все явления, он мечтал о единой теории поля. Сначала его намерения были весьма скромны — он со­бирался лишь объединить гравитационное и электромагнитное поля, т. e. построить одну теорию, которая описывала бы оба эти поля. Он рассчитывал с помощью такой теории объяснить и природу элемен­тарных частиц. K сожалению, сму это нс удалось. Грандиозной цели — создания теории, объединяющей все физические явления и преодоле­вающей разрыв между общей теорией относительности и квантовой теорией, дающей простое и единое толкование всех полей и их взаи­модействий с элементарными частицами — Эйнштейн так и не достиг. Последние 30 лет свосй жизни он отдал поискам такой теории; другие крупные ученые — Гейзенберг, Эддингтон и Паули — также посвятили остаток дней достижению этой, по-видимому, недостигаемой цели»^[196].

Таким образом, поставленная в программе Эйнштейна цель до сих пор не достигнута. B Принстоне Эйнштейн создал научную школу, кото­рая пыталась реализовать его программу. Эйнштсйнианцы Q3. Баргман, П. Бергман, Я. Громмср, М. Гроссман, Б. Гоффман, Л. Инфельд, Б. Кауф­ман, В. Майер, Б. Подольский, H. Розен, Э. Страус, А. Фоккер и др.) считали, что мечта Эйнштейна осуществима и актуальна, ^а философия Эйнштейна в целом правильная, признавали его теорию познания, мето­дологию физики и космологии, его концепцию науки и соответствую­щую ей этику. Поэтому эйнштейниапцы прикладывали максимум ин­теллектуальных усилиЙ для решения основной задачи программы Эйн­штейна — создания геометрической теории поля.

А. Эйнштейн неоднократяо утверждал: цель достигпута, задача ре­шена; необходима лишь опытная проверка новой теории. «Единая тео­рия поля теперь завершена. Однако применение ее наталкивается на такие математические трудности, что я, несмотря на все усилия, еще пс в состоянии cc хоть сколько-нибудь проверить. Это состояние будет длиться еще долгие годы главным образом из-за отсутствия у физиков должного понимания логикоч^илософских аргументов»^[197].

B другом письме к М. Соловину Эйнштейн писал: «Я пришлю Вам повое издание моей кігиги „Сущность теории относительности⁴⁴, в кото­рой обобщенная теория гравитации изложена в новой редакции. Разуме­ется, эта работа представляет собой попытку создания единой теории поля, но мне не хотелось бы выпускать книгу под столь претенциозным заголовком, поскольку я не знаю, содержится ли в моей теории физиче­ская истина. C точки зрения дедуктивной теории ее можно считать со­вершенной (экономия независимых понятий и гипотез). По поводу того, насколько эта теория отвечает или пе отвечает действительности, неяьзя утверждать решительно ничего, ибо мы не располагаем методами, кото­рые позволили бы нам что-либо утверждать о решениях столь сложной системы нелинейных уравнений, не содержащих особенностей, или найти эти решеішя. Именно по этой причине физики не принимают все­рьез все эти вещи. Возможно, что такие методы никогда не будут из­вестны. C другой стороны, теории которые постепенно приспосаблива­ются к наблюдаемым данным, приводят к сграшному накоплению раз­розненных утверждений»^[198]. «Много раз ему (Эйнштейну — C Б.) казалось, что цель достигнута, но через несколько дней или недель дсь

_м 257

мик, построенный из уравнений, рассыпался»