Предметом «Ионийской философии»2 явились первые европейские философские учения таких древнегреческих философов, как Фалес, Анаксимандр и Анаксимен (Ми­летская школа), во-первых, и Гераклит, во-вторых.

Что касается данной работы, то она посвящена ана­лизу философских учений, возникших уже не на даль­нем востоке Эгейского мира, как это было в случае ионийской философии, а на его дальнем западе: в гре­ческих полисах, расположенных на острове Сицилия и в южной части Апеннинского полуострова.

Первые греческие поселения возникли там, вероятно, уже во втором тысячелетии до н. э. 06 этом говорят найденные в ряде районов Италии остатки сооружений

Микенской эпохи. Об этом же, возможно, говорят и некоторые места «Одиссеи».

Имеются также исторические памятники, свидетель­ствующие о более ранних контактах Эгейского мира с Италийским миром, о влиянии более древней, чем ми­кенская, пеласгической критской культуры на культуру Сицилии.

Первичная греческая колонизация была недолговеч­ной: с гибелыо ахейской микенской культуры погибли и греческие колонии в южной Италии и на острове Сици­лия. Это случилось, возможно, в XII в. до н. э.

Вторичная греческая колонизация этого района Средиземноморья приходится на VIII—VI вв. до н. э., когда на острове Сицилия возникли такие греческие полисы, как Сиракузы, Акрагант и другие, а на юге Апеннинского полуострова — Кумы, Неаполь, Посидо­ния, Элея, Регий, Локры, Кротон, Сибарис, Метапонт, Тарент и другие самостоятельные греческие города-госу­дарства. Сибарис, Локры, Кротон и Метапонт были основаны ахейцами, Тареит — дорийцами, а Элея — ионийцами.

Греческие полисы на юге Апеннинского полуострова и на острове Сицилия были самостоятельными государ­ствами. Временами они объединялись против общего врага: этрусков на севере и карфагенских финикийцев на юге. B то время, когда восточные греки разгромили персов, западные греки в 480 г. до н. э. одержали побе­ду над карфагенянами, а в 474 г. до н. э. разбили этрус­ский флот.

B середине V в. до н. э. и во второй его половине западные греки и «Великая Греция» достигают верши­ны в своем историческом развитии (в собственно Греции в это время наблюдается высочайший внутренний рас­цвет — эпоха Перикла). Греческие полисы западных греков вырастают в значительные торговые и промыш­ленные центры. Через «Великую Грецию» проходили торговые пути из восточного Средиземноморья на запад и обратно. B середине VI в. до н. э. италийские полисы начали чеканить свою монету, которая является,ввиду весьма недостаточных исторических сведений о запад­ных греках, важным археологическим источником.

B свете сказанного неправильно, как нам кажется, противопоставлять «Великую Грецию» как отсталую земледельческую область Ионии, как это иногда де­лается порой в нашей историко-философской литера­туре.

Греческие полисы на юге Апеннинского полуострова и на острове Сицилия находились в состоянии постоян­ной конкуренции (торговой и иной) друг с другом, а временами и в состоянии войны. Исследование западно­греческой чеканной монеты рассказывает о том, что, на­чиная с 540 г. до н. э., господствующее положение среди южноиталийских полисов занимал Сибарис и что в 510 г. до н. э. эта роль перешла к Кротону. Это из­менение было связано с войной между Сибарисом и Кро­тоном, в результате которой Сибарис потерпел пораже­ние, жители его (сибариты) были проданы в рабство, а сам город стерт с лица земли (позднее на его месте бы­ла основана афинская колония Фокея). Это соперниче­ство не могло не подорвать силы западных греков. Око­ло 421 г. до н. э. италийские греки уступили местным самнитам, а с 327 г. (падение Неаполя) по 211 г. до н. э. (падение Сиракуз, гибель Архимеда) «Великой Греци­ей» овладевают римляне. Единственным греческим поли­сом, который мог оказать сколько-нибудь серьезное со­противление римлянам (кроме Сиракуз), был дорийский Тарент, призвавший на помощь эпирского царя Пирра. Удивительно, что в это время восточные греки все свое внимание направили на восток, где достигли порази­тельных успехов, совершенно как бы не замечая угрозы с запада, не замечая Рима, который через полстолетие после окончательного завоевания «Великой Греции» превращает Элладу во второстепенную римскую про­винцию Ахайю.

Таковы хорологические и хронологические рамки «Великой Греции». Что же касается италийской фило­софии, то хорологически ее рамки несколько шире, так как в период своей зрелости она вышла за пределы «Великой Греции», а хронологически уже: под италий­ской философией мы имеем в виду греческую филосо­фию, возникшую в греческих полисах, расположенных на побережье острова Сицилия и южной части Апеннин­ского полуострова в конце VI и существовавшую там в V и в начале IV в. до н. э.

Италийским философам в нашей историко-философ­ской науке не повезло. Приведем некоторые примеры.

B 1934 г. С. Я- Лурье писал: «Древних пифагорейцев и элеатов, бесплодных в области научного естествозна­ния, а priori следует считать бесплодными и в области математики»⁵. B 1957 г. М. А. Дынник, автор раздела о древнегреческой философии в новом издании «Исто­рии философии», утверждает, что «пифагорейцы иэлеаты жили в древнегреческих колониях, расположенных в от­сталой по сравнению с Ионией земледельческой южной Италии. He удивительно, что именно в этих колониях обосновались реакционные мыслители»⁶. Таким обра­зом, М. А. Дынник связывал «реакционность» пифаго­рейцев и элеатов с якобы социально-экономической от­сталостью «Великой Греции». Такую же связь устанав­ливал и С. Я. Лурье, который противопоставил Ионию и «Великую Грецию» принципиально: «Именно ионий­ская революционная буржуазия, а не мистически на­строенная феодальная знать Великой Греции, — писал этот автор в 1934 г., — была носительницей прогресса в области математики»⁷. B 1947 г. С. Я. Лурье отказал­ся от применения к античности таких социальных по­нятий, как «революционная буржуазия» и «феодальная знать», но все же утверждал следующее: «Разницу

между научно-религиозными представлениями греческих Запада и Востока необходимо объяснить разницей в их социальной истории. Ha Западе и в метрополии еще сильна была косная традиция, и религиозно-научные течения здесь отражали в значительной степени психо­логию аристократов и мелкого крестьянства (оба эти класса при всем различии в их общественном положе­нии имели ряд общих интересов: особенно важным мо­ментом было то, что оба эти класса не были преуспе­вающими и что идеал их обоих был в прошлом). Поэто­му здесь господствовали мистические орфико-пифаго- рейские учения, которые, по-видимому, надо связать с египетскими влияниями»⁸.

Эта концепция, согласно которой материализм и диа­лектика возникают в передовой Ионии, а идеализм и метафизика — в отсталой «Великой Греции», а затем сходятся в собственно Греции, остается принятой в на­шей историко-философской литературе и ныне. Она довольно выразительна, проста в обращении и не ли­шена оснований. И все-таки она неверна. Ee неверность почеркивают более наши историки, чем философы.

B самом деле, еще в 1948 г. журнал «Вестник древней истории» в редакционной статье писал о концепции С. Я. Лурье: «С его точки зрения восточно-греческая фи­лософия, отражающая интересы торгово-промышленных слоев населения, представляется как сплошь материа­листическая, а западно-греческая, представляющая ин­тересы аристократии, — как реакционно-идеалйстиче- ская... Такая попытка втиснуть всех философов древнос­ти в рамки подобной схемы является порочной»⁹. Столь категорически выраженное мнение советских историков советскими философами учтено не было, и почти десять лет спустя новая «История философии» осталась в этомвопросе на старых позициях. Стало совершенно привычно писать о пифагорейцах как объективных идеа­листах, превративших числа в самостоятельные и пер­вичные по отношению к вещам сущности, а их фило­софскую школу называть реакционным религиозно-фи­лософским союзом.

Сами древние греки были иного мнения об италий­ской философии. Свои колонии в Италии они суммарно обозначали термином «Великая Эллада» не из-за каких- либо военных или политических подвигов западных гре­ков. Если «Великая Эллада» представлялась древнему греку великой, то во многом благодаря выдающейся деятельности ее философов и ученых. Говоря о деятель­ности пифагорейцев, элеатов, Эмпедокла, один из антич­ных историков пифагореизма — Ямблих писал: «Итак, от этих занятий вся Италия наполнилась философами, и, будучи раньше (страной) неизвестной, позже она, благодаря Пифагору, была названа Великой Грецией, и у них явилось весьма много философов, поэтов и за­конодателей. И в самом деле, ораторское искусство, торжественные речи и писаные законы были принесены в Грецию от них. И все те, которые делают какое-либо упоминание о физиках, обыкновенно на первом месте приводят Эмпедокла и элеата Парменида; те же, кото­рые хотят передать какие-либо наставления, касающие­ся практической жизни (обыкновенно), приводят мысли Эпихарма, и почти все философы принимают их (в свои сочинения)» [Iambl. V. Р. 166] ¹⁰.

Италийская философия — прогрессивное явление в культурной жизни Древней Греции, новый шаг вперед в поступательном движении формирующегося античного философского мировоззрения в его противостоянии ми­фологическому мировоззрению. Будучи в целом более поздним явлением духовной жизни Эллады, чем ионий­ская философия, италийская философия в пору своего расцвета производит уже довольно зрелые формы фило­софской мысли, в которых не только снимается мифоло­гическая картина мира, но и отходит на второй план та «натурфилософия», с которой начиналась античная философия в Ионии. Италийские философы поставили вопрос о числовой структуре космоса, интуитивно по­дойдя тем самым к идее математической физики; они развили зародившееся уже в Ионии понятие субстан­ции до категории бытия как такового в его противостоя­нии небытию, они открыли противоречивость времени, пространства и движения.

Однако, изжив мифологическое мировоззрение, ита­лийцы отреклись и от той диалектичнос.ти, которая, во­обще говоря, свойственна всякому мифологическому мировоззрению (развитие, борьба противоположностей и т. п.); диалектичности, выступающей,разумеется,вса- мой первобытной и фантастической форме, и которая была поднята ионийскими философами, особенно Ге­раклитом, на новую, философскую, ступень рефлексии, и склонились к метафизической онтологии. Более разви­тая абстрактность и рационалистичность италийской философии, то есть ее большая философичность; понят­ное у становящейся философии стремление достичь мак­симального преодоления мифологического восприятия, большего (в условиях еще не сформировавшейся логи­ки) понятийно-логического отражения мира таило в себе возможность подмены объективной реальности по­знающим эту реальность мышлением, а также опас­ность принижения эмпирического знания и роли опы­та в познании. И действительно, в италийской филосо­фии мы видим первые ростки философского идеализма и метафизики, которые, однако, нашли свое первое явное выражение лишь в объективном идеализме Пла­тона. Ho уже в италийской философии то, что мы назы­ваем чувственной ступенью познания, начинает третиро­ваться лишь как «мнение толпы».

Греческие города-государства в Италии оказали большое влияние на культуру этрусков и римлян. B частности, «халкидский алфавит был перенесен в

Италию и позже лег в основу латинского алфавита»^[1]. Римляне заимствовали у западных греков многие обы­чаи и верования, сведения в области сельского хозяй­ства и ремесла, а также свои научные и философские знания. K сожалению, процесс влияния культуры «Ве­ликой Греции» на римскую культуру мы знаем плохо, сведений об этом сохранилось немного.

K италийской философии в узком смысле слова при­надлежат две великие философские школы Древней Греции: пифагорейская и элейская. Сюда же относятся и два выдающихся философа античности: Эмпедокл и софист Горгий. B данной работе эти философы не рас­сматриваются. Горгий как часть такого общегреческого явления, как софистика, будет рассмотрен нами в од­ном из следующих выпусков, посвященном специально анализу античной софистики V—IV вв. до н. э. Эмпе­докл также заслуживает особого рассмотрения наряду с другими натурфилософами V в. до н. э. — Анаксаго­ром, Левкипном и Демокритом. Данная работа ограни­чивается анализом мировоззрения исключительно пифа­горейцев и элеатов.

Наше изложение и наш анализ италийской филосо­фии ¹² опираются в основном на ту подборку источни­ков, которая была выполнена Германом Дильсом в его «Досократиках»¹³. Мы осознаем недостатки этой рабо­ты, особенно в разделах, относящихся к пифагореизму, но из-за неимения лучшего вынуждены довольствовать­ся этой подборкой, выдержки из которой мы цитируем в основном в переводе А. О. Маковельского¹⁴.

ПРИМЕЧАНИЯ

город Ионии Милет разрушен (496 г. до н. э.), а его жители частью перебиты, а частыо выселены в Месопотамию, па берега Тигра.

⁴ «Великая Греция» — точнее «Великая Эллада» (?) ReyMq ⁴EMag). «Великой Грецией» называли «Великую Элладу» римляне (Magna Graecia).

⁵ С. Я. Лурье. Обзор русской литературы по истории матема­тики. «Труды Института истории науки и техники. Архив истории науки и техники». Сер. 1. 1934, вып. 3, стр. 292.

⁶ «История философии», т. I. М., Изд-во AH СССР, 1957, стр. 82.

⁷ С. Я. Л у p ь e. Ук. соч., стр. 292—293.

⁸ С. Я. Лурье. Очерки по истории античной науки. Греция эпохи расцвета. М.—Л., Изд-во AH СССР, 1947, стр. 29—30.

⁹ «Вестник древней истории», 1948, № 2, стр. 8.

¹⁰ To есть Iamblichus. Vita Pythagorae 166.

¹¹ Т. В. Блаватская и др. История Древией Греции. M, «Высшая школа», 1967, стр. 139.

¹² Мы используем выражение Аристотеля: