Глагольное структурирование образа: функциональная характеристика божества

Самый поверхностный анализ языковых средств, с помощью кото­рых создается в «Тимее» характеристика демиурга, даетлюбопытный ре­зультат: эта характеристика исключительно глагольная. Иными словами, о демиурге не сообщается ничего, кроме его действий; единственное ис­ключение — сообщение «он бьш благ» (29e).

Можно, правда, возразить, что демиург — не единственный герой «Тимея», так как создав душу и тело неба, он сотворил «младших богов», которым поручил довершить дело творения и заняться созданием смерт­ных существ, о чем и повествует вторая половина диалога (42e-92c). Тем не менее, создатель человека и животных во второй половине именует­ся точно так же — «бог» или «демиург», «строитель» или «создатель». И хотя Тимей неоднократно замечает, что конструированием человека за­нимается не сам отец Вселенной, а его дети по его указаниям, все же в изображении действий первого и второго бога (или вторых богов) на­столько мало различия, что естественнее говорить о двух проявлениях деятельности бога-создателя, чем о нескольких демиургах в «Тимее».

Итак, демиург в «Тимее» изображается исключительно через свои собственные действия, в отличие от всех остальных описанных в диало­ге предметов, которые изображаются через свои постоянные качества или свойства. Далее, глаголы, передающие деятельность демиурга, со­ставляют единый образ за счет присущего им определенного характера. Этот характер, прежде всего, исключает всякую возможность постанов­ки вопроса «что такое демиург»: с самой первой фразы, где заходит речь о демиурге («глядя на какой образец работал тот, кто строил космос?»), не остается сомнения, что это «кто-то», одушевленное и живое существо. При этом Платон ни разу не называет его ни живым, ни одушевленным; напротив, при описании космоса и его идеального образца он подчер­кивает, что и тот, и другой — живые существа (£фа): космос называется и одушевленным и разумным, устройство его души описывается под­робнейшим образом, также как и устройство его прекрасного тела, — и тем не менее, читатель, приняв к сведению, что у Платона космос — живой, едвали обмолвится, сказав о нем: «Кто такой платоновский кос­мос?». Какие же средства создают подобный эффект? B чисто синтак­сическом плане демиург постоянно выступает субъектом действия, а космос, также как его идеальный прообраз — объектом. Благодаря час­той повторяемости подобной конструкцииучитателя создается, может быть и безотчетное впечатление живого существа в первом случае и не­живого предмета — во втором. Таким образом, картина, возникающая у читателя непроизвольно, не совпадает с прямыми сообщениями Тимея, согласно которым живое существо — это космос, а не его демиург. Поми­мо синтаксических конструкций в создании такого косвенного впечатле­ния следует отметить роль еще нескольких важных, хотя и незаметных на первый взгляд моментов.