ВВЕДЕНИЕ

Наука, излагаемая в настоящем труде, до сих пор носит разные названия. В романских странах ее называют «научной полицией», в германских, по примеру проф. Г. Гросса, «криминалистикой», у нас - по- разному и всегда несколькими словами то «научная техника раскрытия преступлений», то «судебно-техническая энциклопедия».

Криминалистика - одна из самых молодых в ряду наук, разрабатывающих отдельные отрасли уголовного права. Она носит узкопрактический, прикладной характер и имеет своею целью оказывать научную помощь уголовной практике, для чего она пользуется научными сведениями и методами других наук, главным образом естественных, медицинских и технических, и приспособляет их к потребностям уголовной практики. Криминалистика тесно связана с уголовным процессом, главным образом с той его частью, которая называется «предварительным расследованием» преступления. Таким образом, криминалистика как наука имеет своим предметом изучение наиболее целесообразных способов и приемов применения методов естественных, медицинских и технических наук к расследованию преступлений и изучению физической и моральной личности преступника, а своей целью ставит помощь правосудию в раскрытии материальной истины в уголовном деле.

Необходимость разработки и изучения этой науки вытекает из следующих соображений. Современные преступники изучают и пользуются

для осуществления своих преступных целей последними научными открытиями и изобретениями в области технических и естественных наук, и в нужных случаях прибегают к ним, обнаруживая подчас солидное их знание и мастерство. Вследствие этого при раскрытии преступлений не только затрудняется и осложняется деятельность органов дознания и следствия необходимостью изучения примененных преступниками способов и средств при совершении преступления, но и возникает для них необходимость выработать свои способы и приемы раскрытия преступлений, стоящие на высоте науки и ее последних достижений. \

В настоящее время для розыскного или следственного работника далеко недостаточно знания уголовных законов и формальной стороны производства расследования, равно как житейского опыта и личных качеств и способностей, но еще необходимо знакомство, и не поверхностное, а солидное, с научно-техническими способами расследования преступлений. Производя расследование на месте преступления, рас- следывающий предоставлен самому себе, и ему неоткуда и не от кого ждать помощи. От его знаний и умения зависит успешность расследования дела, и только при условии знакомства с научными сведениями, даваемыми криминалистикой, он ничего не упустит из виду такого, что может объяснить дело или осветить некоторые его обстоятельства, а также и не испортит того, что ценно для дела, как следы и вещественные доказательства, а наоборот, целесообразным образом соберет и сохранит их для последующего всестороннего исследования.

Затем не всегда представляется возможность прибегнуть к помощи специалиста, а между тем по ходу расследования требуется немедленно принять важное и ответственное решение или распоряжение и произвести вытекающие из него действия, что часто случается при выезде на место преступления, когда заранее нельзя знать и предвидеть, что ожидает, так как сплошь и рядом бывает так, что предполагается одно, а в действительности оказывается другое. Наконец, не всегда можно найти хороших специалистов-экспертов, чаще приходится сталкиваться с рядовыми работниками данной специальности, которые сами нуждаются в руководстве при экспертизе со стороны производящего расследование. Несомненно, что без знакомства с криминалистикой для лица, производящего расследование, в таких случаях невозможно не только руководство экспертизой, но и разумное к ней отношение, раз он сам не понимает, какие вопросы можно поставить эксперту и что наука может дать в данном случае.

В результате изучения криминалистики приобретаются необходимые знания для научного подхода к расследованию преступлений и умение читать тайны, раскрываемые вещественными доказательствами и следами, собранными на месте преступления. Бывающие же на практике неудовлетворительные результаты применения того или другого научного способа, рекомендуемого криминалистикой, должны быть отнесены не столько к их техническому несовершенству и недостаткам, сколько к научной неподготовленности и недостаточной опытности применяющих их лиц.

Гельвиг («Современная Криминалистика») по этому поводу говорит, что «не подлежит никакому сомнению, что будущее принадлежит научному изучению вещественных доказательств и следов преступления, что чем больше розыскные и судебные работники будут знакомы с криминалистикой, тем большее внимание они будут им уделять», и что «научные способы борьбы с преступлениями будут становиться все более и более утонченными, и в ближайшие десятилетия органы преследования будут получать все большие и большие преимущества, сравнительно с преступниками, если даже последние сумеют использовать успехи науки и техники».

Это в будущем. Но и в настоящем успехи криминалистики и рекомендуемых ею научных методов расследования преступлений уже огромны и самым наглядным образом отражаются на достижениях в области изучения современного преступника и способов совершения преступлений.

Изучением моральной личности современного преступника занимается криминальная психология, наука, наиболее близкая и родственная криминалистике, научными данными которой последняя и пользуется. Поэтому в наши задачи не входит характеристика преступников, однако нельзя не отметить, что наиболее характерными чертами деятельности современных нам преступников, с одной стороны, является ♦технизм», а с другой - жестокость при совершении преступлений. Уже полтора десятка лет назад начальник Берлинской уголовной полиции Линденау в труде, написанном им в сотрудничестве с Ничефоро, об уголовной полиции и необходимых для нее подсобных знаниях, указывал

на разнообразие способов, какими современные преступники сумели использовать последние открытия техники, и что к услугам преступников всегда готовы усовершенствованные инструменты, быстрые средства сообщения, телеграф, телефон и пресса, а теперь к ним надо еще прибавить аэроплан и радио.

Что этот технизм быстрыми шагами идет вперед, видно хотя бы из случая ограбления в конце 1924 г. коммерческого банка в Генуе (Италия). В течение нескольких недель преступники делали подкоп под банк, прорыли длинный тоннель, кончавшийся под помещением с не- / сгораемыми шкафами (сейфами), пробили толстые цементные стены в этом помещении, прорезали при помощи специальной пилы, называемой «балерина», отверстия в 25 сейфах и похитили из них на три миллиона лир ценностей, и все это проделали несмотря на то, что банк охранялся стражей и был оборудован сигнализацией новейшей системы. Такие специалисты - грабители банков в Америке носят особое название «айеги»; это не только прекрасные техники, но и дерзкие преступники, вооруженные пистолетами и бомбами, которые они пускают в ход при столкновении с охраной, а также и против толпы при вынужденном отступлении. Еще чаще «балерины» для той же цели преступники употребляют аппараты для автогенной резки и сварки металлов. В ноябре 1924 г. шайкой взломщиков-«кассиров» была при помощи такого аппарата расплавлена в Ленинграде в конторе фабрики имени Ногина касса, из которой было похищено 50 000 руб., причем преступники на самом месте преступления добывали химическим способом необходимый для этой операции ацетилен.

Другая черта современных преступников — жестокость, достаточно проявилась за последние годы в целом ряде процессов убийц и бандитов за границей и у нас. Стоит только вспомнить ганноверского сы- щика-убийцу Хармана, совершившего на сексуальной почве свыше тридцати убийств молодых людей, московского убийцу-грабителя Петрова-Комарова, убившего такое же число людей с целью их ограбления, и бандита Котова, убившего со своей шайкой за четыре года 116 человек, — не знавших, по их собственному признанию, никогда ни жалости, ни угрызений совести, которой у них, видимо, и не было. Да и можно ли требовать от них жалости к их жертвам, когда их собственная жизнь в их глазах не имеет никакой ценности, и они к самим себе не имеют никакой жалости и по-животному равнодушно относятся к сво-

им собственным физическим страданиям. В сентябре 1923 г. в Ленинграде, после длительной предварительной подготовки, была ликвидирована шайка известного бандита Чугуна. Доставленный в наручниках в Уголовный розыск, Чугун был помещен для допроса в комнате третьего этажа, окруженный конвоем. Несмотря на такую обстановку, казалось бы исключающую всякую мысль о возможности побега, Чугун сделал попытку побега, для чего, подбежав к окну, вышиб из него головой стекла, выбросился через окно во двор, упал, поднялся, бросился бежать к воротам, но был ранен часовым и задержан.

Наконец, еще одна черта, которая заслуживает быть отмеченной в современном преступнике, - это изобретательность, выражающаяся в изощренности и разнообразии приемов, которые он пускает в ход при совершении преступлений, особенно краж и мошенничеств. Кажется, нет такой перемены, такого новшества в общественном быту, к которым сейчас не применился бы преступник. Придумывают для защиты несгораемых шкафов устройство в них двойных стенок, с заполнением пространства между ними динамитом, и вор-кассир отставляет в сторону автогенный аппарат, дающий температуру пламени в 3000°, и переходит на пилу «балерину» с мотором, который легко включается в местную осветительную сеть. Культурно-просветительная работа кипит в стране, возникают сотни издательств, в миллионах экземпляров распространяются книги и журналы, мошенник уж учел для себя выгоду в этом, и, снабженный поддельными документами от разных издательств, он предлагает несуществующие издания, принимает подписку на таковые и плату за объявления в них, обращая полученные деньги в свою пользу.

Таков современный преступник. Что касается способов совершения преступлений, то на них, конечно, не могли не отразиться эти его черты, и прежде всего хитрость и желание во что бы то ни стало ускользнуть из рук правосудия. Хитрости и предусмотрительность, которые предпринимает современный преступник, поистине изумительны. Чтобы остаться неузнанным, он перед совершением намеченного преступления изменяет до неузнаваемости свою внешность посредством грима и костюма (Г. Гросс), оставляет на месте преступления фальшивые отпечатки пальцев (Эмер) и следов ног, оставляет принадлежащие другим лицам вещи, особенно часто носовые платки с чужими метками (Вейнгарт, Гельвиг), чтобы возбудить подозрение против других, всовы- ^[1]

вает в руку своей жертвы, чтоб сбить с толку преследователей, пучок ее собственных волос, прибегает к разного рода симуляциям, чтобы замаскировать истинные мотивы совершенного преступления, например, на месте убийства производит беспорядок в вещах и взломы, как будто бы оно было совершено для ограбления, посылает в розыскные учреждения анонимные доносы на непричастных к преступлению людей и тд.

Вот несколько примеров таких хитростей преступников. В 1919 г. в г. Нью-Джерси, в Америке, при расследовании убийства на рубашке убитого и на клинке кинжала, которым он был убит, были обнаружены ясные кровавые отпечатки пальцев. После долгих исследований и сравнений этих отпечатков эксперты доказали, что они фальшивые и что для воспроизведения их на этих предметах преступник воспользовался дактилоскопическим клише лица, жившего в трех тысячах миль от г. Нью-Джерси, безусловно находившегося дома и никуда не выезжавшего в то время, когда было совершено это преступление (Карлсон). Но не всегда это так счастливо кончается для лица, чьи отпечатки были найдены на месте преступления. В 1916 году во Франции, в Марселе, был найден задушенным Бфман Далькрон, на шее которого были обнаружены отпечатки пальцев убийцы. По исследовании этих отпечатков и их сравнении в местном полицейском регистрационном бюро было установлено, что они тождественны с оттисками пальцев некоего Жебу, ранее судившегося за подлоги и мошенничества. Хотя заподозренный Жебу за неделю до убийства поступил на излечение в местную больницу и выписался из нее уже после обнаружения убийства, и администрация больницы доказала его алиби, Жебу был признан виновным и осужден. Имела ли место в данном случае судебная ошибка, остается неизвестным. При аналогичных обстоятельствах был осужден за двойное убийство в 1913 г. в г. Опорто (Испания) католический священник Диац, следы пальцев которого были найдены на винной бутылке, стоявшей на столике в спальне убитых, хотя свидетелями было доказано, что в день убийства он был в Лиссабоне, и только после обнаружения убийства вернулся в Опорто.

Чтобы не оставить следов своего пребывания на месте преступления и избавиться от возможных улик, преступники прибегают и к другим хитростям. В 1908 г. в Париже был найден в своей спальне зарезанным коммерсант Реми, причем из бюро оказались похищенными при-

надлежащие ему драгоценности. При расследовании этого дела, в котором приняли участие известные криминалисты Бертильон и Бальтазар, выяснилось, что убийство это совершили слуги убитого, Куртуа и Ренар, которые перед убийством разделись донага, чтобы как-нибудь случайно на их одежде не осталось следов крови (Рейсс).

С другой стороны, полагая себя в безопасности, преступник даже из хвастовства или суеверия оставляет свои «визитные карточки» на месте преступления. Это или отпечаток окровавленной руки, или брошенные им его лохмотья, или, как рассказывает Гросс, даже утонченного вкуса памятки, как, например, венок из роз или какой-то оставляемый после себя преступником необыкновенный аромат.

Знаменитый убийца женщин «Вадим Кровяник» — Родкевич, убив в Ленинграде в одной из гостиниц очередную свою жертву проститутку Будошникову, вывесил над кроватью, на которой лежал ее труп, записку такого содержания: «Смерть красавицам. Я — Вадим Кровяник, убийца проститутки Геруц». Геруц — фамилия проститутки, незадолго перед тем убитой при таких же обстоятельствах (Бразоль).

Указанные характерные черты современного преступника говорят о том, что борьба с ним требует от органов преследования не только высоких личных качеств, но и научных знаний, так как без таковых во многих случаях немыслимо расследование преступления. Только подход к расследованию преступления во всеоружии современных знаний - единственный путь, ведущий к успеху. Для его достижения в руках органов розыска и следствия имеются два могучих оправданных многолетним опытом средства: 1) научно проведенный осмотр всего относящегося к преступлению, и 2) допрос лиц, знающих что-либо о таковом. Еще несколько десятков лет назад, когда научные методы не применялись к расследованию преступления, оно основывалось единственно на допросе, вещественные же доказательства и следы преступления считались второстепенным вспомогательным материалом. Это происходило потому, что все видели и знали таких «немых свидетелей», но не умели при тогдашнем состоянии научных знаний ни сохранить их для последующего исследования, ни заставить их «заговорить», как это всегда можно было сделать с людьми.

Но с развитием криминалистики такое положение резко изменилось. С одной стороны, оказалось возможным при помощи научных

приемов заставить заговорить «немых свидетелей» и при помощи их восстановить в действительном виде картину совершенного преступления, с другой стороны, экспериментальная психология с очевидностью установила, что сведения, получаемые по делу посредством допроса, далеко не являются ценным материалом, что на них особенно опираться нельзя, и этим подорвала доверие к свидетельским показаниям. Целый ряд научно поставленных психологических опытов показал, что самое правдивое показание никогда не отражает полностью действительности, большинство же показаний неверны, вследствие запамятования, искажения истины и преднамеренной лжи. Но та же экспериментальная психология указала, что ошибки в показаниях поддаются научному изучению, и свидетельские показания вполне приемлемы в качестве уголовного доказательства при условии их обязательной психологической и опытной проверки. Поэтому допрос как один из методов расследования преступления вошел в криминалистику в качестве ее органической части, и в настоящее время уже не ставится вопрос о том, какие методы наиболее научны и плодотворны: чисто ли криминалистические, во главе коих должен быть поставлен осмотр, или психологические, основанные на допросе, так как они являются равноценными, дополняющими друг друга частями одного целого. Все это способствовало развитию криминалистики, углублению и усовершенствованию ее научных методов, и в настоящее время знание ее необходимо для каждого работника розыска и следствия.

На Западе это давно уже осознано, и там наука и практика идут рука об руку. Помимо целого ряда выдающихся ученых, работающих теоретически и практически в области уголовной техники, каковы проф. Рейсс, д-р Лоок, Шнейкерт, Гельвиг и другие, в уголовных полициях европейских государств работают в качестве уголовных комиссаров, в Германии — Анушат и Энгельбрехт, во Франции — Рено, известные как выдающиеся практики и в то же время как ученые криминалисты. Несомненно, что в настоящее время развитие криминалистики и блестящее применение ее на практике к расследованию преступлений показывают, что многие прежние способы розыскной работы безнадежно устарели, могут быть с успехом сданы в уголовный музей или в архив, так как пользоваться ими нельзя, и что на смену им пришли новые, основанные на науке, без которых совершенно невозможно обойтись в уголовной практике. Все так называемые «загадочные» преступления, которые в свое время остались не только нераскрытыми, но и необъясненными, при свете криминалистики и при приложении к их раскрытию научных методов, теперь потеряли бы все обаяние своей загадочности и были бы раскрыты.

Это видно хотя бы из того, что даже такие трудные для расследования преступления, как совершенные под влиянием гипноза, в настоящее время раскрываются с исчерпывающей полнотой. Недавно в Германии с Берлине некий инженер X женился на очень богатой вдове, матери двух девочек подростков; прожив недолго с мужем, жена покончила с собой самоубийством, несколько времени спустя старшая из ее дочерей, девочка 14 лет, убила выстрелом из револьвера свою младшую сестру, и вслед затем застрелилась сама. Научно произведенное расследование, сопровождавшееся вскрытием трупов девочек и тщательным осмотром вещественных доказательств, в частности разных писем и дневников, сняло покров тайны с этих смертей и показало, что мать и дочери находились под постоянным гипнотическим влиянием инженера X, который, пользуясь им, сначала лишил обеих девочек невинности, а затем довел их до трагического конца с целью завладеть оставшимся после их смерти имуществом.

В настоящее время при помощи научного и систематического осмотра места преступления, следов, трупов, орудий преступления, вещей, найденных на месте преступления, и самого преступника, и последующей экспертизы найденных следов преступления многие «загадочные» преступления легко разгадываются, так как эти «немые свидетели» при умелом научном подходе к их изучению не только красноречиво говорят о том, «как это было», но и очень часто говорят, «кто это совершил». Несколько случаев из нашей и иностранной уголовной практики последних лет как нельзя более могут это подтвердить.

Вот каковы бывают результаты научно произведенного осмотра места преступления. В 1913 г. в Ленинграде в одном из домов, населенных столичной беднотой, была найдена убитой в своей комнате проститутка И. Тфуп убитой в одной рубашке, поднятой спереди до шеи, лежал на кровати, залитой кровью из зиявшей на горле раны, нанесенной финским ножом, валявшимся на подушке у головы трупа. На столике у противоположной стены стояли бутылки с остатками водки, стаканы и

тарелки с объедками закуски. Допрос не дал никаких полезных указаний на личность убийцы, так как оказалось, что убитая несколько раз в течение ночи выходила из дома и каждый раз возвращалась с мужчиной, кто же был ее последним посетителем, установить не удалось. Был произведен целый ряд осмотров — осмотр трупа, причем было установлено, что вероятнее всего убийство было совершено на почве садистического сладострастия, осмотр бутылок и стаканов, на которых были обнаружены следы пальцев, причем для их сличения была дактилоскопирована убитая, и, наконец, тщательный осмотр постели. Постель была чрезвычайно грязна и неряшлива, на простыне были крошки, перья и сор, и тем не менее при внимательном ее осмотре было найдено крупное, овальной формы, зерно какого-то редко встречающегося на севере сорта пшеницы, а в ногах трупа один голубой женский чулок, парного же к нему, несмотря на самые тщательные поиски, не нашлось. Экспертиза зерна дала указания, что это редкий сорт вывозной с юга пшеницы, которой торгуют в Ленинграде немногие мучные амбары. Отсутствие одного чулка, так называемое «негативное обстоятельство» (т.е. нарушающее обычный ожидаемый порядок, который всегда и неизменно наблюдается при известных условиях), навело на мысль, что убийца унес чулок с собой. В дальнейшем процессе расследования дела были установлены все амбары, торгующие этим сортом пшеницы, и в них были взяты под наблюдение некоторые служащие, причем у одного из них, С, были сняты оттиски пальцев, совпавшие полностью со следами на бутылке и стакане. С. не отрицал своего посещения убитой проститутки и того обстоятельства, что взял у нее найденный у него при обыске голубой чулок, которым он пользовался как кошельком, парный к обнаруженному на месте убийства, но отрицал свою виновность в ее убийстве до тех пор, пока экспертизой не были установлены следы замытой крови на этом чулке (Русецкий).

Вышеуказанные «негативные обстоятельства» имеют большое значение при расследовании преступления, и на них всегда должно обращать самое серьезное внимание. В начале текущего года в Ленинграде были убиты жена железнодорожного служащего Владимирского и его трехлетняя дочка. Хотя картина места преступления являла все признаки ограбления, была заподозрена симуляция грабежа. Подозрение пало

на брата Владимирского, студента, который в момент осмотра отсутствовал, а вернувшись вечером домой и узнав о случившемся, произвел на окружающих впечатление глубоко потрясенного горем человека. Однако произведенный тщательно осмотр студента Владимирского привел к заключению, что он незадолго перед тем был в бане, между тем ношеного белья с ним не было. Экспертиза его одежды, главным образом белья, установила на них замытые следы крови, присутствие коей он никак не мог объяснить, и в конце концов сознался в совершенном им двойном убийстве.

Осмотр и изучение следов, главным образом рук и ног, на самом месте преступления и в окружающей его местности ведет к полному раскрытию преступления и к выяснению личности преступника. О том, что следы ног, оставляемые преступником на месте преступления, являются важной против него уликой, общеизвестно. Какое значение для расследования преступлений имеет изучение таких следов, видно из примеров, приводимых Г. Гроссом в его известном руководстве, в котором он рассказывает, что в Индии в Капуртале до сего времени существуют следопыты «кхойи», посвятившие себя изучению следов от ног и по ним преследующие преступников. Искусство это передается от поколения к поколению, причем «кхойи» достигли в нем замечательного совершенства. Вглядевшись в едва заметные для других следы человека или домашнего скота, такой следопыт, несмотря на все преграды на своем пути, находит похищенный скот и похитившего его человека. Так, один «кхой», идя по следу на расстоянии 300 километров от места выхода, нашел преследуемого, и притом в тюрьме, другой «кхой» через восемь суток нашел по следу преступника, хотя его след терялся у реки среди следов двухсот человек отряда воинов, переходивших после преступника в том же самом месте реку. Совершенно то же сообщает Р. Гейндль о «блек-трекерах» - австралийских нешрах-следопытах, которыми австралийская полиция пользуется для розыска бежавших преступников по их следам. Если след ноги окрашен кровью, красящим веществом или чем-нибудь другим, то преступника еще легче найти.

Оставленные следы рук и отдельных пальцев также ведут к выяснению личности преступника. Когда-то следы своих рук преступники оставляли на месте преступления из суеверия, теперь, наученные горьким опытом, они этого не делают, наоборот, предпринимают всевозможные

меры, чтобы не оставить их, для чего пользуются разными средствами, надевают перчатки, заливают себе пальцы коллодиумом или стеарином и т.п. И все-таки следы пальцев выдают их с головой.

В Берлине била убита молодая женщина, и, судя но некоторым данным, убийство было совершено садистом. Убийца из предосторожности был в перчатках, а потому и нигде не оставил следов своих пальцев, даже на рукоятке ножа, которым он убил женщину. В недалеком расстоянии от места убийства в городском парке была найдена окровавленная лайковая перчатка, на внутренней стороне которой оказались кровавые отпечатки кончиков последних суставов пальцев. Сделанные с них отпечатки были сравнены с оттисками пальцев заподозренного, двоюродного брата убитой, Иоганна 'фибенталя, и при их сравнении посредством дактилоскопии и пороскопии было найдено около тысячи индивидуальных совпадений. Под давлением этой улики убийца сознался.

Невидимые простым глазом отпечатки пальцев на бумаге и конвертах, которыми пользовались преступники, проявленные различными способами, служат к их изобличению. В практике известных криминалистов проф. Рейсса и Поппа было несколько таких случаев. Рейсс, проявив при помощи паров йода и сфотографировав такие отпечатки на вымогательном письме, посланном одному русскому в Женеве, нашел по этим отпечаткам супружескую чету вымогателей итальянцев (Трегубов). Попп установил личность автора нескольких аналогичных вьмога- тельных писем посредством следа на бумаге, оставшегося от потного левого указательного пальца, которым было проведено по написанному чернилами тексту, отчего чернила несколько расплылись и дали отпечаток папиллярных линий пальца (Гельвиг).

Следы пальцев, неосторожно оставленные на местных предметах преступниками, являются средством их изобличения.

В конце 1924 года в Ленинграде была ликвидирована шайка взломщиков «шниферов» (Савостьянов, Краузе, Сапрыго и др.), совершившая за последнее полугодие более десяти ограблений в различных учреждениях, посредством взлома несгораемых шкафов и касс, на общую сумму около 200 000 рублей. Некоторые из участников этих ограблений были выяснены по следам от их пальцев, оставленным ими на местах преступлений на стенках шкафов, и в одном случае на клеенчатой обивке дивана. В Москве весной 1925 г. была произведена кража в магазине на

Сретенке, причем вор оставил на стекле отпечатки безымянного, среднего и указательного пальцев левой руки. По составленным на них всем возможным дактилоскопическим формулам в Московском уголовном розыске была найдена карточка некоего П., проходившего через регистрацию в 1922 г., который таким образом и был изобличен в этой краже. В этом же году в одном из сел Волоколамского уезда Московской губернии была обокрадена церковь, причем на разбитом оконном стекле были обнаружены отпечатки 3 пальцев, указательного, среднего и безымянного, левой руки. По составленным на них возможным дактилоскопическим формулам в регистрационном бюро московского уголовного розыска была найдена карта с оттисками пальцев С., зарегистрированного в 1922 г. за хранение оружия и орудий взлома.

Внимательное изучение всяких других следов на месте преступления, особенно следов крови, очень часто ведет к раскрытию преступления там, где таковое вначале не предполагалось. В 1908 г. во Франции на железнодорожных путях был найден труп пожилой женщины по фамилии іуэн, с проломленным сзади черепом и перерезанными колесами вагонов ногами. Гуэн ехала в поезде, и предполагалось, что ночью она по ошибке вместо двери уборной открыла наружную дверь вагона и выпала на рельсы, а найденное на полу коридора вагона около уборной пятно крови сочли происшедшим от бывшего у нее в действительности менструального кровотечения. Однако внимательное исследование кровяного пятна, в котором были найдены ее седые волосы, головная шпилька и волоски лисьего меха, надетого у покойной на плечах, заставили предположить, что Гуэн была убита ударом какого-то тупого орудия сзади в голову, что сначала от удара она упала на пол, и на том месте, где образовалось кровяное пятно, лежала ее голова, а затем она убийцами была поднята с пола и выброшена из вагона на рельсы. Это предположение, высказанное известными криминалистами Бертильоном и Бальтазаром, нашло при дальнейшем расследовании дела полное свое подтверждение, и вскоре были обнаружены убийцы Гуэн солдаты Мишель и Гроби (Рейсс).

В другом случае у подножия лестницы, ведущей в погреб, был найден труп женщины с переломленным черепом и позвоночником. Естественно было предположить несчастный случай, что женщина оступилась на лестнице, упала на пол погреба и при падении получила указан-

ные смертельные повреждения. Но внимательное изучение места происшествия привело к обнаружению на стене помещения, на высоте 1,5 м над верхней ступенью лестницы, брызг крови в виде запятых, которые могли образоваться только от крови, выброшенной с силой из раненой артерии. При осмотре трупа было найдено ранение артерии на правом виске, которое с несомненностью установило, что женщине был сначала нанесен убийцей удар по виску наверху лестницы, а затем она им была сброшена в погреб (Ничефоро).

Научно произведенный осмотр трупа заставляет мертвого говорить о себе и о том, когда и при каких условиях он был убит. В конце ноября 1923 г. в Ленинграде на огородах Голодаевского острова был найден труп убитой женщины с размозженной головой, около которого валялось и орудие убийства — окровавленный кирпич. Так как труп никто не опознал, его сфотографировали и сделали с него оттиски пальцев. В регистрационном бюро уголовного розыска по этим оттискам нашли дактилоскопическую карту, и оказалось, чти убитая — Карпова, 24 лет, приводившаяся ранее в розыск Обследование последнего периода жизни Карповой и ее знакомств выяснило, что она находилась в любовной связи с неким Хлызовым, который давно хотел от нее отделаться, боясь ее разоблачений его прежней преступной деятельности, и даже раз уже покушался на ее жизнь. Лоок в своей известной книге приводит интересный случай осмотра трупа, приведший к обнаружению орудия убийства, а затем и самого убийцы. В Квитингене близ Дюссельдорфа (в Германии) была найдена убитой девушка, на трупе которой было обнаружено много ножевых ран. Орудия убийства — ножа, найти долго не удавалось. Были тщательно осмотрены раны трупа, и во взятой из них крови под микроскопом были найдены мельчайшие кусочки овощей и крошек хлеба. Сделанное ввиду этого предположение, что покойная была убита кухонным ножом, вполне подтвердилось, так как произведенный осмотр кухонных ножей в доме обнаружил вымытый и вычищенный нож, на лезвии которого были едва заметные следы крови. Выбор орудия убийства и его последующая чистка привели к предположению, что убийство совершил свой человек, вхожий в дом, а затем в связи с другими уликами выяснилось, что убийцей был жених сестры убитой, который совершил это убийство из боязни разоблачения убитой о его любовной связи с другой женщиной, чем она ему незадолго перед тем угрожала

Брошенные преступником на месте преступления орудия, при помощи которых оно было совершено, и даже следы, оставленные на предметах этим орудием, ведут к раскрытию преступления и выяснению личности преступника. В 1912 г. в Петергофе было сделано покушение на ограбление местного костела. Вор, взломав наружную дверь, проник в костел и принялся за взлом двери в ризницу, где хранились драгоценности, но, несмотря на все его усилия, дверь взлому не поддалась, и юр ушел ни с чем. При осмотре двери ризницы на медной ручке были обнаружены вдавлення от ребра инструмента, по-видимому, стамески, острие которой вонзилось в филенку двери, причем угол его оказался отломанным на протяжении 8 мм. Несколько дней спустя на одной из местных дач при попытке к ее ограблению был задержан известный юр-рецидивист А., у которого в числе юровских инструментов была найдена стамеска со сломанным углом. При примерке стамески к ручке и филенке, взятым от двери ризницы костела, оказалось, что ребро стамески в точности соответствует вдавленням на ручке, а сломанный ее угол совпадает со следом на филенке, вследствие чего А. было предъявлено также обвинение и в покушении на ограбление костела (Бразоль).

В Дюссельдорфе был убит ножом рабочий Беккер, в убийстве которого подозревались трое братьев Отто, іустав и Альберт Гешвантнер. На месте убийства были найдены железная окровавленная палка и два ножа, один из которых был чистый, а другой со следами окровавленных пальцев на черенке, принадлежавший, как оказалось, Отто Гешвантнер. Поэтому обвинение в нанесении смертельной раны ножом Беккеру было сначала предъявлено Отто, но затем был подвергнут экспертизе его нож и сделан фотографический снимок с его черенка, на узкой грани которого были обнаружены два кровавых отпечатка верхних суставов двух пальцев праюй руки. Сфотографированные отпечатки пальцев на черенке ножа были сличены с оттисками соответствующих пальцев рук трех братьев, и при этом сличении оказалось, что они полностью совпадают с пальцами іустава Гешвантнера, который и сознался, что нанес смертельные раны Беккеру ножом, принадлежащим его брату Отто (Лоок).

В 1924 г. в Москве на Спиридоновской ул. был сделан бандитский налет четырьмя неизвестными молодыми людьми на квартиру А. "фюе нападавших были в черных масках, сделанных из верхней части женских чулок, четвертый без маски, причем нападавшие имели при себе

веревку, заботливо захваченную для связывания своих жертв. Встретив вооруженный отпор со стороны нерастерявшегося жильца, бандиты бежали, бросив на месте преступления веревку. В совершении этого налета были заподозрены С. и трое братьев Б. При производстве обыска в квартире последних были найдены отрезанные нижние части женских чулок и веревка, обрезанный конец которой вполне совпадал с концом веревки, оставленной налетчиками в квартире А. Вследствие этого всем четырем было предъявлено обвинение в бандитизме.

Неменьшее значение при расследовании преступления имеет и осмотр вещей, оставленных преступником на месте преступления, найденных на трупе и у окружающих. В этом отношении особенно интересно дело инженера Гйлевича, убившего в 1909 г. в Ленинграде студента Подлуцкого с целью выдать его труп за свой и посредством такого обмана получить в страховом обществе сто тысяч рублей страхового вознаграждения, в каковой сумме перед тем застраховал себя убийца. На месте преступления на кровати был найден труп, голова которого была обезображена до неузнаваемости, был отрезан нос, найденный в печке, и снят скальп, сожженный на спирту в кастрюле. На стуле около кровати лежало сложенное платье, а у самой кровати стояли ботинки. Поверхностный осмотр платья и обуви явно говорил об их несоответствии, так как костюм был сшит из дорогого материала и, видимо, на заказ хорошим портным, а ботинки были поношенные и грубой рыночной работы. Ввиду этого было сделано предположение, что либо платье, либо обувь не принадлежат убитому, и одно из них оставлено убийцей. Так как по примерке ботинки точно пришлись по ногам трупу, а платье оказалось несколько для него велико, то возникло подозрение, что платье принадлежит убийце, каковое подозрение нашло свое подтверждение при подробном осмотре платья, при котором на подкладке внутреннего кармана пиджака был найден пришитый к ней портным кусок холста с надписью на нем от руки чернилами «А. Шлевич» латинскими буквами. Дальнейшим расследованием было установлено, что костюм этот был сшит для инженера Шлевича московской портновской фирмой «Жак». При таком же подробном осмотре ботинок на подошве одного из них была обнаружена красная ворсинка от подкладки галоши, приклеившаяся к подошве кусочком воска, из чего было сделано заключение, что покойный носил галоши, и на них могли быть металлические начальные

буквы его фамилии. Действительно, внимательный осмотр через увеличительное стекло поверхности подошв ботинок обнаружил металлический след на них буквы «ГЦ благодаря чему впоследствии удалось установить фамилию убитого — «Подлуцкий». Наконец, осмотр остатка сожженного скальпа в кастрюле, свернувшегося в обуглившийся комок, волосами внутрь, установил, что волосы убитого черного цвета и длинные, около 8 см, тогда как было известно, что Шлевич рыжеватый блондин и носил стриженые под машинку волосы. Несмотря на то, что труп был опознан за труп Шлевича его родным братом, данные только одного осмотра привели к заключению, что убитый не Шлевич, а затем и выяснилось, что был убит Подлуцкий, а убийца его не кто другой, как сам Шлевич.

Вещи, оставленные преступником на месте преступления, будучи внимательно осмотрены и изучены, ведут к выяснению его личности. Лоок рассказывает такой случай из своей практики. В Кельне в отсутствие хозяев была задушена девушка прислуга, остававшаяся дома одна. Убийца, переодевшись в одежду хозяина, бросил на месте преступления свои лохмотья. Лоок исследовал их и нашел в них рыжий волос от усов и несколько светлых волос с головы, крошки табака, хлеба, рыбную чешую, кусочки каких-то растений и две фосфорных спички с окрашенными в синюю краску головками, причем само платье носило на себе следы неоднократных аккуратных починок На основании этих данных Лоок высказал предположение, что убийца - блондин, с рыжеватыми усами, курит, по образу своей жизни бродяга, вероятно, неоднократно сидел в местах заключения, где имел достаточно досуга для починки одежды, и последнее время был посетителем двух Кельнских ночлежек, где только и продавались того сорта спички, какие у него были найдены. Розыск, предпринятый на основании этих указаний, привел через два дня к задержанию убийцы, внешность и прошлое которого оказались соответствующими сделанным Лооком предположениям.

Вещи, даже самые на первый раз незначительные, найденные при трупе, раскрывают его мрачную тайну.

Осенью 1923 г. в Ленинграде при ремонте подвала одного из домов по Б. Пушкарской улице, где помещались котлы парового отопления, под кучей золы был найден скелет мужчины в сапогах и истлевших лохмотьях, оставшихся от некогда бывшей на нем одежды. В уцелевшем случайно кармане был найден кусочек отсыревшей бумаги, на которой

при фотографировании с увеличением оказалась запись: «№ 40534 Сен 20 ДКБ Пушк ул.». Произведенное расследование привело к выяснению, что найденная бумажка — остаток удостоверения за тем же номером, выданного из Коммунального Отдела, для перевозки мебели на Детско- Сельский вокзал гр. С Андрееву, жившему с женой Е. Т. Андреевой в доме № 5 по Б. Пушкарской ул. Проживавший в Ленинграде брат покойного мог только указать, что покойный без вести исчез в начале 1921 г., а его вдова Е. Андреева, подтвердив это, добавила, что он уехал в указанное время куда-то в провинцию за продовольствием и пропал, но она отказалась опознать по сапогам и остаткам одежды своего мужа, в то время как брат и другие родственники его опознали. Это обстоятельство, в связи с некоторыми другими, заставило произвести тщательное расследование образа жизни Андреевой за последние годы, и оказалось, что она вышла вторично замуж за Лебедева, их бывшего жильца, с которым она еще при жизни мужа находилась в любовной связи и которого она, как впоследствии в этом сама призналась, подговорила убить опостылевшего ей мужа. Задержанный Лебедев, под давлением собранных против него улик, сознался в совершенном им убийстве Андреева.

Наконец, осмотр вещей приводит к обнаружению преступника в окружающей его жертву среде.

Незадолго до мировой войны в Ленинграде была убита экономка одного офицера, бывшего в момент обнаружения убийства в служебной командировке. Дело было зимой, и труп был найден в нетопленой несколько дней квартире, на кровати, завернутый в перинку и парусину, зашитую толстой черной ниткой, конец которой был не обрезан, не оборван, а обожжен. Квартира носила следы разгрома, но такого, который бы не пришло в голову сделать ни одному громиле, вследствие чего и была заподозрена симуляция грабежа. Вместе с экономкой, как выяснилось, некоторое время оставался денщик офицера, которому покойная предоставила на время отсутствия хозяина отпуск Хотя таким образом алиби офицера и денщика было вполне установлено, обстановка преступления все же говорила о том, что убийство было совершено не чужим и не с целью грабежа, а с какой-то другой целью. Несколько заживших царапин на лице денщика обратили на себя внимание, и на всякий случай был произведен осмотр надетых на нем вещей. Этот осмотр сразу привел к неожиданным открытиям, а именно: пуговицы

его штанов оказались пришитыми теми же самыми нитками, которыми была зашита парусина, а на внутренней стороне борта его мундира была найдена игла, с продетой в ее ушко такой же ниткой, конец которой оказался обожженным (Русецкий). Следы совершенного преступления преступник часто уносит с места совершенного преступления на самом себе, не догадываясь даже, какую страшную улику против него таят на себе его тело и одежда

В 1916 г. в Москве был ограблен магазин и взломан стоявший в нем несгораемый шкаф, из которого оказались похищенными деньги и ценности. Шнифера (взломщики) работали в перчатках, а потому следов нигде не оказалось, за исключением сделанного в насмешку отпечатка руки в перчатке, натертой асбестом, на стенке шкафа, причем перчатка была брошена тут же около шкафа. Взломщики во время работы, видимо, чувствовали себя в полной безопасности, так как в перерывах между ней выпивали и закусывали, о чем свидетельствовали оставленные ими пустые бутылки из-под самогонки и объедки закуски, среди которых оказалось закушенное, но недоеденное яблоко. Яблоко это было подвергнуто самому тщательному осмотру, при котором выяснилось, что у закусившего яблоко не хватает во рту одного из верхних передних резцов. С укуса на яблоке был сделан точный гипсовый слепок, с которым был сравнен слепок зубов заподозренного известного взломщика, и совпадение их было настолько очевидно, что громиле ничего не оставалось более, как сознаться в совершенном преступлении (Русецкий).

В Мюнстере (в Германии) была убита в загородной местности портниха, подвергшаяся изнасилованию, причем убийца в порыве садистического сладострастия глубоко укусил ей правую грудь. На месте укуса образовались следы от зубов. Через несколько дней после убийства по какому-то незначительному поводу был задержан бродяга со свежими царапинами на лице и кровяными пятнами на одежде, относительно которых он объяснил, что они последствия драки, в которой он принимал участие. Сопоставляя найденные на нем следы с недавно обнаруженным убийством портнихи, следственные власти произвели осмотр его зубов и сделали с них гипсовый слепок, каковой сравнили со слепком, сделанным с укуса на груди убитой, причем оказалось, что они полностью совпадают. Запиравшийся до сих пор бродяга, узнав о результате экспертизы, повесился в арестантской камере, причем перед самоубийством сознался одному из товарищей по камере в убийстве. (Этот случай описан Лооком, и читатель найдет относящиеся к нему рисунки в главе *о следах человека».)

Многие криминалисты рекомендуют в случаях убийства самым внимательным образом осматривать руки заподозренных и особенно грязь под ногтями, которую необходимо подвергать микроскопическому анализу. Уголовная практика показывает, что эта мера весьма целесообразна и приводит к уличению преступника. В Дюссельдорфе в местном парке был найден совершенно голый труп некоей Вильберц, около которого валялась верхняя часть разбитой винной бутылки с этикеткой на горлышке местного ресторана. Был произведен самый тщательный осмотр трупа убитой и бутылки, вероятного орудия убийства. У убитой оказался раздробленным череп бутылкой, осколки которой валялись около трупа, и, кроме того, были обнаружены глубокие ссадины и порезы осколками бутылки на наружных половых органах. На сохранившейся части бутылки, главным образом на ее горлышке, была масса пальцевых отпечатков, покрывающих друг друга, вследствие чего невозможно было сказать, кто нанес ею удар убитой. В этом убийстве были заподозрены Мюллер и Верман, которых видели незадолго до убийства в компании с убитой Вильберц, гуляющими по берегу реки и в ресторане, в котором они купили найденную впоследствии бутылку вина. Так как следы на бутылке были неясны, то их не стали сравнивать с оттисками пальцев заподозренных, а осмотрели у обоих руки и взяли грязь из-под ногтей, которую и подвергли экспертизе. Исследование показало, что в ногтевой грязи у обоих была человеческая кровь и нитки ткани такого же качества и окраски, как нитки ткани платья убитой Вильберц, вследствие чего Мюллер и Верман были обвинены в ее убийстве (Лоок).

Одежда и обувь, бывшие на преступнике в момент совершения преступления, часто сохраняют на себе следы этого преступления, о чем преступник даже не догадывается, так как в противном случае он бы их уничтожил как опасные против себя улики.

В одном германском городе был задержан вор взломщик по подозрению во взломе несгораемого шкафа, в каковом преступлении он упорно не сознавался. При осмотре его ботинок на одном из них, в углублении между передом и рантом подошвы, была найдена светлая полоска пыли, похожей на пепел. Ба месте преступления, на полу около шкафа, было обнаружено немного пепла, высыпавшегося из просверленного отверстия в стенке шкафа, которым был заполнен промежуток между двойными его стенками. Пепел, собранный с пола, и пепел, снятый с ботинка заподозренного, были подвергнуты анализу, который установил их полное тождество, что заставило преступника сознаться в совершенном им преступлении (Брюнинг).

Приведенные примеры из уголовной практики достаточно красноречиво говорят о том, какое значение имеет осмотр как один из научных методов криминалистики, и какие результаты он, будучи научно и планомерно произведен, может дать. Еще древние римские юристы учили, что, приступая к расследованию уголовного дела, надо стараться найти ответы на семь вопросов, которые должны всегда иметься в виду: 1) кто; 2) что; 3) где; 4) с чьей помощью; 5) почему; 6) как именно; 7) когда. Несомненно, что осмотр, не поверхностный и формальный, производимый только потому, что его производства в данном случае требует уголовно-процессуальный закон, а произведенный тщательно и планомерно, со знанием дела, с пониманием сущности всего виденного, при котором ничто не ускользает от пытливо ищущего взгляда, помогает получить ответы на все эти вопросы, а стало быть, и раскрыть преступление. Этим мы отнюдь не хотим сказать, что осмотр при расследовании преступления — это все, нет, кроме него есть немало и других способов, к которым прежде всего нужно отнести допрос и обыск, имеющих большое практическое значение и приносящих громадную пользу, но очень часто результат осмотра уже предрешает успешное расследование дела, и другими способами только дополняется и освещается полученный при его помощи следственный материал. Соглашаясь с вышеприведенными словами Гельвига, приходится в конце концов сказать, что будущее - за осмотром и за экспертизой обнаруженного при осмотре, допрос же сделается субсидиарным, вспомогательным способом установления материальной истины в уголовном деле, ввиду свойственных ему органических, неустранимых недостатков, так как при допросе приходится всецело полагаться на людей, а люди далеки от совершенства. Плохая память, неправильные ощущения и восприятия, неверная оценка всегда были и останутся источником невольных ошибок в свидетельских показаниях, а личные качества, физические и моральные, болезненное состояние (истерия, патоформенная лживость), личная заинтересованность и проч. их только усугубляют.

Здоровый, основанный на научном знании и житейском опыте, не переходящий за грани дозволенного законом скептицизм — вот наиболее правильное отношение к свидетельским показаниям.

Хотя целый ряд научно поставленных психологических опытов такими учеными, как Штерн, Штер, Бине, Г. Гросс, Лист, Клапарэд и др., показал, что свидетельские показания имеют много дефектов и на них особенно полагаться нельзя, тем не менее отсюда еще далеко до полного непризнания их ценности, так как повседневный жизненный опыт нас учит, что в словах и поступках людей неизмеримо более правды, чем лжи. Поэтому вполне можно согласиться с мнением А. Ф. Кони, высказанным им в одном из трудов, что «свидетельские показания являются одним из лучших и наиболее веских доказательств в уголовном процессе». И по существу вопрос заключается вовсе не в оценке свидетельских показаний, как одного из видов уголовных доказательств, а стоит в плоскости практической — соответствующего подхода к свидетелю и правильной оценки его показания с непременным учетом его индивидуальности, т.е. его физических и моральных качеств. А это важно потому, что свидетельские показания нередко бывали и бывают источником судебных ошибок, несмотря на все уголовно-процессуальные гарантии и угрозу уголовного закона карой за дачу свидетелями ложных показаний на допросе.

Другой обширной областью криминалистики является система научных методов, при помощи которых устанавливается и отождествляется личность преступника, или «научная система регистрации преступников». В этой области современная криминалистика, быть может, более, чем в какой-либо иной, достигла возможного совершенства. В настоящее время можно принять за аксиому, что однажды зарегистрированный при помощи научных методов преступник всегда будет опознан при его вторичном задержании. Все существующие методы регистрации могут быть отнесены к двум группам: 1) к группе регистрации личности преступника; 2) к группе регистрации материалов и сведений, способствующих раскрытию преступлений. Первая из этих групп распадается на две подгруппы: а) регистрации физической личности преступника, и б) регистрации моральной личности преступника (совершенных им преступлений, способов преступной его деятельности и тд.). К группе методов регистрации физической личности преступника относятся: дактилоскопия с ее ветвью пороскопией, сигналетическая (опознавательная) фотография и регистрации физических уродств, профессиональных телесных примет и татуировок. Все эти виды регистрации производятся по карточной системе или при помощи альбомов, причем предпочтение должно быть отдано безусловно карточной системе, как однотипной, допускающей цифровую классификацию (при помощи числовых или буквенных формул), облегчающей быстрый розыск требуемого материала и представляющей удобство пользования таковым (портативность, берется часть вместо целого, чего нельзя избежать при альбомной системе). К группе методов регистрации моральной личности преступника относятся: регистрация его преступного прошлого (судимостей, розысков и приводов), тюремная регистрация (учет преступников, содержащихся в данный момент в местах заключения), регистрация преступников по признаку принадлежности их к отдельным категориям по родам и видам преступлений, регистрация преступников по кличкам, под которыми они известны в преступной среде, и, наконец, регистрация преступников по способу их преступной работы, обозначаемая «M.O.S», основанная на принципах индивидуальности и профессиональных навыков, всегда накладывающих свою печать на эту работу. Наконец, к группе регистрации материалов и сведений, способствующих раскрытию преступлений, относятся регистрация почерков, регистрация вырезок из газет о совершившихся преступлениях, о потерях, находках, разыскиваемых лицах, предлагаемых услугах и тд., регистрация неопознанных трупов, регистрация безвестно пропавших, регистрация находок, регистрация похищенного (по разрядам: лошадей, домашнего скота, драгоценностей, антикварных вещей, номерных процентных бумаг — акций, облигаций и тд.), регистрация вновь появившихся категорий преступников, новых способов преступной работы и новых слов языка преступников («блатной музыки»), В эту же группу, в виде отдельной подгруппы, входят регистрации притонов преступников, мест их сборищ, излюбленных ими мест посещений (кафе, чайных, столовых, ресторанов и тд.), притонов наркоманов, игорных домов, притонов разврата, а также регистрация содержащих их лиц и тех, кто вращается в преступной среде и имеет связи с преступниками (барышники, скупщики, сожительницы преступников, сводни, продавцы спирта, самогона, наркотиков и проч.).

Таким образом, область регистрации преступников и преступного чрезвычайно обширна, и чем она шире и разностороннее, тем более приносит пользы делу борьбы с преступниками и раскрытия преступлений. Хорошо развитую систему регистрации можно сравнить с частой рыболовной сетью или паутиной паука, раскинутой над миром преступников, в которую рано или поздно самый умный и ловкий из них все- таки должен попасть, так как его уму и его личным силам здесь противопоставляется целая, глубоко продуманная и разработанная в деталях система, поддерживаемая силами многих людей, посвятивших свои знания, опыт и жизнь борьбе с преступниками.

Наиболее консервативной и наименее поддающейся научным усовершенствованиям частью криминалистики надо признать уголовную тактику, излагающую методы преследования преступников. Вероятно, ввиду этих ее свойств она меньше всего научно разработана, и во всяком случае еще ждет своего Ганса Гросса, который также мог бы называться «отцом уголовной тактики», как Гросс, по вполне заслуженному им праву, называется «отцом криминалистики». Во всяком случае написанную Альбертом Вейнгардтом «Уголовную тактику» менее всего можно принять за изложение уголовной тактики, о которой автором говорится только мимоходом и с ссылками на такие устарелые источники, как книги Аве-Лалема- на, Ягемана и Штибера. Словом, уголовная тактика еще научно не разработана, а потому и приходится при ее изложении пользоваться сырым материалом. Как бы то ни было, но и в этой области криминалистики замечается некоторый технический прогресс, отражающий на себе бытовые условия нашего времени, вроде научной подготовки секретных сотрудников, применения при слежке секретных фотоаппаратов, автоматического транспорта и применения к розыску преступников по следу собак-ищеек

Последнее представляет из себя до некоторой степени новшество, вполне оправдавшее себя на практике. Хотя такой знаток розыска при помощи собак-ищеек, как Мост, и говорит, что трудно сказать, чему следует при успешном розыске преступника приписать этот успех, - уму ли проводника собаки или инстинкту животного, тем не менее собака-ищейка должна быть признана ценным средством преследования и розыска преступника. Приводимый ниже случай, как нам кажется, может только под- твердить правильность такого мнения. Летом 1924 г в Ленинграде ночью на углу Кирочной и Таврической улиц постовой милиционер, заметив ночных громил, только что взломавших магазин, стал их преследовать. Во время завязавшейся перестрелки преступниками был убит гражданин Орлов, преступники же, отстреливаясь, перелезли через забор и скрылись. Немедленно на место происшествия была вызвана из Уголовного розыска со своим проводником собака-ищейка породы доберман-пинчер, по кличке «Кари». Будучи пущена по следам преступников, она привела к забору, через который они перелезли, а оттуда повела к одному из больших домов улицы и бросилась в его подвал, откуда сейчас же послышались крики, возня и собачий лай. Агенты с электрическими фонарями последовали за Кари и, осветив подвал, увидели, что Кари вступила в борьбу с двумя неизвестными, которые при входе агентов закричали: «Уберите собаку, мы сдаемся». Задержанные с оружием в руках неизвестные оказались рецидивистами Блошкиным и Бариновым, которые сознались в убийстве Орлова, назвали своих скрывшихся товарищей и указали их адреса. В течение нескольких часов при помощи Кари были задержаны скрывшиеся преступники, и при обысках в их помещениях было найдено много ими награбленного на других «делах».

Сделанный нами краткий обзор современных достижений уголовной практики, благодаря применению к ней научных методов расследования преступлений, никоим образом не претендующий на всесторонность и полноту, показывает всю ценность и значение криминалистики.

Предлагаемое вниманию читателей руководство по криминалистике, исходя из ценности этой науки для розыскного и следственного дела, имеет своею целью дать в научной и систематической обработке по возможности полное изложение научных приемов и способов, необходимых и полезных при расследовании преступлений, проверенных долгим опытом, простых по существу, применяемых при всяких условиях расследования преступления, не требующих технических приспособлений и особых навыков, а потому и доступных неспециалисту. При составлении книги было преднамеренно опущено изложение лабораторных способов судебной экспертизы, требующих обширных технических знаний и специальных приборов, ввиду того, что они всегда выполняются экспертами разных специальностей и не относятся к прямым обязанностям органов розыска и следствия Таким образом, в руководстве изложены только научные сведения, необходимые для работников розыска и следствия, и вполне применимые на практике при производстве расследований по уголовным делам. В отличие от других руководств по криминалистике (Г. Гросса, А. Вейнгардта), состоящих из общей и особенной частей, настоящий труд разделяется на три части: 1) Уголовную технику, 2) Уголовную тактику и 3) Методологию, излагающую применение научных методов техники и тактики к расследованию отдельных видов преступлений. Такое подразделение кура криминалистики наиболее соответствует характеру и особенностям излагаемых в нем предметов, позволяет избежать смешения между собой методов техники, и тактики, и избавляет от необходимости возвращаться по нескольку раз к однажды сказанному. Насколько автор достиг этих целей — пусть судит читатель.