Тактические приемы ведения допроса в гражданском и арбитражном процессах

Криминалистическая тактика ведения допроса строится на основе данных психологической науки: психологии мышления, формирования и распознавания образов, психологии коммуникативных отношений, психологии личности и других ее областей.

Схематически механизм активности допрашивающего лица можно представить следующим образом (независимо от того, кем задан очередной вопрос - самим судьей или иным субъектом):

вопрос

( I 11

ответ

(получаемая

информация)

7

его осмысление и оценка

реакция - следующий вопрос или определенное коммуникативное действие

Получение достоверной информации в процессе и итоге допроса зависит от применения системы тактических средств в ходе данного судебного действия. Поэтому адаптация и разработка тактических приемов допроса в цивилистическом процессе направлены на использование их комплексов, обеспечивающих:

> проведение подготовительных действий для предстоящего допроса;

> установление психологического контакта с допрашиваемым лицом;

> своевременное включение суда в допрос, проводимый иными лицами;

> правильную постановку вопросов;

> оказание помощи допрашиваемому в даче полных и правдивых показаний;

> эффективное использование различных видов допроса;

> анализ и оценку показаний допрашиваемого;

> распознавание намеренного искажения и лжи со стороны допрашиваемого.

Подготовку к допросу осуществляют суд, стороны и другие участвующие в

деле лица. Подготовка к допросу судьи по существу начинается еще до судебного разбирательства, с момента ознакомления с материалами дела и продолжается во время его судебного рассмотрения.

В числе подготовительных действий суда, проводимых им до судебного разбирательства (ст. 150 ГПК, ст. 135 АПК), предусмотрены уже упоминавшиеся ранее собеседование со сторонами, опрос истца и ответчика по существу исковых требований и возражений на них. Этот опрос является своего рода прелюдией к допросу - даче объяснений сторон в последующем процессе и носит подготовительный характер относительно допроса в судебном разбирательстве.

На основании подготовительных действий суд определяет круг допрашиваемых лиц и предмет допроса каждого из них в предстоящем процессе. Будучи ранее ознакомленными с доказательствами, суд и стороны, планируя предстоящий процесс, определяют, какие вопросы кому из участников должны быть заданы и в какой последовательности.

Криминалисты, исследуя проблему тактики допроса на предварительном следствии, много внимания уделяли его планированию. В литературе предложены различные формы для составления планов допроса , которыми вполне могут воспользоваться как суд, так и стороны при рассмотрении гражданских дел.

Порядок (последовательность) допроса лиц, участвующих в гражданском деле, в общей форме определен законодателем. Так, в соответствии со ст. 174 ГПК первыми после доклада суда заслушиваются объяснения истца и участвующего на его стороне третьего лица, затем ответчика и участвующего на его стороне третьего лица, далее - других лиц, участвующих в деле. Порядок допросов свидетелей и экспертов суд определяет с учетом мнения лиц, участвующих в деле (ст. 175 ГПК). В арбитражном процессе порядок допроса аналогичен, хотя нормативно он закреплен в более общем виде (ст. 162 АПК). ^[181]

Судебный допрос отдельного лица является элементом развертывающейся в рамках одного процесса целостной картины фактических обстоятельств, выясняемых с помощью других допросов и иных средств доказывания. Поэтому по ходу процесса приходится корректировать ранее намеченный план, перестраивать его и уточнять. Отсюда следует, что подготовка к очередному допросу продолжается и во время судебного разбирательства. При рассмотрении дела в план допроса вносятся изменения; информация, полученная при допросе одного допрашиваемого, вызывает новые вопросы к другим, может потребоваться дополнительный или повторный допрос и т.п. Поэтому заранее следует планировать лишь наиболее важные вопросы, а также те, для которых особое значение имеет их цель, очередность, связь с предыдущими и последующими вопросами . Как правило, это вопросы, связанные с возникновением исковых требований, обоснованием их правомерности и возражений на них.

Подготовка к допросу со стороны суда требует определения: а) вопросов сторонам после дачи ими объяснений; б) вопросов свидетелям, экспертам, специалистам, если это потребуется при ведении допроса сторонами (истцом, ответчиком и другими лицами, участвующими в деле); в) тактических средств, которые целесообразно использовать при допросе.

Стороны в процессе, как мы уже отмечали, являются одновременно и допрашивающими и допрашиваемыми лицами: в стадии дачи объяснений одна из сторон является допрашиваемой, а другая по отношению к ней активно участвующей в допросе. При допросе свидетелей и экспертов (специалистов) - обе стороны активные субъекты допроса.

Подготовка к допросу - объяснению стороны (истца и ответчика) включает: а) определение фактических обстоятельств, содержащихся в объяснении; б) подбор сведений о них и уточнение момента их предъявления; в) подготовку вопросов другой стороне, свидетелям, экспертам, специалистам.

Необходимым условием успешности ведения допроса является установление психологического контакта допрашивающего с допрашиваемым. ^[182]

Ученые - криминалисты неоднократно обращались к формулированию понятия психологического контакта . В обобщенной форме его определяют как «основанное на обратной связи взаимодействие участников допроса, предполагающее установление особых доверительных отношений между ними и позволяющее благодаря этому следователю получить от допрашиваемого наиболее полную и достоверную информацию об обстоятельствах расследуемого

185

преступления» .

В то же время установление психологического контакта в условиях открытого и гласного судебного заседания представляет определенные трудности^{[183] [184] [185] [186]. Предпосылкой же для их преодоления, как мы уже указывали, является создание благоприятной психологической атмосферы в процессе, что всецело зависит от суда. Именно судья, как руководитель процесса, обязан создать и поддерживать психологический микроклимат, в котором допрос будет проводиться наиболее эффективно. Сложность и многофункциональность судебного допроса требуют от суда специального психологического настроя и соответствующего внешнего выражения. Как отмечает А.С. Кобликов, допрос в публичном процессе всегда вызывает обострение чувств и эмоций допрашиваемого. Поэтому от судьи требуются особый такт, предельная}

187

внимательность к состоянию допрашиваемого .

Согласно данным исследователей, проводивших анализ критериев доверия лицам, осуществляющим судейскую профессиональную деятельность, к ним, в том числе, относятся следующие характерологические качества: вежливость, отсутствие высокомерия, внимательность, заинтересованность, интеллектуальная скромность, невозмутимость, толерантность, эмоциональная устойчивость, серьезность, принципиальность и др . Коммуникативная речевая деятельность судьи должна отражать именно эти свойства личности.

Во время допроса суд должен слушать допрашиваемого с готовностью правильно его понять и объективно разобраться в сообщаемой информации, не отвлекаться на что-то другое, не перебивать говорящего, не раздражаться, не проявлять поспешности или равнодушия. Недопустимы имеющие место на практике ситуации, когда во время судебного процесса судья заснул или был занят своим мобильным телефоном. В то же время, если допрашиваемый начинает вести себя вызывающе, неуважительно высказываться в отношении других лиц и суда, это должно немедленно пресекаться. Конфликтность судебной ситуации может вылиться во взаимные обвинения и оскорбления сторон, в особенности, по гражданским делам, связанным с разделом имущества, расторжением брака, лишением родительских прав и т.п. Суд в подобных ситуациях должен сразу же останавливать негативные высказывания, призывая лиц к порядку и объясняя недопустимость такого поведения в зале судебного заседания. В случае же неповиновения он вправе прибегнуть и к мерам административного воздействия.

Установление и формирование психологического доверия к суду со стороны допрашиваемого начинается с первого обращения к нему судьи с предложением:

- стороне - изложить содержание исковых требований или возражений;

- свидетелям - после уточнения анкетных данных изложить факты, известные им по делу.

Первое обращение судьи к допрашиваемому имеет важное значение в установлении доверительного психологического контакта. Оно должно способствовать формированию у лица психологической установки на то, что его ^{[187] [188] внимательно выслушают, поймут, обязательно разберутся и примут в итоге законное и справедливое решение. Поэтому судье с первых минут допроса следует быть особенно внимательным и проявить заинтересованность в получении объяснений (показаний) допрашиваемого лица, отметить их важность. По мере проведения допроса психологический контакт необходимо поддерживать: он должен не только не утрачиваться, а, напротив, укрепляться. Этому способствуют правильная постановка вопросов и использование в тактических целях других коммуникативных средств, которыми располагают субъекты доказывания, и, прежде всего, суд.}

В качестве соответствующих тактических приемов коммуникативного характера в процессе допроса судья может использовать: а) предложение допрашиваемому лицу остановиться на каких-то определенных моментах, относящихся к предмету допроса; б) разъяснение допрашиваемому лицу, если ему что-либо не понятно в связи с его объяснениями (показаниями); в) замечания или комментарии по ходу допроса; г) реплики; д) обобщающие суждения (синтез, подведение итогов допроса).

Вышеуказанные тактические приемы расширяют нормативные рамки включения судьи в допросы, проводимые сторонами, и участия в нем. Правильное использование этих приемов позволяет поддерживать психологический контакт с допрашиваемым лицом, сохранять спокойную деловую обстановку при допросе, и способствует его результативности.

Основной компонент допроса - постановка вопросов допрашиваемому лицу. Возможность задавать вопросы сторонам и другим лицам, участвующим в деле, предоставляет суд. Задавать вопросы лично, т.е. включаться в допрос, суд, как известно, имеет право в любой момент. Коммуникативная активность суда и сторон во время допроса зависит от обстоятельств и сложности рассматриваемого дела. Чем сложнее дело, тем выше активность сторон и их представителей при допросе. В несложных случаях, в особенности, при рассмотрении дела мировым судьей, без участия представителей сторон, допрос проводит фактически один судья.

Для получения полного и объективного ответа на поставленный вопрос важно, чтобы он был правильно сформулирован как по существу, так и по форме и своевременно задан.

Формулировки вопросов должны быть четкие, ясные, краткие и понятные субъекту; вопросы должны прямо или косвенно относиться к делу. Точность и краткость вопросов, при условии знания дела в деталях, составляет обязательное условие эффективности допроса. Вопросы должны задаваться в определенной последовательности: к выяснению очередного вопроса можно приступать лишь после того, как до конца выяснен предыдущий. Рекомендуется, чтобы каждый вопрос касался одного какого-либо факта или элемента^[189]. Иначе допрашивающий может не получить исчерпывающий ответ.

В криминалистике предусмотрены различные виды вопросов, дифференцированные по своему функциональному назначению. К ним относятся: дополняющие, уточняющие, напоминающие, контрольные, изобличающие^[190]. Этот перечень носит примерный характер. В судебной практике используются и другие, например, отвлекающие и вопросы на подтверждение.

Все виды вопросов могут использоваться в гражданском и арбитражном процессах. Для тактически правильного применения важно знать функциональный смысл и форму их представления.

Словесная форма, в которую облекается вопрос, должна, с одной стороны, отвечать его функциональному содержанию, а с другой - быть понятной допрашиваемому лицу. При формулировании вопроса обязательно учитываются личностные - возрастные, образовательные, профессиональные качества допрашиваемого лица. Один и тот же вопрос, например, о причинах порчи товара (с учетом воздействия погодных условий его хранения) следует задать в различной форме специалисту-товароведу и свидетелю-сторожу.

В уголовном процессе закон запрещает задавать наводящие вопросы (ст. 189 УПК), т.е. те, в которых «в явной или скрытой форме содержится подсказка желаемого следователю ответа» . Это правило действенно и для цивилистического процесса. Как свидетельствует судебная практика, «наводящий характер» вопросов по совокупности с другими доказательствами может стать основанием для отмены судебного решения вышестоящей инстанцией^{[191] [192].}

В литературе по гражданскому процессу предлагается законодательно предусмотреть, какие вопросы можно задавать сторонам и по каким основаниям^[193]. В число отклоняемых вопросов, естественно, должны войти наводящие, а также вопросы, содержащие навязывание своего мнения, эмоциональное и психологическое давление на допрашиваемого, вопросы, не относящиеся к доказываемым фактам.

Кроме того, наиболее типичными недостатками при постановке вопросов являются: некорректная форма (грубая, оскорбительная, унизительная), постановка провокационных вопросов, что вызывает излишнюю эмоциональную напряженность и нарушает нормальную деловую обстановку судебного разбирательства. Наиболее частой причиной этого оказываются личностные свойства: неумение или нежелание сдерживаться, вести себя «в рамках дозволенного». Провокационные вопросы могут задаваться сторонами для того, чтобы создать у суда негативный образ оппонента и склонить суд в свою пользу.

Отмеченные негативные формы постановки вопросов тактически неэффективны, а, нередко, просто вредны. Поэтому судье следует отводить такие вопросы, предлагать их переформулировать либо задать вопрос в своей формулировке.

Вид и формулировка вопроса должны быть выбраны тактически верно, т.к. допрос проводится в рамках одной процессуальной стадии и важно максимально быстро получить необходимую информацию.

Участники процесса и суд иногда резюмируют показания допрашиваемых лиц, в особенности, если ответы на вопросы даны нечетко и с трудом улавливается их суть. В таких случаях необходимо дополнительно спросить допрашиваемое лицо, правильно ли понято его сообщение, поскольку секретарю судебного заседания бывает сложно корректно занести в протокол полученный ответ.

Форма, количество и степень развернутости вопросов зависят от психологических особенностей и интеллектуального уровня допрашиваемого лица. Лицу, отвечающему на вопросы очень сдержанно, лаконично, необходимо задавать больше частных вопросов, конкретизирующих предмет допроса, чтобы «разговорить» его и получить полную информацию. Примерно так же следует поступать и при допросе стеснительного, скромного субъекта, не привыкшего к публичным выступлениям, смущенного большим числом присутствующих лиц. В этом случае особенно важны благожелательные интонации и форма постановки вопроса, а также поощрительное отношение к ответам.

Суд внимательно заслушивает показания всех допрашиваемых лиц, независимо от того, считает он эти показания правдивыми, соответствующими действительности, результатом заблуждения либо ложными. При этом каждому допрашиваемому должна быть предоставлена возможность свободно изложить свои показания, а вопросы задаются, как правило, по окончании такого рассказа.

Тактика допроса должна включать средства, способствующие пол-учению полных и правдивых показаний. Их использование направлено на оказание помощи добросовестному допрашиваемому, выявление искажений и лжи в показаниях недобросовестного лица. Соответствующие тактические рекомендации, связанные с процессуальным статусом допрашиваемых лиц в цивилистическом процессе будут рассмотрены ниже.

В целях получения полных и правдивых показаний в криминалистике разработаны различные приемы допроса, в том числе, и в суде. Часто их называют видами допроса: повторный, перекрестный, шахматный^{[194] [195]. Все они могут широко использоваться в цивилистическом процессе, в особенности, при допросе свидетелей, экспертов, специалистов. Рассмотренные ранее А.Ю. Рожковым вопросы классификации видов и форм допроса применительно к}

196

цивилистическому процессу позволяют соискателю не останавливаться на основаниях их систематизации. Вместе с тем, важно отметить, что необходимость и эффективность использования вышеуказанных тактических средств отражены в законе. Так, повторный допрос предусмотрен ч. 4 ст. 177 ГПК. Необходимость в повторном допросе во время судебного разбирательства в гражданском или арбитражном процессах возникает в связи со следующими обстоятельствами:

• недостаточно полно выяснены факты при первичном допросе;

• имеются несоответствия в показаниях данного лица противоречия другим доказательствам;

• ранее допрошенным лицом заявлено о его желании дать повторные показания.

Неполнота представления фактических данных при допросе зависит от различных причин: не был задан соответствующий вопрос, допрашиваемый забыл о факте или не придал ему значения, поэтому и не сообщил о нем и т.п. Тогда повторный допрос носит дополняющий характер. Возможна ситуация, что вопрос не мог возникнуть во время первичного допроса, а появился в результате информации, полученной при исследовании иных доказательств (допроса других лиц, осмотра вещественных доказательств, показаний эксперта и др.). Имеют место ситуации, когда допрошенные лица по каким-либо причинам решают изменить свои ранее данные показания. Во всех этих случаях тактическим средством восполнения информации, устранения противоречий в показаниях, выявления недобросовестности или лжи может быть повторный допрос.

Часть 3 ст. 177 ГПК утверждая порядок, в котором задаются вопросы свидетелю, фактически закрепляет перекрестный допрос, т.е. возможность и право задавать вопросы одному допрашиваемому по предмету допроса сначала каждой из сторон, а затем - другим лицам, участвующим в деле, и в любой момент суду.

Перекрестный допрос - наиболее часто используемая форма допроса в суде, т.к. необходимость в выяснении обстоятельств по делу обычно испытывает не только та сторона, по инициативе которой лицо приглашено в суд, но и ее оппонент, а также суд и третьи лица. Перекрестный допрос всегда проводится после прямого допроса по тем же обстоятельствам в целях уточнения и дополнения показаний.

Известный английский адвокат Р. Гаррис так характеризует перекрестный допрос: «это есть умение выставить в наиболее выгодном для интересов вашего клиента свете те данные, которые заключаются в показаниях свидетелей противной стороны, дополнить их, если можно, выяснением обстоятельств, которых не коснулся ваш противник, и заложить основания для опровержения этих показаний, когда это нужно» . Он же предложил правила ведения перекрестного допроса, говоря, что «нет ничего более важного и трудного в адвокатском искусстве, чем допрос свидетелей противника, ибо одна ошибка здесь может погубить дело, а один вопрос может дать толчок к целому потоку

198

показаний, который опрокинет всю защиту» .

Перекрестный допрос - средство получения полных показаний, устранения противоречий в показаниях как одного лица, так и разных лиц, выявления недобросовестной, искаженной информации.

Шахматный допрос предполагает в рамках допроса одного лица обращаться попутно с вопросами к другим лицам по тем обстоятельствам и фактам, о которых ^{[196] [197]}

идет речь в данный момент в основном допросе^[198], либо, прервав допрос первого лица, допросить другое, после чего закончить допрос первого.

Термин «шахматный допрос» появился в уголовно-процессуальной науке в 1938 году после опубликования методического письма Прокуратуры СССР по вопросу об участии прокурора в судебном следствии^[199]. Позднее он стал применяться не только в уголовном, но и в гражданском судопроизводстве. При его проведении необходимо соблюдать два условия: во-первых, обращение в ходе допроса одного лица к другим лицам допустимо, если они уже были допрошены ранее в суде и находятся в зале судебного заседания, и, во-вторых, вопросы, задаваемые другим лицам, не должны уводить в сторону от темы основного допроса.

Необходимость в этом виде допроса возникает в тех случаях, когда допрашиваемый в своих показаниях ссылается на другое лицо, и это настолько существенно, что без показаний последнего нельзя судить о достоверности сообщаемых сведений. Шахматный допрос способствует устранению

неточностей, неполноты, противоречий в показаниях, выявлению

недобросовестности и лжи. Еще Л.Е. Ароцкер отмечал: «исходя из обстоятельств дела, выясненных основным допросом, допрашивающему нужно решить, кому первому поставить вопросы. Нужно умело сочетать основной и шахматный допросы, с тем чтобы обстоятельства, интересующие допрашиваемого, были выяснены»^[200].

Действенным средством получения правдивых и достоверных показаний и разоблачения лжи на предварительном следствии является очная ставка, являющаяся разновидностью допроса. В.Г. Тихиня^[201] и А.Т. Боннер^[202] считают возможным рекомендовать её для использования в гражданском процессе, с чем довольно трудно согласиться. Организация и проведение очной ставки в судебном заседании достаточно сложная процедура, требующая специальной подготовки. При одновременном участии множества допрашивающих и допрашиваемых лиц очная ставка в рамках судебного заседания грозит оказаться громоздкой и трудно управляемой. Вместе с тем, задачи очной ставки вполне могут быть разрешены другими тактическими приемами допроса, рассмотренными выше, в особенности повторным, шахматным допросом, комментированием показаний одного допрошенного другим и т.п.

В тактических целях при допросе могут использоваться и другие, упомянутые ранее вербальные средства коммуникации. Наиболее распространенным из них является комментирование. Выше уже упоминалось о нем, имея в виду субъекта допроса. Однако комментирование может потребоваться и со стороны допрашиваемого лица. Тогда допрашивающий обращается к нему с соответствующим предложением или вопросом. Предложение прокомментировать показания определенного лица делается тому, чьи показания вызывают большее доверие, нежели показания другого лица. Комментирование является действенным средством уточнения, восполнения показаний и, особенно, выявления недобросовестности и лжи.

Информация, которой располагают субъекты допроса, имеет различную природу. Во-первых, это содержание, смысл сообщений, получаемых из показаний допрашиваемых лиц. Они имеют доказательственное значение и процессуальный характер. Во-вторых, это результаты наблюдений субъектов допроса, получаемые во время этого судебного действия, которые доказательственного значения не имеют, но важны как познавательное средство, способствующее правильному выбору тактических приемов, полному и объективному анализу и оценке сообщаемой информации.

Проблема оценки информации, получаемой при допросе, тесно связана с мыслительной деятельностью допрашивающего лица. Правильное использование криминалистических средств и приемов допроса строится на активной внутренней переработке получаемой информации. Эта переработка, как отмечалось выше, носит когнитивный характер и даже в тех случаях, когда судья не задает вопросов, активно «работает» его внутренняя сторона: происходит осмысление вопросов других допрашивающих лиц и ответов на них, анализ информации, получаемой в процессе допроса, сопоставление ее с другими доказательствами по делу. Одновременно получаемые сведения соотносятся с правовой информационной моделью, оценивается их достоверность и значимость для юридической квалификации рассматриваемого конфликта.

Криминалистический анализ получаемой из допроса информации предполагает проверку и оценку полноты и объективности сообщаемых сведений. Логическим средством этой оценки является проверка общей правдоподобности получаемых сведений, сопоставление отдельных частей показаний между собой и с другими доказательствами с точки зрения их внутренней связи и соответствия.

Общее представление о полноте и объективности складывается на основе оценки правдоподобности сообщаемых сведений. Например, показания свидетеля о том, что он в ноябре месяце в 21.00 на неосвещенном участке двора с расстояния 300 метров видел человека в темно-зеленой куртке с капюшоном, который под проливным дождем пытался открыть замок гаража, и опознал в нем ответчика, с которым ранее не был знаком, выглядят малоправдоподобными.

Показания оцениваются и с точки зрения внутренней логики, соответствия друг другу различных частей сообщения. Здесь важно обратить внимание на нестыковки, противоречия внутри показаний одного лица и несоответствия показаний допрашиваемого показаниям других лиц и иным доказательствам по делу. Так, например: при рассмотрении дела о разделе домовладения свидетель со стороны ответчика подтверждает, что ответчик произвел капитальный ремонт дома, в то время как видел лишь ответчика, красящего стены.

Наблюдению как методу научного познания криминалисты уделяли много внимания, в том числе, и при допросе^[203]. К сожалению, исследования этой

проблемы применительно к судебному разбирательству фактически отсутствуют, несмотря на то, что ее значение с учетом особенностей судебного процесса (состязательного, гласного, компактного по времени) трудно переоценить.

Наблюдение со стороны субъектов доказывания и суда является очень содержательным источником информации для последующего анализа и оценки. Объектами наблюдения во время допроса являются: допрашиваемое лицо (его внешность, одежда, речь (темп, тембр), жесты и мимика, общее поведение, реакции на коммуникативные средства), а также поведение и реакции иных лиц во время допроса.

Наблюдение за допрашиваемым лицом является важным источником информации для учета личностных свойств допрашиваемого при установлении психологического контакта, постановке вопросов, выборе наиболее подходящих тактических средств для ведения допроса и оценки его результатов.

Внешний вид (ухоженность - запущенность), одежда (дорогая - скромная; модная - случайная), манера одеваться (аккуратная - небрежная) много могут сказать о владельце, его социальном статусе, финансовой обеспеченности, привычках.

Речь как средство коммуникации многофункциональна и потому очень информативна в качестве источника знаний о допрашиваемом лице. Причем важны все ее составляющие: лингвистическая, лексическая, фонетическая стороны.

Лингвистическая сторона информативна с точки зрения правильности построения речи (логически организованная - сумбурная), манеры изложения мысли (пространная - лаконичная). Очень информативна используемая допрашиваемым лексика: наличие диалектизмов, варваризмов, просторечий, сленгов, жаргонизмов и т.п., свидетельствующих о месте проживания, обучении на другом языке, профессии, социальной принадлежности, общей культуре, близости к криминальной среде. По лингвистической и лексической составляющим речи допрашиваемого можно судить об уровне развития его интеллектуальной сферы и культуры, жизненной позиции, области интересов, месте в социуме.

Фонетическая составляющая (тембр, громкость, темп, эмоциональная окраска) также служит источником информации о человеке. Громкое взволнованное изложение при логически обстоятельном повествовании может свидетельствовать о присущем лицу постоянном повышенном эмоциональном состоянии, свойственном холерическому темпераменту. Однако, фонетическая составляющая речи важна и для оценки ситуативного состоянии допрашиваемого лица. Темп изложения и голос человека весьма реактивны в отношении воздействия внешних и внутренних факторов. Обстановка судебного процесса, задаваемые вопросы, замечания и иные внешние проявления активности участников судебного разбирательства - психологические реагенты для допрашиваемого^[204]. Голосовые реакции на них также существенны для формирования правильной оценки показаний. Замедленная запинающаяся речь может быть привычной, а может свидетельствовать о неуверенности в достоверности излагаемых фактов. Взволнованная громкая речь может быть следствием присущего лицу темперамента, а может быть результатом ложного возмущения, скрывающего собственную недобросовестность.

Устная речь является реализацией функционально-двигательного

(артикуляционного) комплекса навыков лица, поэтому все ее составляющие должны рассматриваться в сочетании: как проявления личностных свойств с учетом возможного влияния ситуации и как ситуативные показатели с учетом свойственных, привычных лицу.

Важным дополнением к речи, как объекту наблюдения и анализа, являются мимика и жесты, сопровождающие речь. Так же, как и фонетическая составляющая, они могут свидетельствовать не только о свойствах и привычках лица, но и о реакции на ситуацию. В привычном варианте они согласуются с голосовой частью. Например, спокойный, сдержанный стиль речи протекает без активной жестикуляции, если она лицу не присуща. Напротив, громкая, взволнованная речь сопровождается взмахами рук, указанием рукой на что-либо, прикосновениями к лицу и т.д.

Объектом наблюдения должно быть поведение лица как во время, так и после проведения допроса. Весьма интересны эмоциональные реакции на вопросы и другие коммуникативные средства: замечания, комментарии, разъяснения со стороны субъектов допроса, реплики лиц, присутствующих в зале суда. Допрашиваемый может относиться к этим психологическим реагентам спокойно, сдержанно, а может испытывать смущение, неловкость, либо раздражение, выражать возмущение, несогласие. Эмоциональное состояние, кроме рассмотренных ранее признаков речевого характера, выражается в проявлении вегетативных признаков: покраснении и выступании пота на лице, дрожании рук, частых изменениях позы и пр.

Таким образом, в поле зрения субъектов допроса должны быть и лица, присутствующие в зале. Наблюдение за ними позволяет обратить внимание на эмоциональные реакции ранее допрошенных и иных присутствующих лиц на определенные моменты в показаниях допрашиваемого. Чаще всего, это реплики с места или жесты, выражающие отношение к даваемым показаниям: несогласие, возмущение или, напротив, одобрение. Если такие проявления со стороны присутствующих нарушают порядок в зале, суд, принимая меры к восстановлению спокойствия, учитывает эти ситуативные моменты в ходе дальнейшего разбирательства и оценки доказательств. Иногда даже без речевого выражения поведение присутствующего в зале лица может быть очень информативным: очевидное беспокойство, напряженность, боязнь, попытки активно включиться в допрос и т.п.

Результаты наблюдения со стороны субъектов допроса во время его проведения могут быть очень полезны, как ориентирующие данные, которые будут проверяться в рамках процессуального закона. Поэтому за «сигналом» наблюдения должны следовать процессуальные действия, например, новый уточняющий вопрос допрашиваемому, повторный допрос выкрикивающего с места свидетеля, обращение в рамках допроса к опознанию, использование шахматного допроса, заявление ходатайства о проведении допроса нового, ранее не заявленного лица.

Особое место в тактике судебного допроса занимает распознавание заведомо недобросовестных, т.е. ложных показаний со стороны лиц, участвующих в процессе.

В условиях состязательного процесса изобличение лжи допрашиваемого - обязанность не суда, а противоборствующей стороны, которой следует, используя тактические и психологические приемы проведения допроса, доказывать истинность своей версии юридической квалификации спора, обоснованность своей позиции. Вместе с тем, распознавание недобросовестности в показаниях не менее важно и для судьи, в обязанность которого входит вынесение правосудного решения на основе достоверно установленных фактов.

Отдельные вопросы борьбы с ложью криминалистическими средствами в гражданском и арбитражном процессах уже рассматривались^[205]. Однако проблема распознавания лжи в цивилистическом процессе настолько сложна и актуальна, что требуется дальнейшее выяснение криминалистических возможностей для её решения. На основе анализа криминалистических и психологических основ допроса и данных, разработанных учеными-криминалистами, психологами, лингвистами важно определить комплекс признаков, свидетельствующих о недобросовестности лица, дающего показания, будь то сторона, третье лицо, свидетель.

Недобросовестность в показаниях является результатом соответствующей психологической установки представить факты в искаженном, ложном виде. Причины (мотивы) такой установки различны. Наиболее типичные - заинтересованность в определенном судебном решении (в свою пользу или в пользу стороны). Однако, могут быть и другие причины, например, корпоративная солидарность, страх разоблачения, если допрашиваемый был участником каких-либо неправомерных действий и пр. Не случайно, процессуальный закон предписывает судье с самого начала допроса свидетеля выяснить, какое отношение он имеет к лицам, участвующим в деле (п. 2 ст. 177 ГПК). Близкие, родственные, дружеские, служебные отношения всегда должны настораживать.

Искажение фактов, ложь, как правило, непривычное обстоятельство для законопослушного гражданина. Для него это «сбивающий» фактор, заставляющий психологически настраиваться, готовиться к нему, придумывать «легенду», маскировать ее под достоверность. Достижение цели во многом зависит от субъективных данных конкретного человека: его

психофизиологических личностных качеств, жизненной позиции, степени заинтересованности в исходе дела.

Есть лица, к счастью, они не составляют большинства, для которых ложь - привычное дело. Они лгут постоянно, как говорится, «на голубом глазу». Поэтому в криминалистике при распознавании недобросовестности предлагается обращать внимание на социально-психологическую характеристику допрашиваемых лиц.

Криминалисты так определяют социальный портрет типичного свидетеля, дающего заведомо ложные показания: это лицо практически в равной степени как мужского, так и женского пола (51,6% и 48,4% соответственно), в возрасте преимущественно от 16 до 45 лет (83,3%), не имеющее высшего или неполного высшего образования (95%), ранее не судимое (93,3%), характеризующееся положительно по месту работы и жительства . Психологи добавляют, что эти лица неуравновешенны, возбудимы, импульсивны, агрессивны, легкомысленны, менее тревожны, склонны возлагать ответственность за возникновение проблемной ситуации и выход из нее на других лиц, испытывают трудности в самоконтроле в эмоциогенных ситуациях, плохо контролируют и регулируют ^[206] свое настроение, однако способны к анализу и прогнозированию, могут обладать высоко развитой памятью и интеллектом в целом . Подобные исследования применительно к гражданскому судопроизводству пока еще не проводились. Тем не менее, ориентирующее значение приведенных данных отрицать не стоит.

В большинстве случаев ложь для допрашиваемого сопровождается «сбоями» в мышлении, речевом оформлении, поведении лица и выражается в определенных признаках. Источником информации о них служат различные проявления в показаниях допрашиваемого из числа рассмотренных выше: в содержании (смысловая сторона), речи (лингвистическая, лексическая и фонетическая составляющие), мимике, жестах и поведении допрашиваемого.

Признаками лжи в смысловом содержательном компоненте являются:

• противоречивость, несогласованность различных частей показаний между собой;

• неподтвержденность полностью или частично другими

доказательствами;

• изменение показаний в суде относительно объяснений, даваемых в досудебной или подготовительной стадии, либо при повторном допросе в суде;

• разная степень подробности показаний относительно фактов,

которые, судя по материалам дела, должны быть хорошо известны допрашиваемому.

Признаки речевого характера и сопутствующие им:

• запутанность, сумбурность изложения;

• заученность объяснений или показаний;

• неуверенность или, напротив, подчеркнутая уверенность (громкая

четкая речь);

• эмоциональная напряженность в голосе, мимике, жестах, поведении или, напротив, демонстративная раскованность. ^[207]

Противоречивость, несогласованность различных фрагментов показаний допрашиваемого лица между собой и часто сопутствующая им нечеткость, сумбурность изложения являются результатом: а) незнания фактов, о которых сообщает допрашиваемый; б) стремления скрыть важные обстоятельства; в) подменить действительную ситуацию вымышленной.

Если лицу не удается продумать все детали вымышленной ситуации, - может отчетливо проявиться противоречивость, несогласованность между фрагментами показаний при ответах на вопросы. Потребуются уточнения, конкретизации, сопоставления фактов и действий во времени и пространстве. В ходе допроса важно выяснить, могли ли подобные обстоятельства существовать одновременно и в связи между собой.

Нечеткость, запутанность, противоречивость показаний проявляются в неоднозначности ответов, их неопределенности, которая может касаться как отдельных деталей обстоятельств, так и вообще их существования. Например, при рассмотрении дела о возврате долга свидетель показывает, что видел, как ответчик возвращал денежную сумму 20 января 2008 г. утверждая, что это было в воскресенье, в то время как указанный день приходился на среду.

Лингвисты предлагают обращать внимание на употребление лексических средств, в первую очередь, представленных наречиями и вводными словами типа: «к счастью», «наверное», «только», «уже», «давным-давно», «возможно», «слишком», «все еще», которые на вербальном уровне свидетельствуют о нахождении субъекта в так называемой «возможной действительности»^[208].

Частым свидетельством недобросовестности является противоречивость показаний другим доказательствам по делу - показаниям иных лиц, результатам опознания, осмотра, заключениям экспертов. При противоречивости показаний поможет такой тактический прием как комментирование: предложение прокомментировать показания другого лица или заключение эксперта, которые присутствуют в этом же зале судебного заседания, для недобросовестного допрашиваемого может оказаться психологически и эмоционально сложной задачей.

Суд и лица, участвующие в деле, оценивают убедительность комментирования и, наблюдая за поведением допрашиваемых, составляют представление о том, кто же из них лжет. Разоблачению лжи способствуют и такие меры как убеждение допрашиваемого говорить правду, напоминание свидетелям об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Допрашиваемому разъясняются последствия такого поведения, и лицо, сообщившее ложные сведения, может пересмотреть свою позицию и изменить показания.

Решение изменить ранее данные показания может появиться и по собственной инициативе допрошенного лица. Заслушав показания других лиц и иные доказательства, допрошенный убеждается в неправильности ранее занятой позиции или нецелесообразности утверждать то, что уже опровергнуто в процессе. В таком случае лицо заявляет о своем желании дать новые показания и допрашивается повторно.

Разная степень подробности в показаниях выражается в том, что на фактах менее значимых, своего рода нейтральных, допрашиваемый останавливается подробно, а более значимых для дела - кратко и как бы вскользь, либо, говоря о них, ограничивается общими фразами. Например, при рассмотрении дела о возмещении материального и морального вреда, причиненного бойцовой собакой, свидетель-очевидец со стороны ответчика подробно описывает всю обстановку происшествия, но утверждает, что самого нападения не видел, т.к. отвернулся, отошел и т.п.

Рассматриваемый признак характерен для такого вида недобросовестности при даче показаний свидетелем как умолчание. Выявлению этого вида недобросовестности может помочь предложение остановиться подробнее на тех моментах, о которых допрашиваемый говорит в общей форме, а также постановка уточняющих вопросов.

Внешним проявлением заученности показаний чаще всего является уверенное, строго логичное, интонационно однообразное изложение фактов с «бедностью» средств лексического выражения; при свободном рассказе и ответах на вопросы использование словарных клише, схематичность, безликость изложения. В то же время допрашиваемый стремится подчеркнуть свою добросовестность и незаинтересованность в исходе дела.

Заученность имеет место, главным образом, тогда, когда сторона, привлекая лицо в качестве свидетеля, заранее обговаривает с ним содержание предстоящих показаний, инструктирует его. В таких случаях особенно важно выяснить отношения допрашиваемого со сторонами. Возможно, лицо, выступающее в качестве свидетеля, привлеченное за денежное вознаграждение (что, к сожалению, имеет место в судебной практике ), фактических обстоятельств не знает, содержание показаний заранее определено, а их дача отрепетирована.

Такого допрашиваемого следует «разговорить». После свободного рассказа предложить ему подробнее остановиться на отдельных эпизодах предмета допроса, которые он должен знать. При этом могут помочь отвлекающие и уточняющие вопросы, заставляющие его выйти за пределы точного воспроизведения заученных показаний. Отойдя от них, допрашиваемый может допустить неточности, противоречия (так называемые «проговорки»). Например, при рассмотрении дела о возмещении ущерба, нанесенного истцу при поджоге автомашины, «свидетель-очевидец» подробно описывает, как загорелась машина, показывает, что видел убегавшего с канистрой человека, в котором опознал ответчика. Однако, ответить на вопросы, во что был одет убегавший человек, в какую сторону он побежал, были ли еще люди в поле видимости, свидетель не смог.

Косвенным подтверждением как умолчания, так и искажения фактов при допросе является эмоционально напряженное состояние допрашиваемого лица: ^[209] взволнованность, неуверенность или, напротив, подчеркнутые спокойствие и уверенность. Это проявляется в голосовых и сопутствующих им признаках:

- взволнованность - громкий голос, резкая жестикуляция, покраснение лица, выступание пота и др.;

- неуверенность - неравномерный темп речи, паузы, запинание, ссылки на плохую память;

- подчеркнутые спокойствие и уверенность, показная раскованность - громкая четкая речь, сопровождающаяся жестикуляцией, акценты на определенные моменты, на которые лицо хочет обратить внимание, высказывание (навязывание) своего мнения, своей версии.

Однако, как правильно отмечал П. Экман, «нет ни одного жеста, выражения лица или непроизвольного сокращения мышц, которые единственно и сами по себе означали бы, что человек лжет. Существуют только признаки, по которым можно заключить, что слова плохо продуманы или испытываемые эмоции не соответствуют словам»^{[210] [211]. Признаки несоответствия, как мы уже отмечали, могут проявляться в мимике, телодвижениях, голосовых модуляциях, глотательных движениях, характере дыхания, микровыражениях лица и т.п. Так, например, расширение зрачков, моргание, слезы, румянец и бледность лица, асимметрия, затянувшаяся фальшивая улыбка - объективные признаки скрываемых чувств, которые могут свидетельствовать об обмане .}

В то же время психологи в качестве невербальных компонентов в противовес неискренности лица выделяют с учетом происшедших событий следующие признаки:

1) при изменении своего эмоционального состояния лицо прибегает к жестам, мимике, испытывает трудности в вербализации, не может найти словесный аналог, что свидетельствует о переживании необычности произошедшего;

2) психофизиологические вегетативные реакции (мимика, направление взгляда, темп и громкость речи, интонации, микронапряжение мышц лица и т.д.) адекватны излагаемым событиям;

3) открытые жесты, свидетельствующие об искренности лица .

Рассмотренные признаки тесно связаны между собой, т.к. порождаются

одной причиной - психологической установкой, имеющей значение «сбивающего» фактора, на который реагирует целостная психофизиологическая функциональная система человека. Для формирования суждения о лжи в показаниях существенны не единичные признаки, а наличие их в комплексе, поэтому каждый признак должен рассматриваться с двоякой позиции: а) как возможный показатель лжи и б) как свойство, присущее конкретному лицу.

В связи с этим очень важно каждый признак оценивать с учетом личностных свойств допрашиваемого лица, проведя его психологическую диагностику. Например, противоречивость, запутанность показаний может быть свидетельством не только недобросовестности, но и невысокого интеллектуального уровня, неумения логически мыслить и строить свою речь. Или взволнованность, громкая речь, красное, потное лицо - признак как недобросовестности показаний, так и холерического темперамента, а также соответствующего отношения данного лица к рассматриваемым фактам.

Для распознавания лжи субъектами судебного допроса полезны все рассмотренные тактические средства.

Таким образом, при проведении судебного допроса рекомендуется активно применять адаптированные для условий цивилистического процесса криминалистические приемы тактики допроса, основанные на эмоциональном (убеждение, разъяснение и пр.) и логическом воздействии (анализ противоречий, ^[212] предъявление доказательств и пр.) . Однако, нельзя согласиться с мнением Л.Е. Ароцкера, считавшего, что все тактические приемы и методы допроса, разработанные в криминалистике и рекомендованные для применения на предварительном следствии, целесообразно применять в суде. Так, рекомендации Л.Е. Ароцкера применять в судебном разбирательстве все известные приемы хитростей и «ловушек»^{[213] [214], а также парализация бдительности допрашиваемого, и доведение допрашиваемого в судебном заседании до состояния растерянности, ошеломление неожиданными вопросами и т.п., в юридической науке поддержки не нашли[215]. Использование разнообразных «ловушек» в суде может привести к противоположному результату. Л.Е. Ароцкер также рекомендовал судье использовать такой тактический следственный прием проведения допроса, как «допущение легенды», т.е. не препятствовать допрашиваемому давать ложные показания. Однако в данном случае использование этого приема не оправданно, т.к. суд всегда должен находиться на почве реальных фактов и не тратить дополнительное время на заслушивание измышлений.}

Тактика допроса имеет свои особенности в зависимости от процессуального статуса допрашиваемых лиц. Эти особенности требуют специального рассмотрения.

3.3.