Допрос свидетелей

Свидетелями в уголовном процессе называются лица, вызываемые органами, на которые возложено производство уголовного дела, для удостоверения сведений, полученных ими по делу как лично, так и от других определенных лиц (свидетели по слуху).

Специально поставленные научные опыты для выяснения степени достоверности свидетельских показаний наглядно показали, что у большинства людей неправилен процесс восприятия, слабо развиты зрительная и слуховая память, что память значительно притупляется с течением времени, и чем промежуток времени между событием и рассказом о нем больше, тем менее достоверно даваемое по поводу его показание. Так, в проделанном проф. Штерном опыте с 30 лицами, которым показывались три картины, из 300 отобранных показаний по поводу виденного, сделанных в различное время, только 5% оказались безошибочными. Известные ученые - проф. Лист и Клапаред - инсценировали в университете во время лекции неожиданно для своих слушателей беспорядки в аудитории, а затем по поводу их допрашивали слушателей, причем проф. Листу только один слушатель дал точное показание, а проф. Клапареду ни один из присутствующих не мог дать вполне правильного показания.

Женщины лучше помнят, особенно мелочи, чем мужчины, но зато чаще искажают свои воспоминания под влиянием личного отношения к событию или к личности. Показания детей, душевнобольных, умирающих, особенно от повреждений головы, большей частью ошибочны. Повреждения головы влекут за собой или потерю памяти полную, или относящуюся к определенному периоду времени, или утрату отдельных воспоминаний.

Штерн, различая, соответственно пяти внешним чувствам, память зрительную, слуховую, обонятельную, осязательную и вкусовую, считает, что источниками ошибок всех этих видов памяти являются пропус-

ки, прибавления, перестановка деталей, сочетание в одно целое разновременных воспоминаний, фантазия, влияние слышанного от других и его усвоение, как собственного переживания. Поэтому он рекомендует для восстановления каких-либо фактов в памяти свидетеля допрашивать его на месте происшествия с возможным воспроизведением всех сопутствовавших ему условий (время, освещение, обстановка, присутствовавшие и тд.).

Процесс восприятия, как известно, складывается из трех последовательных моментов: а) ощущения, б) осознания и в) оценки. Во время каждого из них может произойти ошибка. Наиболее часто ошибка при восприятии заключается в том, что, наблюдая или ощущая в течение очень краткого срока какой-нибудь предмет, в действительности не успевают всесторонне исследовать самый предмет, а только запечатлевают в себе его наиболее типичный признак (размер, форму, цвет), причем он иногда таков только в воображении, а не в действительности, и по нему заключают, что имеют дело с самим предметом (например, отбрасываемую деревом тень принимают за человека и т.п). Особенно часты и велики ошибки в оценке времени и расстояния, что установлено целым рядом научных опытов. Так, относительно определения времени оказывается, что под влиянием душевного состояния, работы или бездеятельности, время до 5 минут переоценивается иногда вдвое и втрое, от 5 до 10 минут определяется относительно верно, а от 10 минут и до часа недооценивается, и во всех случаях делается ошибка от 1/5 до 1/3 действительной величины. При определении расстояния наблюдается, что расстояние до 1,5 метра переоценивается, от 1,5 до 5 метров определяется относительно верно, от 5 до 350 метров недооценивается и свыше - всегда переоценивается. На оценку расстояния, кроме свойств зрения, влияют еще освещение, чистота воздуха, окраска местности и характер ее поверхности.

Из этих и подобных им опытов приходят к заключению, что большинство людей отличается плохой памятью, неразвитой наблюдательностью, неспособностью к длительному вниманию, стремлением к искажению истины (так наз. «ложные воспоминания»), в частности к преувеличениям, и склонностью обо всем составлять мнение в зависимости от своего характера и темперамента. Все это, конечно, так, и в отдельных случаях верно, особенно часто наблюдается ложь в свидетельских показаниях, которая иногда поражает своей бесцельностью, но это еще не значит, что ввиду таких крупных недостатков свидетельских показаний можно о них отказаться как от средства выяснения уголовной истины. Путем сравнения и сопоставления отдельных показаний, их повторного отбирания, очных ставок свидетелей и других средств, всегда можно добраться до истины, если не в полном ее объеме, то все же в размерах, достаточных для суда.

Подобная критика свидетельских показаний далеко не нова, и без всяких научных опытов давно было известно, что людям свойственны ошибки в восприятии и передаче впечатлений, в суждениях и вообще в психических переживаниях, равно, как были известны и способы поверки показаний не только в уголовных делах, но и в повседневных мелочах жизни. Ведь всю нашу жизнь, день за днем, с раннего утра и до поздней ночи, мы имеем дело со свидетельскими показаниями, на основании которых совершаем и большие, и малые дела, полагая в основу своих поступков чужой авторитет и свидетельские показания, довольствуясь только проверкой их, или даже доверяя им без всякой проверки.

В частности, что касается лживости свидетельских показаний, то ею особенно отличаются показания потерпевших, преступников, малолетних и женщин. Потерпевшие всегда склонны преувеличивать нанесенный ими вред и видеть в посягательстве на их право олицетворение зла, почему уголовный кодекс в целях предостережения, устанавливает ответственность за ложный донос и лжесвидетельство. Преступники дают ложные показания, преследуя тот или иной интерес, избегая говорить правду из опасения причинить вред своему собрату или из боязни мести с его стороны. Некоторые свидетели лгут из корыстных и вообще личных побуждений, другие из хвастовства или по глупости, а некоторые по болезненной лживости (беспричинная ложь). Дети говорят на допросе ложь или по наущению взрослых, или бессознательно, стараясь удовлетворить требованиям допрашивающего, причем бессознательно следуют за ним, подтверждая все, что только у них спрашивают. Наконец, женщины, особенно истерички, лгут по самым различным поводам, и особенно из мести и ревности.

Выбрав себе подходящий и не поддающийся никакой проверке способ лгать, лживый свидетель спокойно и твердо излагает свою ложь в показании. Против такой обдуманной и сознательной лжи свидетелей у органов уголовного преследования нет способов защиты, и борьба с ней почти безнадежна. Как средства борьбы с ложью свидетелей рекомендуются: 1) воздействие на разум и совесть допрашиваемого, 2) указание на противоречия в его словах, 3) повторные вопросы о том, в чем он путается, чего не успел обдумать заранее, или о чем не сговорился с другими, 4) указание на тяжелые последствия для потерпевшего, 5) правдивое изложение ему всех обстоятельств дела, чтобы он понял, что все известно и нет никакого смысла лгать. Иногда бывает полезно прибегнуть, но в законных пределах, к возбуждению в допрашиваемом неприязненных чувств к обвиняемому, посредством правдивого сообщения ему о некоторых, ставших известными, фактах, как, например, измена, оскорбление, клевета и т.п., или к утверждению о чем-либо еще неизвестном и только предполагаемом, как об известном, чтобы заставить его поверить и разговориться, или, наоборот, к утверждению заведомо неправильного и противоречивого, чтобы втянуть его в спор и заставить подтвердить противоположное, т.е. истинное и правильное.

Итак, ложь сознательная и бессознательная всегда была и будет в свидетельских показаниях, и вопрос сводится не к тому, доверять или вовсе не доверять, ввиду их лживости, свидетельским показаниям, а к тому, чего в них больше - правды или лжи.

На этот вопрос можно с уверенностью ответить, потому что как в жизни, так и в уголовных делах, в свидетельских показаниях всегда больше правды, чем лжи. Судебные ошибки, основанные на ложных свидетельских показаниях, к счастью для человечества, все-таки не правило, а исключение, и общественная жизнь была бы совершенно невозможна, если бы неправда в словах и поступках людей преобладала над правдой.

Кроме лжи в свидетельских показаниях, на допросе часто сталкиваются с молчаливостью свидетеля, проистекающей из разных причин. Это не ложь, но в то же время и не правда, а умышленное желание умолчать о том, что хорошо известно по делу. Причин молчаливости допрашиваемых очень много. К ним должны быть отнесены а) желание скорее отделаться от допроса, б) боязнь судебной волокиты, в) враждебное и недоверчивое отношение к органам дознания и следствия, вследствие прежних с ними столкновений, г) страх перед местью со стороны обвиняемого, его соучастников, близких и друзей, д) боязнь разоблачения своих прежних преступных действий, личных тайн и сведений о себе,

е) желание погубить заподозренного по каким-либо личным мотивам (месть, ревность, ненависть), ж) родственные, дружеские, деловые и иные связи с обвиняемым и прикосновенными к делу лицами, и з) необщительный, замкнутый в себе характер допрашиваемого. Чтобы заставить свидетеля нарушить свое молчание и показать все, что известно по делу, надо понять его психику, причины, заставляющие его умалчивать об ему известном, и соответственно с этим повлиять на него или путем успокоения его личной тревоги и боязни за себя, или вызовом в нем сожаления к потерпевшему, или возбуждением в нем чувств (ревности, обиды), или возбуждением в нем интереса к данному делу, или ссылкой на откровенность уже допрошенных лиц, ему близких или пользующихся в его глазах авторитетом (отец, мать, начальник), иногда строгостью или обещанием не предавать огласке сведений об его действиях, не преступных и не имеющих прямого отношения к данному делу

Каждое свидетельское показание оценивается по его внутреннему достоинству и по тому внешнему впечатлению, которое оно по себе оставляет. Бентам в своих «Очерках о доказательствах» указывает те качества, которые делают свидетельское показание полноценным, а именно правдивое показание должно быть: а) ответом на вопросы допрашивающего, б) обстоятельным, в) отчетливо выражающим свое содержание, г) обдуманным, а не данным наспех, д) не приготовленным заранее и е) не внушенным.

Таким образом, свидетельское показание, сделанное без принуждения, не преследующее никакого личного интереса, беспристрастное и вполне согласное со всеми обстоятельствами дела, данное внешне искренно, правдиво и безыскусственно, всегда может быть признано достоверным. Если же в нем и найдутся какие-нибудь неточности, искажения, запамятования, то они всегда могут быть обнаружены путем его сравнения с другими показаниями в целом и сопоставления с ними в отдельных частях.

Локк в своем «Опыте теории косвенных улик» по этому поводу говорит: «Если несколько разных лиц рассказывают о каком-либо происшествии, то почти всегда можно отыскать, действительное или воображаемое противоречие в их показаниях, и, напротив, показания, совершенно согласные во всех мельчайших подробностях, возбуждают подозрение в сговоре и лжи».

В конечном счете свидетельские показания обладают двумя весьма ценными свойствами, которых мы не найдем у «немых свидетелей», а именно: 1) при помощи их возможно установление внутренней связи между виновником преступления и совершенным им преступным действием, т.е. мотивов преступления, и 2) при помощи их можно выяснить прошлое (биография) и сделать характеристику виновника преступления, что ложится вместе с данными по делу в основу приговора суда.

В уголовной практике приходится встречаться со многими типами свидетелей, носящими совершенно определенные, им только свойственные, черты. Среди галереи лиц, проходящих на допросе перед глазами допрашивающего - лгун, хитрец, решительный и нерешительный, всезнающий болтун и, наоборот, молчаливый, как могила, человек с апломбом, трусливый, нервный (особенно женщины), бесхарактерный, угодливый и многие еще, - наиболее часто встречающиеся типы свидетелей. Чтобы извлечь из каждого из них крупицу известной им истины, взять от него все, что он только может дать полезного для разъяснения дела, приходится употребить много ума, такта, находчивости и знания человеческого сердца. Уж одно это говорит о том, что допрос не мертвое, застывшее в своих формах всегда одним и тем же способом употребляемое средство для раскрытия истины, а наоборот, тонкое, гибкое, в смысле индивидуального применения к свидетелю, в зависимости от свойств его личности и характера, орудие в руках лица, производящего расследование по уголовному делу.

Чтобы подвести итог этому краткому очерку психологии свидетельских показаний, должно сказать, что ценность свидетельского показания в конечном счете зависит от личных качеств свидетеля, его умственных способностей, памяти, остроты и правильности его чувственных восприятий.

Изложенное дает право сделать попытку наметить правила оценки свидетельских показаний, конечно, чисто практического значения. Так, прежде всего для оценки свидетельского показания имеют значение: 1) личность свидетеля, его пол, возраст, степень умственного и физического развития; 2) его общественное положение, род занятий, образ жизни, отношение к нему окружающих, его прошлое (судимость); 3) сам ли свидетель видел или слышал то, о чем рассказывает, или передает это со слов других (по слухам); 4) нет ли у свидетеля личных моти- bob для ложного показания (месть, ссора, страх за близкого или родного человека, подкуп, служебный интерес и тд); 5) согласно или не согласно данное свидетелем показание с обстоятельствами дела и другими показаниями, и нет ли в нем ошибки; 6) нет ли в показании каких- нибудь несообразностей (зрительный или слуховой обман или вообще ошибка в чувственных восприятиях); 7) нет лив показании признаков запамятования об очень давнем или совсем недавнем (слабая память, болезненное ослабление памяти); 8) степень полноты показания в целом и в частности (сомнение в правдоподобности); 9) согласие показания с другими показаниями (нет ли сговора и подготовки), особенно в показаниях потерпевших и в делах, по коим свидетельские показания являются главной уликой.

Средствами поверки свидетельского показания являются: 1) поверка показания путем осмотра (например, местности, чтобы установить, можно ли с данного места видеть то, о чем говорит свидетель); 2) поверка показания путем сопоставления его сущности с обстоятельствами дела; 3) поверка показания другими показаниями, путем сравнения и сопоставления с ними; 4) поверка путем производства опытов и фактических проверок (например, можно ли слышать разговор из соседней комнаты, или можно ли пройти известное расстояние в такое-то время и тд).

Исходя их психологии свидетелей и оценки их показаний, можно указывать ряд правил, соблюдение коих весьма полезно при допросе. Когда-то древний римский юрист советовал: «Надо сначала понять, что за человек свидетель, а затем сообразно с этим действовать: робкого - застращать, глупого - одурачить, раздражительного - распалить, из говорящего пространно - вытянуть все, что только возможно». Но прошли сотни лет, нравы и обычаи переменились, и современный юрист говорит о допросе свидетелей: «На допросе свидетелю не следует ничего обещать, его не следует застращивать, подвергать душевной муке, усталости, возбуждать в нем отчаяние и сознание своей беспомощности; единственно позволительное средство - это поставить его в положение, когда он может проговориться». Цель, которую должен себе ставить допрашивающий перед допросом, это не повредить ничем своей задаче выяснить истину по делу, и в то же время достигнуть всего, что только возможно при данных условиях и обстоятельствах.

Иногда полезно бывает перед допросом важного свидетеля заблаговременно составить вопросник, это облегчает работу, не дает рассеиваться мыслям, но в то же время и несколько связывает. При допросе никогда не надо делать вид, что знаешь по делу все, или если не все, то во всяком случае больше того, чем знаешь в действительности, так как очень легко поставить себя в глупое положение перед свидетелем, который использует это обстоятельство и будет говорить только то, что сам захочет и что ему выгодно показать. Вопросы надо задавать коротко и ясно, так, чтобы на них всегда можно было ответить «да» или «нет». Первые вопросы должны быть просты и по характеру своему благожелательны к свидетелю, так как ими нужно завоевать себе доверие свидетеля и облегчить для него ответы на последующие вопросы. Хотя к большинству свидетельских показаний следует относиться с осторожностью, но своим обращением со свидетелем надо ему внушить, что никаких сомнений в его правдивости нет и что его показание особенно ценно.

Лучше всего предложить свидетелю, не ставя ему поначалу никаких вопросов, изложить свое показание в виде рассказа, и во время дачи им показания не перебивать его, не вступать с ним в спор по поводу отдельных мест его рассказа и вообще не вызвать в нем против себя раздражения.

Только по окончании рассказа свидетеля нужно перейти к вопросам, и только в том случае, если они необходимы; вообще же следует избегать ненужных вопросов. Бывает, что задаваемые по окончании показания вопросы вместо пользы для дела приносят вред, так как настойчивость в их постановке, категоричность их редакции и т,ц. заставляют свидетеля замкнуться в себе и потерять уверенность в точности сказанного, а иногда возбуждают в нем боязнь ответственности за ложное показание. Но если вопросы необходимы, то они должны быть строго обдуманы и касаться существенных обстоятельств дела, так как несущественные противоречия в показании не важны, как, например, о точном определении времени или расстояния, ввиду крайней субъективности, как это было сказано, их определения.

Надо всегда хорошо знать состав (правовые признаки) данного преступления, как он изложен в соответствующей статье уголовного закона, все обстоятельства данного дела, до самых мельчайших и незначительных, какие есть при деле вещественные доказательства и приложения, и сообразно со всем этим задавать вопросы, остерегаясь пропуска нужных, особенно выявляющих признаки преступления, вопросов и избегая лишних, не имеющих прямого отношения к делу, как бы они сами по себе интересны ни были.

Важнейшие вопросы надо задавать простым тоном, отнюдь их не подчеркивая, как будто им не придается особого значения, чтобы свидетель даже не подозревал важности ожидаемых от него ответов. Иногда надо избегать прямого вопроса о каких-нибудь важных обстоятельствах дела и заменить его рядом косвенных вопросов, из ответов на которые само бы собой вытекало утверждение или отрицание данного обстоятельства. Это особенно бывает полезно делать тогда, когда свидетель боязлив, осторожен, избегает категорически что-либо подтвердить или отвергнуть, косвенные же вопросы в конечном счете заставляют его это сделать.

Если свидетель старается что-либо утаить в своем показании, полезно задавать вразбивку вопросы существенные и несущественные об утаиваемом обстоятельстве, чтобы в конце концов вынудить его сказать то, что он хотел утаить.

Нет никакой возможности указать все правила ведения допроса и постановки во время его вопросов, так как многое тут зависит не только от личности свидетеля, но и от опыта и искусства допрашивающего.

3.