1. Общие положения

Принято почему-то думать, что производство допроса простое дело, учиться которому совершенно не нужно, и что всякое лицо, обязанное по своей должности вести допрос, может его вести, хотя бы и не имело о способах его ведения никакого представления.

На самом деле это вовсе не так, и такой взгляд на допрос приводит сплошь и рядом к крайне неудовлетворительному расследованию уголовного дела и очень часто к его провалу. Ошибки при этом многочисленны, и, когда просматриваешь материалы дознания или следствия, то видишь громаднейшие протоколы допросов, в которых есть все, кроме самого главного, т.е. того, что относится к существу данного дела, - допросы многочисленных лиц, опрошенных в качестве свидетелей и никакого отношения к делу не имеющих, бесконечные передопросы одних и тех же лиц, протоколы очных ставок по самым пустейшим разноречиям в показаниях, не относящимся к существу дела, и т.п. Весь этот совершенно негодный материал делает письменное производство рыхлым и объемистым во вред его ясности, так как из сотен страниц набирается едва несколько, относящихся прямо к делу, все же остальные представляют из себя испорченную бумагу.

Нетрудно понять, почему это так бывает. Прежде всего и главным образом причина этого кроется в неумении вести допросы, в неясности задач, которые ставит себе допрашивающий, в неумении кратко по форме, и в то же время полно по содержанию, изложить на бумаге отобранное показание. Затем это объясняется стремлением «объять необъятное» - как можно больше поместить материала, без всякой критики, важен ли он для дела, или является ненужным балластом, и убеждением, что все одинаково важно и мелочей нет и что дело суда разобраться в пригодности материала и произвести его оценку.

Наконец, объяснение этому явлению можно найти в желании показать, как много труда положено на расследование дела и как данное дело громадно и сложно. Все это, конечно, в корне ошибочно и говорит только о том, что лицу, производившему расследование, совершенно чужды искусство и техника допроса, что оно не хозяин, а раб того дела, которое ведет, и совершенно не умеет руководить его ведением, возмещая недостаток качества работы ее количеством.

Кроме указанных причин, имеется еще одна, самым решительным образом отражающаяся на ведении допроса, на дознании и следствии, - это смешение задач, которые должны себе ставить дознание и следствие. Хотя уголовно-процессуальный кодекс, ставя одни и те же формальные требования дознанию и следствию, как бы приравнивает их одно к другому, придавая им одинаковое процессуальное значение и не требует следствия по целому ряду преступлений, ограничиваясь для них только дознанием, тем не менее задачи дознания и следствия по существу различны, что должно найти отражение на допросах, производящихся на том и другом. Хотя цели дознания и следствия одни и те же, а именно: 1) собирание материалов для установления события преступления и обнаружения его виновника и 2) уяснение существа и природы совершенного деяния с точки зрения действующего уголовного закона, разница между дознанием и следствием очень большая. Дознание есть совокупность действий несудебного органа, а потому оно негласно, рассчитывает только на свои технические средства, не предполагает подсобной деятельности и участия посторонних лиц, имеет своей главной задачей собирание по горячим следам всех данных, необходимых для обнаружения или предотвращения преступления, требует быстроты действий для сохранения следов преступления, могущих исчезнуть, а своей целью ставит не столько оценку преступной деятельности виновного, сколько само преступление со всей его обстановкой. С переходом производства по делу к следователю органы дознания только способствуют ему дальнейшей работой по расследованию преступления.

Предварительное же следствие есть совокупность действий судебного органа, поэтому по общему правилу оно гласно и обязательно получает свое окончательное разрешение на суде. Целью его являются разработка вширь и глубь материала, добытого дознанием, и выяснение личности и прошлого виновника преступления, равно как и оценка степени его виновности. Таким образом, следствие есть не только проверка, но продолжение и разработка дознания до степени пригодности его быть объектом рассмотрения на суде в качестве обвинительного материала.

В связи с различием целей дознания и следствия имеется различие и в характере производимого на них допроса. В то время как допрос на дознании служит для выяснения всех обстоятельств совершенного преступления, допрос на следствии, кроме того, имеет своей целью и всестороннее освещение личности и прошлого преступника. Что же касается формы допроса и общих условий его производства, то они, конечно, остаются одни и те же, а потому в дальнейшем будет говориться вообще о допросе, без отнесения его к дознанию или следствию.

В уголовно-процессуальном кодексе допросу отведены две главы: XI - допросу обвиняемых и ХШ - допросу свидетелей и экспертов, и, кроме того, в нем говорится, что показания свидетелей и экспертов и объяснения, даваемые обвиняемыми, являются уголовными доказательствами.

Но напрасно мы стали бы искать в нашем уголовно-процессуальном кодексе указаний на то, как именно надо вести допрос и что нужно делать для того, чтобы допрос дал нужные результаты.

В контексте можно найти только несколько технических правил, относящихся к производству допроса (например, о необходимости допроса каждого лица в отдельности, о том, как составлять протокол допроса, какие сведения обязательно в нем помещать, и тд.), да это и понятно, так как само ведение допроса есть искусство, и притом в высокой степени обусловленное качествами лица, производящего допрос. Закон запрещает только пользоваться при допросе для получения сведений от допрашиваемых способами и средствами, являющимися физическим и психическим насилием над их личностью, но представляет полную свободу применять всякие способы, прямо им не запрещенные.

Но если бы даже закон и не запрещал насилия над личностью допрашиваемого, многовековой опыт учит, что такое насилие никогда не приносит пользы и влечет за собой у слабовольных страх, оговоры и ложь, которые еще больше запутывают и затемняют дело, а более стойких заставляет ожесточаться и запираться.

Таким образом, средствами для выяснения материальной истины при допросе у допрашивающего являются его собственные ум, знания и опыт, и только на них он должен и может возлагать все свои надежды.

Ввиду невозможности говорить о допросе в целом рассмотрим в отдельности допрос заподозренных, свидетелей и экспертов, сделав соответствующие ссылки на криминальную психологию, так как искусство вести допрос основано на знании психики человека, на умении понять ее и найти соответствующий подход к допрашиваемому лицу.

2.