Свобода выражения мнения является одним из ключевых прав человека

, без которого многие другие права попросту не могут быть реализованы, и в первую очередь, конечно, избирательное право, которое базируется на достоверной и объективной информации, дающей возможность сделать осознанный политический выбор.

Статья 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод гласит: «1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять

лицензирование радиовещательных, телевизионных или

кинематографических предприятий» .

Данный принцип был провозглашен и закреплен законодательно в 1950 году — после Второй мировой войны, когда мировое сообщество потратило все свои силы, чтобы не допустить подобной катастрофы вновь, понимая силу четвертой власти и ту угрозу, которую она может нести в условиях отсутствия каких-либо рамок, защищающих свободу. Как писал Дж. Милль, «особое зло подавления мнений — в том, что обездоливается всё человечество, и те, кто против данной мысли, еще больше, чем ее сторонники. Если мысль верна, они лишены возможности заменить ложь истиной; если неверна, теряют... ясный облик и живое впечатление истины, оттененной ложью. Полная свобода выражений — необходимое условие, чтобы оправдать претензии на истину»^{[82] [83]. Всеобщая декларация прав человека, принятая ООН несколько ранее — в 1948 году, — предписывает, что «каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное их выражение; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ »[84] — статья 19 .}

Данные нормы закреплены в международных правовых актах, что подтверждает солидарную и единую сформулированную позицию мирового сообщества, которому потребовалось немало времени, чтобы прийти к очевидности необходимости и универсальности данного принципа, невзирая на какие-либо национальные особенности. Для некоторых стран история независимости средств массовой информации началась еще несколько столетий назад, и сегодня можно с уверенностью заявить, что подобные страны являются передовыми по уровню демократии в разных ее проявлениях. В качестве примеров можно привести первую поправку к Конституции США, которая входит в Билль о правах и регламентирует, что «конгресс не должен издавать ни одного закона [...] ограничивающего свободу слова или печати»^[85]. Великая Французская революция, являющаяся одним из ключевых достижений человечества в борьбе за равные права, принесла миру Декларацию прав человека и гражданина, в которой провозглашалось, что «свободная передача другим мыслей и мнений есть одно из драгоценнейших прав человека; посему всякий гражданин может свободно говорить, писать, печатать, под страхом ответственности за злоупотребление этой свободой в случаях, определенных Законом»^[86].

Каждое право налагает и обязанности, в данном случае — не злоупотреблять подобной свободой.

92

правосудия» .

Получается, что все документы, гарантирующие право на свободу слова и на свободу выражения мнения, не гарантируют абсолютной свободы. А если у этой свободы есть ограничения, то каждый может трактовать их по - своему. Важно отметить, что ограничение свободы слова может быть интересно не только политическим силам, но и представителям бизнеса, которые имеют огромное влияние в мире, а после падения советского режима такая проблема стала актуальна и для бывших стран социалистического лагеря; это форма не государственной цензуры, а намного более сложных ее форм и проявлений.

По мнению Дамиана Тамбини, доктора Лондонской школы экономики и политических наук, «общественный диалог касательно саморегулирования СМИ проходит очень настороженно. С одной стороны, общественное мнение в демократических государствах склонно поддерживать саморегулирование с энтузиазмом, где оно является альтернативой регулирования со стороны государства. С другой стороны, если саморегулирование рассматривается как эффективный метод, то оно может спровоцировать беспокойство о “приватизированной цензуре”, где ответственность за исполнение фундаментальных прав передана частным лицам, многие из которых являются центрами власти в обществе. Задача состоит в том, чтобы определить области конфликта между деятельностью саморегулируемых организаций и права свободно выражать свое мнение»^{[87] [88]}.

И всё же стоит ли считать деятельность советов прессы ограничивающей право свободно выражать свое мнение. С одной стороны, деятельность подобных советов касается исключительно деятельности журналистов, а во-вторых (что не менее важно), нет ни одного органа саморегулирования, который бы заставлял или принуждал какое-либо средство массовой информации участвовать в разбирательстве. Данная процедура относится только к тем СМИ, которые добровольно выбирают для себя такой метод разрешения спора. Сложность заключается в том, что, например, в Германии или Швеции газеты, которые не входят в число изданий, подконтрольных советам, теряют своих читателей, поскольку это означает неготовность редакции работать в соответствии с высокими стандартами журналистики и отвечать за свои слова и убеждения. Читатель своим выбором показывает заинтересованность в качественных газетах, а издатели и главные редакторы понимают, что если они планируют оставаться на рынке, то игнорировать саморегулирование им не удастся. Конечно, подобный социальный договор может исполняться только в тех странах, где он складывался десятилетиями путем проб и ошибок, но основываясь на отсутствии строгого государственного контроля и доверия читателей к медиа.