§ 2.2. Объективные условия возбуждения группового производства

Трудовое правоотношение является структурно сложным, единым правоотношением, однако, очевидно, оно не удовлетворяет условию «возникшее по поводу одного и того же предмета между одними и теми же участниками». Групповое производство невозможно, поскольку в трудовых отношениях всегда находятся только 2 субъекта: работник и работодатель.

И.А. Приходько считает, что статья 225.10 АПК РФ имеет в виду «...любые споры, если они отвечают названным условиям, то есть речь идет о любых спорах

252

с множественностью участников спорного правоотношения» .

Но если общим условием является именно «многосубъектность правоотношения», то, что именно под ним понимают разработчики закона? С.А. Алехина, Д.А. Туманов указывают, что в данном случае, если за основу взять, например, деление правоотношений на абсолютные и относительные обнаруживается, что в перввк из них связи субъектов существуют по модели «один к каждому», а во-вторв1х - «один к одному». Но получается, что в каждом из указанных видов связи возникает только между носителем права и противостоящим ему субъектом, но не между теми субъектами, которые противостоят правообладателю. В свою очередь наличие правовой связи между

253

ними говорит о существовании самостоятельного правоотношения .

Поэтому в чистом виде многосубъектное правоотношение может существовать лишь в праве общей собственности, когда, например, каждый из сособственников имеет с другим сособственником правовую связь^{[252] [253].}

А.В. Егоров, критикуя позицию В.В. Яркова относительно предъявления групповых исков по любым требованиям, в том числе по требованиям о присуждении, указывает, что «ни разу в теоретических работах по гражданскому праву нам не встречалась позиция, например, о том, что все вкладчики банка находятся в сложном многосубъектном отношении друг с другом и с банком... Правоотношение в гражданском праве порождается конкретным договором, деликтом, неосновательным обогащением и т.п. Как правило, число участников в нем невелико. Следовательно, норма о едином правоотношении - преграда для группового иска о присуждении»^[254]. Далее автором делается вывод о том, что в настоящий момент в действительности возможны только преобразовательные и установительные иски^[255].

И.А. Приходько приводит пример группового иска с требованием одного из участников права общей собственности о защите общего права, в том числе о признании права, виндикационные или негаторные требования . Так, в одном деле по иску о признании права общей долевой собственности суд кассационной инстанции указал, что «к требованию истца прис о единило св более чем пятв лиц, предмет заявленного иска у них один и тот же, данные лица являются участниками одного правоотношения» . Следует отметитв, что данная практика не является повсеместной и вопрос о рассмотрении дела в порядке главв1 28.2 АПК РФ по аналогичным делам решается противоположно. В частности, в одном из дел по иску о признании права собственности на земельные паи (доли) в праве общей собственности на земельный участок суд кассационной инстанции указал, что «предмет заявленного иска сформулирован таким образом, что каждое из лиц, присоединившихся к требованию, просит признать за ним право собственности на долю в определенном размере, то есть не является общим для всех. Указанные лица являются участниками однородных правоотношений, но не одного спорного правоотношения, субъектами которого являются истец-представитель и ответчик... Таким образом, каждое из присоединившихся лиц имеет самостоятельные требования к ответчику... Поскольку в данном случае отсутствует квалифицирующий признак иска в защиту группы лиц, а именно: участие группы в едином правоотношении, требование группы лиц в составе 462 человека о признании их участниками спорного правоотношения в порядке главы 28.2 АПК РФ удовлетворению не подлежит» .

В этой связи интересно еще одно дело, приводимое некоторыми авторами в качестве примера положительного решения вопроса о возбуждении группового производства. По одному из дел по иску ЖСК и присоединившихся лиц (членов ЖСК) о признании нежилого помещения общим имуществом собственников многоквартирного дома первоначально вопрос о рассмотрении дела в порядке ^{[256] [257] [258] [259] главы 28.2 АПК РФ был решен положительно. Однако при пересмотре решения суда в кассационном порядке ФАС Московского округа указал, что судам нижестоящих инстанций «следовало, учитывая организационную форму истца (жилищно-строительный кооператив), принимая во внимание положения АПК РФ (в том числе главы 28.2 «Рассмотрение дел о защите прав и законных интересов группы лиц»: ст. ст. 225.10 - 225.17; § 1 «Подведомственность» главы 4 «Компетенция арбитражный судов»: ст. ст. 27 - 33), и. 4 ст. 218 Гражданского кодекса Российской Федерации, Постановление Пленума ВС РФ, Пленума ВАС РФ № 10/22 от 29 апреля 2010 года, Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 21 июля 2009 года № 132 исходя из предмета и оснований заявленных исковых требований, установить, возможно ли было присоединение к настоящему иску в качестве соистцов - членов ЖСК»[260] и направил дело на новое рассмотрение. При новом рассмотрении дела арбитражный суд первой инстанции привлек членов ЖСК (то есть первоначально лиц, присоединившихся к требованию ЖСК) в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора[261].}

Таким образом, практика возбуждения группового производства по искам о признании права общей собственности является противоречивой. И даже такой категоричный вывод ученых о том, что иски о защите общего права подпадают под условие о едином правоотношении, можно поставить под сомнение.

В силу ст. 225.12 АПК РФ в порядке, установленном главой 28.2 порядке, могут быть рассмотрены дела по корпоративным спорам. Однако хотя единство в корпорациях очевидно, трудно сказать, что все существующие внутри них связи представляют собой единое правоотношение. Так, например, несмотря на частую множественность акционеров, каждый из них находится в самостоятельном обязательственном правоотношении с акционерным обществом, но не в отношениях друг с другом^[262]. А, следовательно, указанные дела не могут подпадать под условие, установленное ст. 225.10 АПК РФ, в указанном понимании арбитражных судов.

Е.А. Суханов отмечает, что структура содержания гражданских правоотношений может быть комплексной, включать в себя структурные образования, которые могут существовать и в качестве самостоятельных правоотношений. Такую структуру, например, имеет правоотношение, возникшее на основе договора на проведение опытно-конструкторских работ по созданию оборудования, его поставки, осуществлению его монтажа и проведению пусконаладочных работ. В этом случае в комплексную структуру возникшего правоотношения оказались включенными элементы правоотношений, вытекающих из соответствующих договоров. Но данные структурные образования являются составными частями более сложной, цельной структуры, представляющей собою единое правоотношение^{[263] [264]. Однако получается так, что структурная сложность указанного обязательственного правоотношения обусловлена соответствующим условием договора, такого как предмет.}

Возможным примером многосубъектного правоотношения, которое бы отвечало объективному условию, может служить отношение, возникающее в рамках договора простого товарищества. Групповой иск может быть предъявлен на основании п. 4 ст. 1044 ГК РФ , в силу которой товарищи, понесшие убытки вследствие сделок, совершенных товарищем от имени всех товарищей, в отношении которых его право на ведение общих дел было ограничено, вправе требовать их возмещения.

Несмотря на то, что норма ч. 1 ст. 225.10 АПК РФ имеет в виду единое материальное правоотношение, считаем важным обратиться к теории гражданских процессуальных правоотношений для того, чтобы еще раз проиллюстрировать проблему неразработанности концепции единого правоотношения в теории права применительно к отраслевым наукам. Так, в науке гражданского процесса вопрос о гражданских процессуальных отношениях также является спорным^[265]. Приведем лишь некоторые точки зрения.

М.А. Гурвич называл право и обязанность суда рассмотреть дело в связи с правомочиями сторон и других лиц, участвующих в деле, а также обязанностями других участников процесса и их правами, комплексным гражданским процессуальным отношением^{[266] [267]}. По мнению М.А. Гурвича, в комплексное гражданское процессуальное правоотношение охватывает целую систему элементарных правоотношений.

Н.А. Чечина говорила, что гражданские процессуальные правоотношения в

отличие от иных правоотношений существуют всегда как составные части

определенной системы, т.е. все они находятся во взаимной и обязательной связи

друг с другом. Число процессуальных правоотношений зависит от количества

лиц, участвующих в процессе, и от содержания действий, совершаемых этими 268

лицами .

К.И. Комиссаров указывал, что процессуальное правоотношение - сложное явление, не потому, что оно будто бы состоит из неограниченного множества себе подобных, но более узких, элементарных правоотношений, а потому, что в нем «собираются» в единый комплекс различные процессуальные правомочия и соответствующие процессуальные действия. По своему составу оно многосубъектно^[268].

Как видно, несмотря на то, что теория процессуалвнвк отношений в науке гражданского процесса имеет высокую степенв проработки, вопрос о том, является ли процессуалвное правоотношение единым с множеством элементарных правоотношений или же представляет собой сложно-структурное образование, остается нерешенным.

Поэтому следует признать: существует проблема, что такое «единое правоотношение». К сожалению, специальные исследования, посвященные указанной проблеме, как в общей теории права, так и в отраслевых науках, не проводились.

Таким образом, практически все реально существующие материальные отношения не подпадают под условие о едином правоотношении. И лишь некоторые из них могут ему соответствовать. Как следствие, в практике арбитражных судов зачастую вопрос о возбуждении группового производства разрешается отрицательно. Помимо уже указанных выше случаев отказа в рассмотрении иска по правилам группового производства можно привести следующие примеры. В частности, в деле по иску о взыскании убытков суд апелляционной инстанции отметил, что «указанные в исковом заявлении лица являлись владельцами облигаций, при этом участниками единого правоотношения не являлись, поскольку каждый из них, приобретя облигации у эмитента, стал участником самостоятельного правоотношения по облигационному займу со своим количеством облигаций, объемом прав и обязанностей,... следовательно, отсутствует квалифицирующий признак иска в защиту группы лиц»^[269]. В другом деле арбитражный апелляционный суд, не ссылаясь на условие о едином правоотношении, сделал, по сути, вывод о несоблюдении данного условия, указав, что «оспариваемые правоотношения (возникшие между истцом-представителем и соответчиками), не затрагивают и не могут затрагиватв интересв1 лиц, подписавших заявления о присоединении к

271

исковв1м требованиям...»

Как следствие, институт группового иска становится маловостребованным, правовые нормв1 утрачивают свое значение в правоприменении: закон, не применяемый, либо применяемый изредка, деградирует . Следователвно, необходимо выработать иной критерий, иное условие для возбуждения производства о защите прав и законных интересов группы лиц.

Необходимо отметить, что, несмотря на жесткость условия о едином правоотношении, арбитражные суды возбуждают и рассматривают дела по правилам главы 28.2 АПК РФ. Так, по одному из дел Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области в определении о назначении дела к судебному разбирательству указал, что на установленную судом дату к требованию о защите прав и законных интересов группы лиц в порядке статьи 225.14 АПК РФ присоединились 88 участников. Иск рассматривался по правилам главы 28.2 АПК РФ^{[270] [271] [272].}

Из указанных позиций арбитражных судов можно сделать вывод о том, что даже для судов условие о «едином правоотношении» является обременительным, и, следовательно, они пытаются обойти прямое исследование вопроса об участии предполагаемых членов группы в одном и том же правоотношении. Суды формально указывают о соблюдении условий возбуждения группового производства, или вообще умалчивают об этом, указывая лишь на рассмотрение дела по правилам группового производства.

Такая практика, по нашему мнению, является сомнительной, поскольку нарушается единообразие в толковании норм АПК РФ. Но, с другой стороны, что делать судам в том случае, если усматривается, что количество потенциальных участников многочисленной группы будет составлять несколько сотен, тысяч или даже миллионов? Получается, что тот или иной арбитражный суд столкнется с проблемой возникновения множества отдельных производств только потому, что законодателем недостаточным образом урегулированы объективные условия возбуждения группового производства.

Обратимся к зарубежному опыту, а именно опыту стран, где институт группового иска зародился и успешно функционирует.

Так, в Англии Правила гражданского судопроизводства предусматривают две разновидности группового производства: 1) представительское

разбирательство (representative proceedings); 2) групповые иски в соответствии с «приказом о групповом разбирательстве» (group litigation order) . Данные формы имеют ряд существенных различий, в том числе, и в условиях возбуждения производства по делу.

Для представительского разбирательства (representative proceedings) действующее законодательство^{[273] [274] предусматривает следующее правило: если более чем одно лицо имеет аналогичную (такую же) заинтересованность в иске, то - а. иск может быть подан; или Ь. суд может выдать приказ о предъявлении иска от имени лиц, имеющих аналогичную заинтересованность, одним или несколькими лицами, действующими в качестве представителей иных лиц, имеющих указанную заинтересованность.}

В Англии камнем преткновения было буквальное и узкое толкование судами формулировки закона «если несколько лиц имеют такую же заинтересованность в иске». Так, в деле Markt and Со Ltd v. Knight SS Co Ltd (1910) Апелляционный суд постановил, что «если предполагаемая группа истцов подает иск с одним и тем же основанием, это все же недостаточно, как и того, что их иски касаются крайне схожих фактов и, возможно, связанв1 с одним и тем же происшествием. Наличие или даже возможноств разных возражений на иск исключала возможноств предъявления представительского иска»^{[275] [276] [277]. Таким образом, в указанном деле было закреплено весьма жесткое требование по отношению к термину «одна и та же заинтересованность», и, как следствие, большое количество исков, предъявляемых как представительские, не имели успеха не только в самой Англии, но и в других юрисдикциях .}

В указанном случае не трудно провести аналогию с нормой ст. 225.10 АПК РФ, где закреплено подобное положение. И как следствие, представительское разбирательство не популярно в Англии. Но как указывают авторы, возможно, с принятием Правил гражданского судопроизводства суды стали делать акцент на понятии общего интереса (common interest) и отличать его от идентичности исковых требований . Так, в деле Independiente Ltd v. Music Trading On-Line (HK) Ltd (2003) намечен более либеральный подход к понятию «такой же интерес». В своем решении суд указал, что «Положения Правил гражданского судопроизводства... подчёркивают необходимость толкования понятия «аналогичная заинтересованность» и гибкого применения положений правила 19.6 ПГС в соответствии с основополагающей целью (указанной в Части 1 ПГС). Соответственно встают три вопроса: имеют ли члены предполагаемой группы 1) общий интерес, 2) общую претензию и 3) выгодно ли требуемое истцами средство правовой защиты по своей природе?»^[278]

Несмотря на указанный прецедент не все разделяют оптимизм относительно применения института представительского иска^[279]. В частности, Дж. Сорабджи указывает, что, несмотря на усилия, предпринятые для дальнейшего развития

по

института представительского иска, он плохо развивается. Исследователь

указывает, что условия для предъявления группового иска, закрепленные в

Правиле 23 Федеральных правил гражданского судопроизводства США, впервые

были выработаны в практике английских судов, однако не были восприняты

законодательством. И именно поэтому необходимо обратиться к опыту США,

чтобы создать новую форму группового иска в Англии, которая, возможно,

281

заменит институт представительского иска .

Вторая и главная форма группового производства в английской правовой системе - это групповые иски в соответствии с «приказом о групповом разбирательстве» (group litigation order). В силу правила 19.10 ПГС: «Приказ о групповом разбирательстве означает приказ, обеспечивающий управление делом в отношении исков, которые касаются общих или взаимосвязанных вопросов права и факта («вопросы по приказу о групповом разбирательстве»)». «Общие вопросы» в приказе о групповом разбирательстве могут быть основаны на любых формах гражданских правонарушений и недобросовестных действий. Необходимо лишь показать наличие «общих или взаимосвязанных вопросов права и факта»^{[280] [281] [282].}

Таким образом, объективное основание («общие вопросы») возбуждения дела по групповому иску в соответствии с приказом о групповом разбирательстве являются более простым и гибким, и, следовательно, указанная процедура широко используется для предъявления различных исков к крупным компаниям о возмещении чисто финансового ущерба.

В США в соответствии с Правилом 23 Федеральных правил гражданского процесса относительно объективных условий закреплены следующие положения: во-первых, имеются вопросы права или факта, общие для группы; во- вторых, выдвигаемые представительными сторонами требования или возражения однотипны требованиям или возражениям группы.

Первое требование также известно как требование «общности» (commonality). Данное условие является фундаментальным для групповых исков, поскольку цели группового производства достигаются только тогда, когда участники группы разделяют общие вопросы права или факт^[283]. При этом, несмотря на большую важность этого условия, суды практически не имели сложностей при определении этого требования^[284], возможно, потому что «сложно представить такую ситуацию, в которой не будет существовать общих вопросов права или факта»^[285]. Несмотря на указанное обстоятельство, в судебной практике возник ряд вопросов:

- сколько общих вопросов требуется?

- должны существовать и вопросы факта и вопросы права, или достаточно одного из них?

- общий вопрос должен иметь центральное значение в деле, или же это может быть любой общий вопрос?

- будет ли соблюдаться требование общности, если есть вопросы общие дня некоторых участников, но не для всех?

Ответы на часть этих вопросов были даны в недавнем деле, которое пробудило новый интерес к проблеме «общих вопросов». В деле Wal-Mart Stores, Inc. v. Dukes^[286] суд указал, что «условие об общности требует, чтобы истцы доказали, что участникам группы был причинен одинаковый вред. Это не просто означает, что они все пострадали от нарушения одной и той же нормы права... Их требования должны зависеть от общего утверждения, например, утверждение о дискриминации со стороны одного и того же руководителя. Более того, такой

общий предмет спора должен иметь такой характер, чтобы было возможно

принятие решения в отношении всей группы, - которое означает, что определение

правдивости или ложности утверждения будет разрешать вопрос, который

является центральным для действительности каждого отдельного требования при 288

данном подходе»

Из этого решения можно сделать вывод, что для того, чтобы было соблюдено требование общности, закрепленное в Правиле 23 (a)(2), поскольку суды ориентируются не на количественные, а на качественные характеристики^{[287] [288] [289], необходимо, чтобы существовал всего лишь один общий вопрос или права, или факта. Однако данный вопрос должен иметь центральное решающее значение для многочисленной группы. При этом, как свидетельствует судебная практика, не обязательно, чтобы общий вопрос применялся ко всем участникам многочисленной группы, достаточно чтобы он был общим для большинства участников группы.}

В связке с требованием общности всегда идет требование типичности. Условие типичности концентрирует внимание на исследовании соотношения между требованиями (возражениями) представительной стороны и требованиями (возражениями) всей группы лиц.

Существуют некоторые сомнения относительного точного смысла требования «типичности». Некоторые суды признавали, что иски представителей

290

типичны, когда они совпадают с исками других участников группы , но данный критерий не применялся как общее правило. Однако было признано, что слишком жестким условием является такое условие о «совпадении» исков, которое предполагает, что иски представителей должны практически быть идентичны искам отсутствующих участников группы^[290]. Таким образом, совершенно верно, некоторые суды отметили, что типичные иски не обязательно должны быть идентичны один другому. Типичность присутствует, если требования и возражения представителей остальных членов группы основаны на одном событии или на одной и той же правовой концепции^[291]. Индивидуальные исковые требования всех участников многочисленной группы лиц могут не быть абсолютно идентичными, но общая их схожесть должна быть очевидна для суда^[292]. Существенные различия в сумме требований могут рассматриваться как «нетипичность», но это не препятствует групповому производству^[293].

В практике американских судов была отмечено, что «между требованиями типичности и общности наблюдается тенденция к слиянию»^[294]. И соответственно возникал вопрос, как отграничивать эти два различных требования. Так, в некоторых судебных решениях эти две категории разграничивались следующим образом: традиционно требование об общих вопросах отражает характеристики группы как целого, в тоже время требование типичности отражает индивидуальные характеристики^[295].

Таким образом, законодательство США закрепляет достаточно четкие объективные условия (критерии) для возбуждения группового производства. Это обстоятельство предопределило широкое использование института группового иска в США.

Вернемся к российскому законодательству. Для того чтобы институт группового иска стал действительно работающим, представляется необходимым законодательное закрепление более четких условий, позволяющих отнести спор к категории групповых исков, исключающих оценочные понятия и использующих устоявшиеся термины^[296], имеющие однозначное толкование и понимание судами. При этом следует учесть зарубежный опыт. По-нашему мнению, было бы правильным использовать устоявшиеся в законодательстве и судебной практике США категории «вопросы права и факта, общие для группы» и категорию «типичные требования».

Так, в юридической литературе высказано мнение о том, что относительно объективных условий возбуждения группового производства в качестве вопросов права можно отнести однородность предмета требований и единый используемый способ защиты, а в качестве общих вопросов факта следует закрепить однородность фактических оснований, из которых возникли требования^[297]. Аналогично объективные условия возбуждения группового производства были закреплены в проекте главы 22.2 ГПК РФ^[298]. В настоящий момент данная точка зрения полностью воспринята и в Концепции единого ГПК РФ^[299]. Кроме того, данная позиция использована не только на уровне законопроектов и концепций, но и уже реализована законодателем в виде отдельного закона: Кодекс административного судопроизводства РФ в п. 1 и п. 4. ч. 1 ст. 42 в качестве оснований для обращения в суд с коллективным административным иском указаны данные условия.

Однородность предмета требований как критерий означает, что все члены группы имеют совпадающие по характеру требования. Однородность фактических оснований предполагает, что спор возник в связи с каким-либо одним действием ответчика, который причинил вред множеству лиц, например, в случае опубликования проспекта эмиссии, в которой содержались недостоверные сведения, или в случае, когда осуществляется деятельность, загрязняющая окружающую среду. В указанных случаях участники группы могут предъявить требование о возмещении вреда, причиненного таким действием ответчика. Кроме того, под однородностью фактических оснований следует понимать также и случаи, когда имеет место не одно единое для всех действие ответчика, а несколько аналогичных нарушений, например, в случае невыплаты заработной платы множеству работников предприятия.

Единый используемый способ защиты означает, что все участники группы избрали один из способов защиты, предусмотренных гражданским законодательством. Применительно к административному судопроизводству способы защиты закрепляются в ст. 124 КАС РФ: 1) о признании не действующим полностью или в части нормативного правового акта, принятого административным ответчиком; 2) о признании незаконным полностью или в части решения, принятого административным ответчиком, либо совершенного им действия (бездействия); 3) об обязанности административного ответчика принять решение по конкретному вопросу или совершить определенные действия в целях устранения допущенных нарушений прав, свобод и законных интересов административного истца; 4) об обязанности административного ответчика воздержаться от совершения определенных действий; 5) об установлении наличия или отсутствия полномочий на решение конкретного вопроса органом государственной власти, органом местного самоуправления, иным органом, организацией, наделенными отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностным лицом.

В судебной практике сложилось также понимание существующего в других правопорядках условия о типичности требований участников группы. Так, правильной по существу является правовая позиция, закрепленная в Постановлении ФАС Поволжского округа от 21.12.2011 по делу № А65- 2305/2011, согласно которой «Законодательная регламентация групповых исков (глава 28.2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) представляет собой такую процедуру их рассмотрения, которая направлена на рассмотрение одинаковых по характеру требований многочисленной группой лиц к одному ответчику в рамках одного дела»^[300].

Следует отметить, что выделенные в науке и воспринятые законодателем в Концепции единого ГПК РФ и КАС РФ объективные условия (основания) отвечают мировым тенденциям развития группового производства, отражают многолетнюю практику использования данного института в зарубежном гражданском процессе, а также взаимодействуют с институтами российского гражданского процесса и не являются слепым копированием зарубежного законодательства.

Предложенный термин «однородности», используемый при закреплении объективных условий возбуждении группового производства, конечно, не полностью будут исключать оценочность. Тем не менее, они устраняют узкое толкование критериев, с помощью которых можно отнести тот или иной спор категории групповых исков. Закрепление в процессуальном законодательстве указанных выше условий позволит отойти от созданной судебной практикой концепции «единого правоотношения», которая в настоящий момент сдерживает развитие (и даже больше, делает невозможным) использование группового иска как признанного в мировой практике средства защиты больших групп лиц.