Соглашение об управлении хозяйственным партнерством

Бесспорным венцом усилий Минэкономразвития России и стоя­щих за ним адвокатских и бизнес-кругов является внедрение в отече­ственное законодательство соглашения об управлении хозяйственным партнерством, содержание которого (ст.

Такое соглашение подлежит обязательному заключению уже при создании (учреждении) партнерства, ибо оно определяет как права

и обязанности участников партнерства, не предусмотренные законом, так и права и обязанности лиц, не являющихся участниками партнер­ства, а также и самого партнерства в целом и порядок и сроки их осу­ществления. Сторонами такого соглашения должны быть все участни­ки партнерства (первоначальные варианты этого закона предусматри­вали возможность заключения такого соглашения лишь некоторыми его участниками и даже заключения нескольких таких соглашений

различными участниками одного партнерства, что, как впоследствии поняли даже его разработчики, грозило созданием ситуаций, выходя­щих за рамки здравого смысла). Одновременно его участниками могут

быть любые третьи лица (включая, следовательно, не только сторон­них инвесторов, банки-кредиторы и различных «бизнес-ангелов», но и,

например, высоких должностных лиц, которым запрещено прямое участие в предпринимательской деятельности), а также и само парт­нерство в целом (не вполне ясно, правда, каким образом оно сможет

стать участником соглашения уже в процессе своего создания, т.е. еще

не успев стать юридическим лицом - субъектом гражданского права).

Согласно п. 1 и 2 ст. 18 Закона о хозяйственных партнерствах «си­стема, структура и полномочия органов управления партнерства, по­рядок осуществления ими деятельности и прекращения деятельности», а также порядок образования этих органов определяются соглашением об управлении партнерством. Поскольку этот закон предусматривает

обязательное создание лишь одного - единоличного - органа парт­нерства, избираемого из числа его участников, то создание всех осталь­ных (коллегиальных) органов не является обязательным.

Именно данное соглашение согласно закону предусматривает «по­рядок и условия осуществления участниками партнерства своих прав

и исполнения своих обязанностей, в том числе связанных с участием в управлении партнерством, распоряжением долями участия в парт­нерстве, включая права участников партнерства требовать продажи другими участниками партнерства своей доли в партнерстве заранее

определенным участникам партнерства или третьим лицам». Очевид­но, что такая диспозитивная (т.е. «демократическая» по самой своей

сути) норма, предоставляющая участникам соглашения максимальные

возможности определения взаимных прав и обязанностей, призвана

полностью исключить действие императивной (т.е.

гражданских правоотношений возможность осуществлять принадле­жащие им гражданские права по своему усмотрению.

К этому необходимо добавить, что в соответствии с законом со­глашение об управлении хозяйственным партнерством может уста­навливать:

- права участников партнерства на участие в управлении им, непро­порциональные размеру принадлежащих им долей в складочном ка­питале (включая, например, предоставляемое лишь некоторым из них

право вето по определенным вопросам);

- непропорциональное участие в распределении прибыли, в по­крытии расходов и различных затрат, связанных с деятельностью парт­нерства;

- ограничения на определенный срок права участников партнер­ства или иных лиц на финансовое, личное трудовое или иное участие в деятельности иных юридических лиц, осуществляющих деятельность,

соответствующую предмету деятельности партнерства;

- случаи, порядок и условия выкупа (в том числе принудительно­го) принадлежащей участнику партнерства доли в складочном капи­тале партнерства другими участниками партнерства;

- особые права участников при выходе из партнерства «в зависи­мости от наступления или ненаступления определенных условий».

Доля участника в складочном капитале партнерства в силу усло­вий рассматриваемого соглашения может не иметь ничего общего с ее

формальной оценкой (например, ³/₄ долей могут не давать их облада­телю ни права голоса, ни возможности получать дивиденды, но возла­гать на него обязанность нести все убытки), о чем, разумеется, не мо­жет знать ее потенциальный приобретатель. Поэтому последнему при приобретении такой доли придется заключить соответствующее согла­шение со всеми участниками партнерства относительно объема пере­ходимых к нему прав и обязанностей своего правопредшественника, которое одновременно является (а точнее, видимо, становится) «не­отъемлемой частью соглашения об управлении партнерством».

Соглашение об управлении партнерством подлежит нотариальному

удостоверению и в дальнейшем хранится у нотариуса по месту нахо­ждения партнерства, а его содержание является строго конфиденци­альным. При этом конфиденциальной является информация не толь­ко об условиях участия в партнерстве его участников и третьих лиц,

но даже и о содержании его деятельности. Впрочем, на наличие тако­го соглашения и на участие или неучастие в нем самого партнерства

должно быть указано в его уставе, подлежащем государственной реги­страции. Появление в законе этого «сигнального флажка» для третьих

лиц - несомненный результат компромисса, аналогичного тому, ко­торый был достигнут при формулировании п. 3 ст. 67² проекта новой редакции ГК РФ. Кроме того, единоличный исполнительный орган

партнерства вправе предоставлять его контрагентам некоторые сведе­ния о содержании такого соглашения, «в том числе о характере и об объеме вытекающих из такого соглашения собственных полномочий и полномочий иных органов управления партнерства на совершение и (или) одобрение тех или иных действий либо сделок» (иначе о та­ких полномочиях не узнает никто, кроме участников соглашения).

Наконец, нарушение участниками условий соглашения о партнер­стве может стать основанием для признания в судебном порядке не­действительными решений органов управления партнерства, а так­же сделок, совершенных партнерством или стороной соглашения об управлении партнерством в нарушение такого соглашения (по­следнее, впрочем, допустимо только в случаях, если будет доказано, что другая сторона договора знала или должна была знать об ограни­чениях, предусмотренных соглашением об управлении партнерством).

Таким образом, соглашение об управлении хозяйственным парт­нерством - не просто разновидность корпоративного соглашения. По своему содержанию и значению для управления деятельностью

партнерства оно выходит далеко за рамки представлений об акционер­ном соглашении, сложившихся в европейском корпоративном праве. Стоит, в частности, напомнить, что даже во французском «упрощенном акционерном обществе» (SAS) важнейшие правомочия, составляющие базу управления деятельностью такой корпорации, в силу закона осу­ществляют только его участники, но не третьи лица. Так, именно за­кон, а не соглашение участников императивно определяет вопросы, решения по которым должны быть приняты только его акционерами

(но не третьими лицами), причем единогласно: о запрете или об огра­ничении отчуждения акций третьим лицам, о передаче миноритария­ми своих акций основным акционерам, о возложении на членов об­щества дополнительных обязанностей и некоторые другие (в частно­сти, связанные с ликвидацией общества). Более того, наиболее важные

решения - об изменении размера капитала общества и о его оплате, о реорганизации (слиянии, разделении, преобразовании) и ликвида­ции общества, об утверждении годового отчета и размера прибыли - также по прямому указанию закона должны приниматься исключи­тельно общим собранием его участников (decisions collectives). Иными словами, императивные нормы закона и здесь предусматривают до­статочно жесткие границы свободы усмотрения участников корпора­ции и тем более третьих лиц.

С этой точки зрения можно отметить, что соглашение об управ­лении хозяйственным партнерством предоставляет своим сторонам, в том числе любым третьим лицам, не участвующим в партнерстве, беспрецедентные возможности управления такой корпорацией, ис­ключающие для отдельных из них (наиболее влиятельных или эконо­мически сильных) как необходимость каких-либо взносов в ее иму­щество, так и любой риск и ответственность за результаты своей дея­тельности. Как отметил Совет при Президенте РФ по кодификации

и совершенствованию гражданского законодательства, обсуждавший

этот институт еще на стадии законопроекта, строгая конфиденци­альность таких соглашений наряду с неограниченной возможностью участия в них (и в самих партнерствах) третьих лиц и партнеров с са­мыми разными привилегиями позволяет полностью вывести управ­ление партнерством за его пределы, сосредоточив его в руках третьих лиц, не несущих никаких обязанностей ни перед партнерами, ни пе­ред партнерством, что заставляет поставить вопрос: в чем состоит ре­альная цель введения в отечественный правопорядок такой фиктив­ной корпорации?^[148]

Если эта цель заключается не в стремлении привлечь в отечествен­ную экономику инвесторов, отмывающих незаконно полученные до­ходы и (или) занимающихся запрещенной им предпринимательской деятельностью, то во всяком случае очевидно желание предоставить

бизнесу максимальную свободу в духе западноевропейских либераль­ных концепций XIX в. (и американских «неолиберальных» взглядов конца XX в.), от которых давно начал отходить современный рынок. Законодательство о хозяйственных партнерствах, созданное сторон­никами такого подхода - облеченными властью отечественными эко­номистами, по степени закрепленной в нем свободы экономической

деятельности и диспозитивности его норм, безусловно, далеко опере­жает любой аналогичный зарубежный образец. Вряд ли, однако, по­добное лидерство должно составлять предмет гордости лиц, приняв­ших участие в его появлении.