<<
>>

Корпоративные соглашения в зарубежном праве

Корпоративные соглашения играют разную роль и имеют разное

содержание в европейском континентальном и в англо-американском корпоративном праве. В западноевропейских правопорядках соглаше­ния участников торговых и других товариществ традиционно опре­деляли как статус их участников, так и статус таких корпораций (не­правосубъектных в гражданско-правовом смысле).

В последние годы

возможность определенным образом варьировать статус участников корпораций, хотя и в весьма ограниченном объеме и не без колеба­ний, стала признаваться судебной практикой и за участниками объеди­нений капиталов (прежде всего в их классической форме акционер­ных обществ), обычно в виде права на заключение договоров, опреде­ляющих совместное голосование.

Иногда эти договоры как направленные на достижение совместной цели признаются разновидностями простого товарищества (товарище­ства гражданского права) и даже прямо именуются договорами о син­дикате (Syndikatsvertrage) (что особенно характерно для австрийского

корпоративного права). Этот взгляд долгое время господствовал в за­падноевропейской доктрине и лишь в последнее двадцатилетие стал подвергаться сомнению, поскольку соглашения об обязанности го­лосования заключаются не для достижения совместной хозяйствен­ной цели, а для обеспечения взаимного влияния на деятельность кор- порации[138]. Поэтому теперь они чаще рассматриваются как «договоры,

связывающие право голоса» (Stimmrechtsbindungsvertrage) или «дого­воры, связывающие акционеров» (Aktionerbindungsvertrage), т.е. дого­воры об осуществлении прав акционеров, причем касающиеся глав­ным образом или даже исключительно права на голосование. Во фран­цузском корпоративном праве такие соглашения (conventions de vote) в принципе могут касаться только голосования акционеров и только на конкретном собрании (а не в течение какого-либо срока), а также подвергнуты другим серьезным ограничениям.

В европейском континентальном праве общепризнана обязатель­ственно-правовая, а не корпоративная природа таких соглашений. Из этого вытекает их обязательность только для их сторон, но не для

корпорации в целом. Иначе говоря, в случае нарушения такого догово­ра одним из участников на него может быть возложена договорная от­ветственность в виде обязанности компенсировать другим участникам убытки или уплатить заранее согласованную неустойку, но результаты его голосования и принятые корпорацией решения остаются юридиче­ски действительными и не могут быть оспорены по этому основанию.

Здесь обычно не признается и возможность участия в таких согла­шениях третьих лиц, не являющихся членами корпорации, ибо только

эти последние определяют цели ее деятельности, закрепляют их в уставе и определяют ее судьбу, а потому только они вправе участвовать в фор­мировании воли корпорации (тем более, что третьи лица путем получе­ния господства над голосами участников могут получить возможность

влиять на решения корпорации, риск и последствия которых будут нести не они, а участники корпорации)1. Отрицательное отношение к участию третьих лиц в корпоративных соглашениях объясняется также и тем, что

на них не распространяются традиционные корпоративные обязанно­сти действовать добросовестно и в интересах корпорации в целом (ко­торые не без влияния американского права иногда именуются «фиду­циарными обязанностями» участника корпорации).

Такими договорами во всяком случае нельзя менять императивно

закрепленную законом структуру корпорации, лишать других лиц пра­ва голоса, покупать чужие голоса либо иным образом злоупотреблять

предоставленным правом или действовать в противоречии с «добры­ми нравами» (gegen die guten Sitten). Еще в решении от 16 марта 1904 г.

Верховный суд Германской империи (Deutsche Reichsgericht) указал, что

установленная соглашением двух участников общества с ограничен­ной ответственностью обязанность взаимно поддерживать друг дру­га на выборах членов наблюдательного совета противоречит «добрым

нравам». Аналогичная позиция была занята этим судом в решени­ях от 7 июня 1908 г. (относительно признания договорной обязанно­сти участника общества с ограниченной ответственностью голосовать

по воле и указаниям третьего лица — потенциального приобретателя

его доли в обществе), а также в решениях от 7 апреля 1906 г. и 20 июня

1916 г. (относительно признания обязанности покупателя доли в об­ществе с ограниченной ответственностью согласовывать свое голосо­вание с ее продавцом)[139] [140].

Принципиальная допустимость соглашений об обязательном го­лосовании была признана германской судебной практикой лишь в 30-е годы прошлого века и подтверждена в 60-е годы уже примени­тельно к акционерным обществам. При этом «договоры о связанном голосовании» (Stimmbindungsvertrage) допускаются здесь лишь в отно­шении согласованного по конкретным вопросам голосования на кон­кретных собраниях акционеров или на определенный период на всех собраниях, если при этом не происходит скупки голосов, не наруша­ются императивные принципы акционерного права и «добрые нравы» (например, запрещено голосование по указанию акционера, не участ­вующего в голосовании).

Французская судебная практика признала такие соглашения только

в середине 60-х годов прошлого века, при этом доктрина по-прежне­му исходит из возможности их заключения только в исключительных случаях и в интересах самой корпорации. Соглашения о голосовании

возможны здесь лишь в отношении голосования акционеров на кон­кретном собрании (а не в течение какого-либо срока), если при этом

они не лишаются права на участие в управлении делами общества и не нарушаются интересы общества в целом (срочные или бессрочные ак­ционерные соглашения о голосовании допускаются только в «упро­щенных акционерных обществах» - SAS). В последние годы допуска­ются также «преференциальные соглашения», ограничивающие пе­редачу (отчуждение) акций. Содержание акционерного соглашения должно быть известно как обществу в целом, так и органу по контро­лю за финансовыми рынками[141].

Как уже отмечалось, в итальянском ГК общие нормы о корпора­тивных соглашениях появились в 2003 г., причем в значительной мере

в силу национальных особенностей развития корпоративного права

(последовавшего в это время формального признания обществ с огра­ниченной ответственностью самостоятельным видом юридических

лиц). Согласно этим императивным правилам содержание последних не может противоречить императивным нормам закона, а их предмет

и срок действия весьма ограничены; в публичных компаниях такие соглашения также имеют публичный характер.

Наиболее широко такие договоры признаются швейцарской су­дебной практикой, которая после ряда сомнений все же допустила возможность заключения исключительно между участниками малых (частных, а не публичных) акционерных обществ взаимных догово­ров не только о согласованном голосовании, но и о предварительной или преимущественной покупке акций, о возложении на акционеров

некоторых дополнительных обязанностей (воздержание от взаимной

конкуренции, неразглашение определенной информации) или о пре­доставлении им дополнительных прав (на получение информации и даже на участие в принятии некоторых решений), рассматривая их как договоры об осуществлении прав акционера, но твердо основы­ваясь при этом на их обязательственно-правовой природе, не влияю­щей, следовательно, на взаимоотношения участника такого договора

и акционерного общества в целом1.

Современная судебная практика Германии и Австрии в ряде своих решений рассматривает условия акционерного соглашения в качестве

обязательных для общества в целом, если его участниками являются

все без исключения участники общества. Однако эта позиция подверг­лась единодушной резкой критике в литературе, где отмечалось, что

такой подход в конечном счете может привести к возникновению «па­раллельного регулирования» статуса корпораций их уставами и кор­поративными соглашениями без соблюдения необходимых «предпи­саний о публичности» (поскольку содержание последних останется неизвестным для третьих лиц, прежде всего для кредиторов корпора­ции), а также нарушит традиционный основополагающий принцип «разрыва» личности и имущества юридического лица (корпорации) и ее участников (членов)2.

В англо-американском корпоративном праве корпоративные со­глашения (shareholders agreements) имеют гораздо большее значение, нежели в западноевропейском праве, поскольку в настоящее время они во многих случаях выполняют функции внутренних документов

(bylaws) закрытых компаний, которыми можно даже отменять или из­менять нормы их уставов («статей объединения» - articles of incorpora­tion). Дело в том, что американское корпоративное законодательство

традиционно было ориентировано на регламентацию статуса публич­ных корпораций и до 60-х годов прошлого века практически не со­держало специальных норм, посвященных закрытым корпорациям. Теперь в корпоративном праве примерно половины штатов появи­лась развернутая регламентация статуса закрытых корпораций, зна­чительно смягчающая его в сравнении со статусом публичных корпо­раций и в некоторых отношениях даже приближающая его к статусу партнерств, а Модернизированный модельный закон о корпорациях (RMBCA) получил посвященное им специальное приложение (Model Statutory Close Corporation Supplement, MSCCS). § 22 MSCCS закрепле­на возможность полной замены внутренних правил (bylaws) закрытой

корпорации заключенным ее участниками корпоративным соглаше­нием (shareholders' agreement).

Возможность менять акционерным соглашением нормы устава ком­пании, в том числе ограничивать полномочия совета директоров, пре­доставлять отдельным участникам «усиленное право голоса», устанав­ливать структуру управления (отличную от предусмотренной уставом)

и типы акций (долей) и т.д., предусмотрена также ст. 17 английского

Закона о компаниях 2006 г.; ограничителем здесь являются достаточно абстрактные требования соответствия такого соглашения «публично­му порядку» и интересам третьих лиц (не только управляющих, наем­ных работников, но также и кредиторов компании). В случае участия в таком соглашении корпорации в целом оно становится обязатель­ным не только для нее, но в определенной мере и для ее контраген­тов; допустимо также участие в нем и различных третьих лиц, не яв­ляющихся участниками корпорации.

При этом англо-американское законодательство о корпорациях

не устанавливает безусловной конфиденциальности содержания кор­поративных соглашений. Напротив, условия таких соглашений, за­ключенных участниками публичных компаний, в основном являют­ся доступными для любых третьих лиц, поскольку подлежат регистра­ции в реестре компаний (в английском праве это требование относится практически ко всем компаниям). В отечественной литературе при ана­лизе корпоративных соглашений в зарубежных правопорядках отмеча­ется даже «тенденция к расширению публичности» таких соглашений[142].

В американском корпоративном праве наиболее развита практи­ка корпоративных соглашений, заключаемых участниками закрытых корпораций. Поскольку последние нередко одновременно являются

и членами советов директоров, принято различать соглашения, заклю­ченные собственно участниками корпораций, и соглашения с участи­ем членов советов директоров (секретные корпоративные соглашения

с участием третьих лиц здесь вовсе не имеют такого распространения,

о котором постоянно говорят их отечественные сторонники). Вторая

группа соглашений, обычно направленная на определенное ограниче­ние свободы принятия решений членами советов директоров, вступает в противоречие с одним из принципов американского корпоративно­го права, согласно которому именно совет директоров (а не участни­ки корпорации) ведет все ее дела. К тому же такие соглашения, веду­щие к «стерилизации» советов директоров корпораций, чаще всего заключаются их мажоритарными участниками в ущерб миноритари­ям. Поэтому в американской судебной практике такие корпоратив­ные соглашения традиционно считались неисполнимыми или даже недействительными.

Например, по одному из дел, рассмотренных судами штата Нью-

Йорк, было установлено, что все три участника закрытой корпорации

заключили между собой соглашение, по которому один из них был вправе и обязан осуществлять управление всеми делами корпорации

в течение ближайших 19 лет. Суды посчитали это грубым нарушением принципа осуществления менеджмента исключительно советом дирек­торов корпорации; более того, они особо подчеркнули серьезное от­ступление содержания такого соглашения от соответствующих зако­нодательных норм, при котором даже не имеет значения, что данным

соглашением никому не причинено никакого вреда. Правда, по дру­гому делу, в котором два участника закрытой корпорации договори­лись о том, что один из них будет ее директором и генеральным ме­неджером «до тех пор, пока он надлежащим образом выполняет эти

свои обязанности», суд штата Нью-Йорк посчитал такие ограничения

свободы действий совета директоров корпорации «несущественны­ми», поскольку указанный руководитель в соответствии с условиями

соглашения может быть во всякое время отозван советом директором при ненадлежащем исполнении своих обязанностей, например, вслед­ствие обнаружившихся недостатков квалификации.

Впоследствии эта практика несколько смягчилась. Так, закрытая корпорация в обеспечение полученного ею кредита передала своему

кредитору миноритарную долю участия; более того, ее мажоритарный участник от имени корпорации в целом обязался перед кредитором до

полного погашения кредита не заключать никаких новых сделок без его согласия как миноритарного участника. Корпорация была учре­ждена по праву штата Делавэр, законодательство которого допускает такие ограничения свободы действий совета директоров корпорации только в случае, когда они прямо указаны в ее учредительных доку­ментах (articles of incorporation), чего в данном случае не было сделано.

Тем не менее Апелляционный суд штата Нью-Йорк четырьмя голо­сами против трех посчитал отсутствие такой записи «техническим де­фектом», который может быть устранен путем соответствующего до­полнения учредительных документов корпорации (order of reformation),

и признал рассматриваемое соглашение действительным.

Наиболее либеральную позицию в этом вопросе занимают суды

штата Иллинойс (на территории которого расположен Чикагский уни­верситет с его «неолиберальной» экономической школой). Верховный

суд этого штата в решении по делу «Галлер против Галлер» (Galler v.

Galler, 1964 г.), ставшем затем принципиальным для таких споров, ука­зал на допустимость соглашений об управлении делами в закрытых корпорациях при одновременном соблюдении следующих условий:

1) сторонами соглашения являются все без исключения участни­ки корпорации;

2) его содержание и исполнение не наносит какого-либо ущерба интересам ни кредиторов, ни миноритариев корпорации;

3) соглашением не нарушаются какие-либо законодательные пред-

писания[143].

Таким образом, даже либеральная американская судебная практи­ка вовсе не занимает позиции безграничного признания любых кор­поративных соглашений, отменяющих или заменяющих любые нор­мы корпоративного законодательства. Впрочем, с 1991 г. § 7.32 RMBCA

разрешает предписывать определенные действия совету директоров корпорации единогласно заключенным соглашением ее участников.

3.

<< | >>
Источник: Суханов Е.А.. Сравнительное корпоративное право. 2014

Еще по теме Корпоративные соглашения в зарубежном праве:

  1. Корпоративные соглашения в российском гражданском праве
  2. Вопрос 53. В корпоративном праве встречается термин «акционерное соглашение». Что оно собой представляет?
  3. § 2. корПоративные Соглашения 1. Понятие и значение корпоративного соглашения
  4. «Прокалывание корпоративной маски» в американском и английском корпоративном праве
  5. Соглашение народа Англии и местностей, в нее входящих, для утверждения прочного мира, основанного на общем праве, свободе и общей для всех безопасности (3-я редакция «Народного соглашения»), 15 января 1649 г.
  6. §1. Значение и признание акционерных соглашений в доктрине и законодательстве России и зарубежных стран
  7. Понятие холдинга в зарубежном праве
  8. Системы управления корпорациями в зарубежном праве
  9. Раздел IV Основные изменения в праве зарубежных стран в XX в.
  10. Понятие и признаки корпораций в российском и зарубежном праве
  11. § 1. ИНСТИТУТ УПРАВЛЕНИЯ КОЛЛЕКТИВНЫМИ ИНВЕСТИЦИЯМИ В ПРАВЕ ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН
  12. ГлаВа 2. неОснОВательнОе ОбОГащение В ГражданскОм праВе зарубежных ГОсударстВ
  13. Понятие договора в корпоративном праве
  14. Акционерные соглашения широко распространены в корпоративной практике в Швейцарии.
  15. Тема № 12 Особенности регулирования корпоративных отношений в зарубежных странах.
  16. Тема № 12 Особенности регулирования корпоративных отношений в зарубежных странах
  17. Глава і. Институт исключения участника из общества с ограниченной ответственностью в праве зарубежных стран