В судебной практике также можно встретить прямо противоположные позиции высших судебных инстанций по исследуемому вопросу.

В 2004 году в п. 3 Постановления № 6-П от 21 апреля 2003 года «По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан О.М.

«Постановление № 6-П от 21.04.2003») Конституционный Суд Российской Федерации (далее - Конституционный Суд РФ) указал следующее: «Гражданский кодекс Российской Федерации - в соответствии с вытекающими из Конституции Российской Федерации основными началами гражданского законодательства (пункт 1 статьи 1 ГК Российской Федерации) - не ограничивает гражданина в выборе способа защиты нарушенного права и не ставит использование общих гражданско-правовых способов защиты в зависимость от наличия специальных, вещно-правовых, способов; граждане и юридические лица в силу статьи 9 ГК Российской Федерации вправе осуществить этот выбор по своему усмотрению. Согласно Гражданскому кодексу Российской Федерации лицо, полагающее, что его вещные права нарушены, имеет возможность обратиться в суд как с иском о признании соответствующей сделки недействительной (статьи 166 - 181), так и с иском об истребовании имущества из чужого незаконного владения (статьи 301 - 302)». Такой вывод Конституционного Суда РФ основан на принципе дозволительной направленности гражданско-правового регулирования

(диспозитивности, автономии воли).^[19]

Однако следующий абзац того же пункта 3 содержит прямо противоположное утверждение: «из статьи 120 (часть 2) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 76 (части 3, 5 и 6), 118, 125, 126 и 127 следует, что суды общей юрисдикции и арбитражные суды самостоятельно решают, какие нормы подлежат применению в конкретном деле». Логика Конституционного Суда РФ противоречива: с одной стороны, истец свободен в выборе способа защиты нарушенного права, следовательно, в силу принципа диспозитивности этот выбор должен являться юридически значимым. С другой стороны, нетрудно представить себе, что истец, будучи поставлен перед выбором иска, который в наибольшей степени обеспечит удовлетворение его интересов, не всегда в состоянии справиться с правильной юридической квалификацией своих исковых требований. Однако в конечном итоге норму права определяет суд, и в этом случае свободный выбор истцом способа защиты нарушенного права является лишь видимостью, поскольку, не связывая суд, не имеет юридического значения.