О принципе демократии

Для того чтобы охранять и поддерживать монархическое или деспотическое правительство, не требуется большой честности. Все определяет и сдерживает сила закона и монархии и вечно поднятая длань государя в деспотическом государстве.

Политические деятели Греции, живіиие во времена народного правления, не признавали для него никакой другой опоры, кроме добродетели. Нынешние же говорят... о мануфактурах, торговле, финансах, богатстве и даже о роскоши.

Когда эта добродетель исчезает, честолюбие овладеет всеми сердцами, которые могут вместить его, и все заражаются коры­столюбием. Предметы желаний изменяются: что прежде любили, того уже не любят; прежде была свобода по законам, теперь хо­тят свободы противопоказанной; каждый гражданин ведет себя, как раб, убежавший от своего господина: что было правилом, то стало казаться строгостью; что было порядком, то стало стесне­нием, осмотрительность называют трусостью, корыстолюбие видят в умеренности, а не в жажде стяжаний. Прежде имущество частных лиц составляло общественную казну, теперь обществен­ная казна стала достоянием частных лиц. Республика становится добычей, а ее сила - это власть немногих и произвол всех.

Безграничная власть государя переходит здесь целиком к тем, кому он ее поручает. Люди с большим самоуважением могли бы затевать в таком государстве революцию, потому надо задавить страхом всякое мужество в людях и погасить в них малейшую искру честолюбия.

Правительство умеренное может по желанию и без опасности для себя ослабить бразды правления: оно держится собственной силой и силою законов. Но если в деспотическом государстве государь хотя бы на мгновение опустит угрожающую руку, если он не может без замедления уничтожить лиц, занимающих пер­вые места в государстве, то все пропало, так как страх - един­ственное движущее начало этого образа правления исчез, а у на­рода нет более защитника.

Нужно, чтобы народ был судим по законам, а вельможи - по прихоти государя; чтобы жизнь последнего из подданных была ограждена, а жизнь пажей в постоянной опасности. Нельзя гово­рить без ужаса об этом чудовищном правлении.

Различные значения, придаваемые слову "свобода"

Нет слова, которое получило бы столько разнообразных зна­чений и производило бы столь различное впечатление на умы, как слово "свобода". Одни называют свободой легкую возмож­ность низлагать того, кого они наделили тиранической властью; другие - право избирать того, кому они должны повиноваться; третьи - право носить оружие и совершать насилия; четвертые видят ее в привилегии состоять под управлением человека своей национальности или подчиняться своим собственным законам. Некий народ долгое время принимал свободу за обычай носить длинную бороду. Иные соединяют это название с известной фор­мой правления, отождествили понятие свободы с этим правлени­ем, а люди, пользовавшиеся благами монархического правле­ния, - с монархией.

Наконец, каждый именовал свободой то правление, которое наиболее отвечало его обычаям или склонностям. Так как в респу­блике пороки правления, на которые жалуются люди, выступают не так заметно и назойливо, причем создается впечатление, что там более действует закон, чем исполнители закона, то свободу обык­новенно отождествляют с республиками, отрицая ее в монархиях. Наконец, ввиду того, что в демократиях народ, по-видимому, мо­жет делать все, что хочет, свободу приурочили к этому строю, смешав таким образом власть народа со свободой народа.