§ 4. Неполнота информации

Человек часто ошибается и принимает далеко не всегда самые оп­тимальные с точки зрения его собственных предпочтений решения не только из-за ограниченной рациональности. Последняя является внутренним ограничителем в работе модели рационального выбора.

Люди могут проявить свои рациональные способности в полной мере, когда у них имеется достаточный доступ ко всей релевантной информации. Многие выкладки классической и неоклассической экономической теории имплицитно исходили из того, что участники оборота при принятии экономических решений владеют всей необхо­димой информацией. С учетом этой презумпции теория рациональ­ного выбора казалась относительно надежным предсказательным фактором.

Но в последние годы в исследованиях современных экономистов в области экономической теории информации обращалось внимание на то, что важная информация зачастую недоступна. Это в принци­пе банальное наблюдение в ряде случаев ставит под сомнение идею о том, что индивиды смогут верно оценить издержки, выгоды и риски и сделать оптимальный рациональный выбор. Более того, на практике владение всей релевантной информацией в принципе невозможно в силу естественных познавательных и когнитивных ограничений человеческого разума.

В этих условиях на практике люди постоянно принимают экономи­ческие решения и совершают сделки в условиях неполной (несовер­шенной) информации. Безусловно, они стараются найти и обработать нужную информацию (цены конкурентов, качественные характери­стики приобретаемого товара и т.п.), но вскоре понимают, что поиск информации подчиняется закону убывающей отдачи, и на каком-то этапе издержки дальнейшего поиска информации и связанного с этим промедления превышают ожидаемые выгоды от более рационального выбора. Иначе говоря, на определенном этапе неведение может быть признано вполне рационально оправданным^[100]. В экономической науке этот феномен принято называть рациональным неведением {rational ignorance). В результате на практике большинство экономических ре­шений совершается в значительной степени на основе некой полуин- туитивной, эвристической оценки того, что это решение в условиях доступной индивиду и по определению неполной информации при­несет ему благо.

Правотворец должен учитывать ограниченную информирован­ность граждан при конструировании правовых норм. Иногда модель прогнозируемой реакции на те или иные правовые стимулы, подра­зумевавшаяся законодателем при принятии закона, оказывается на поверку крайне далека от реальности из-за того, что законодатель не учел влияния феномена ограниченной информированности. Эта проблема особенно остро стоит применительно к регулированию по­ведения обычных граждан.

Начнем с того, что граждане не читают и не знают 99,999% пра­вовых норм, издаваемых государством, а большинство из них, даже пожелав разобраться, не имеет никакой возможности продраться че­рез хитросплетения позитивно-правового регулирования налоговых или финансовых вопросов без помощи экспертов. Соответственно, нередко правовое регулирование не достигает нужного результата из- за того, что адресаты регулирования попросту не видят эти сигналы.

Так, например, экономисты вполне оправданно полагают, что рациональный индивид, намеревающийся совершить правонаруше­ние, будет сопоставлять ожидаемую выгоду от оного с ожидаемыми же издержками в виде угрозы применения наказания. Как уже отме­чалось, ожидаемые выгоды и издержки определяются как произве­дение номинального значения таких выгод и издержек на процент вероятности их возникновения. Соответственно, если ожидаемые выгоды от правонарушения выше ожидаемых издержек, то возникают стимулы к совершению правонарушения, и наоборот. Чтобы обес­печить превенцию правонарушений, государство, соответственно, должно повышать ожидаемые издержки, что оно может сделать, либо повышая процент раскрываемости правонарушений такого рода, либо увеличивая наказание^[101]. Но этот расчет действительно часто срабатывает, если речь идет о превенции «интеллектуальной», «бело­воротничковой» преступности, а также правонарушений, осознанно допускаемых корпорациями в рамках их финансовой или иной эко­номической деятельности, где нарушитель прежде, чем решиться на правонарушение, как правило, пытается внимательно осуществлять сопоставление ожидаемых издержек и выгод. В то же время попытки за счет повышения тяжести наказания или повышения раскрываемо­сти обеспечить превенцию бытовой преступности или иных подобных правонарушений, на которые решаются простые люди, куда менее эффективны из-за фактора неполноты информации. Соответствую­щие правовые стимулы просто перестают работать, если люди, чьим поведением право пытается управлять, банально не имеют доступа к релевантной информации о правовых стимулах. Очень многие такие правонарушения совершаются людьми, которые зачастую не имеют знаний о точной квалификации соответствующего деяния, тяжести грозящего наказания, практике применения соответствующих статей УК РФ и КоАП РФ, а также не владеют ни малейшей информацией об уровне раскрываемости соответствующей категории правонаруше­ний. Что уж говорить о преступлениях, совершаемых спонтанно или на фоне сильных эмоций: здесь у человека просто нет возможности получить оперативную информацию о соответствующих правовых стимулах и рисках, все взвесить и принять рациональное решение. Иначе говоря, многие правонарушители не владеют в момент совер­шения правонарушения необходимой информацией, чтобы измене­ния соответствующих законов и уровня раскрываемости возымели на них как минимум пропорциональное воздействие^[102].

Учет фактора ограниченной информированности и издержек на получение доступа к информации, которая необходима для приня­тия абсолютно рационального решения, актуален и в аспекте, как ни странно, правовой науки. Например, нередко сторонники эко­номического анализа права предлагают в качестве правовых норм закрепить решения, применение которых потребует от суда учета массы различных факторов и сложных расчетов. Многие статьи по экономическому анализу права испещрены графиками и формула­ми, которые, безусловно, могут делать соответствующие выкладки более убедительными для экономистов. При этом игнорируется тот факт, что судьи и законодатели, основная часть которых состоит из юристов, не являются дипломированными специалистами в области микроэкономики. Соответственно, КПД такой формы изложения правовых выводов оказывается крайне низким из-за того, что ис­следователь игнорирует факт ограниченной информированности тех, кому он адресует свои предложения. Развивая шутку, которую высказал в свое время по похожему поводу английский правовед Патрик Атийя, можно задаться риторическим вопросом о том, по­чему, если судьи и другие юристы действительно являются столь хорошими специалистами в экономике, чтобы воспринимать та­кие выкладки и делать подобные расчеты, они не консультируют Казначейство^[103].

В общем и целом проблема несовершенной информации не меша­ет экономике развиваться, а людям — принимать во многих случаях относительно рациональные решения и преследовать свои цели. Тем не менее в условиях ограниченной информации эти решения очень редко бывают идеально рациональными, а полноценные сбои и при­нятие неудачных решений из-за неполноты доступной индивиду ин­формации не являются экзотикой. Соответственно, право должно это обязательно учитывать.