§ 2. Критерии экономической эффективности

Эффективность по Парето

Существует несколько критериев экономической эффективности, обсуждаемых в рамках позитивного экономического анализа и, как правило, выдвигаемых в качестве цели правовой реформы в рамках нормативного экономического анализа.

Чаще всего такая модель роста экономического благосостояния при распределении благ обеспечивается посредством свободного контрак­тирования. Факт добровольности заключения договора практически гарантирует, что при условии рациональности участников сделки ее условия как минимум на момент совершения сделки устраивают сто­роны. В результате такой сделки материальное благо переходит в руки тех, кто ценит его выше, но переходит таким образом, что каждая из сторон что-то выигрывает и увеличивает свое материальное благосо­стояние. Подробнее об этом см. разд. III первой части книги.

Именно в связи с этим общепризнанной сейчас считается опровер­жимая презумпция, согласно которой рынок как механизм свободного контрактирования индивидов рассматривается как лучший инстру­мент обеспечения роста экономического благосостояния. За рядом исключений, чем меньше будет препятствий для совершения добро­вольного, рыночного обмена, тем быстрее будут крутиться колесики оборота, быстрее будут блага переноситься в руки тех, кому они ценнее и кто готов их использовать с максимальной эффективностью, и тем, соответственно, быстрее будет расти экономическое благосостояние. Поэтому неудивительно, что первейшая, сугубо экономическая задача права состоит в создании институциональных условий для совершения максимального числа таких микроулучшений по Парето в результате частных трансакций. В той степени, в которой право хочет добиться более экономически эффективного по Парето распределения благ и роста экономического благосостояния, ему следует снимать барье­ры на пути свободного оборота, расширять сферу свободы договора, обеспечивать более действенную систему судебной защиты договор­ных прав. Практически все экономисты и юристы, работающие над проблематикой на стыке экономики и права, едины в том, что как ми­нимум в качестве общего правила государство должно воздерживаться от создания барьеров на пути свободного оборота благ и стремиться всячески этот оборот облегчить.

В частности, во имя преследования этой цели право должно всяче­ски способствовать развитию институтов и деловых практик, которые могли бы упрощать поиск партнеров, заключение договоров и судеб­ную защиту договорных прав.

Тем не менее, к сожалению, далеко не всегда барьеры на пути сво­бодного оборота можно свести к минимуму и, соответственно, раскрыть позитивный потенциал свободных рыночных взаимодействий. Более того, далеко не всегда свободный оборот в принципе может быть допу­щен или сколько-нибудь приемлемо организован. Здесь нормативный экономический анализ права с точки зрения критерия эффективности по Парето предписывает принятие таких правовых решений в области административного, процессуального, частного или иных областях права, посредством которых можно создать условия для выигрыша определенной группы людей без причинения вреда другим индивидам. Если хотя бы несколько сотен человек в результате реформы почувству­ют улучшение, то принятие этой правовой реформы уже стоит всерьез обсуждать при условии, что в результате нее никто не проигрывает.

С точки зрения цели обеспечения роста экономического благосо­стояния выигрыш, получаемый в результате реформы, определенной группы населения вносит свой вклад в общее повышение экономиче­ского благосостояния народа. Соответственно, здесь право пытается добиваться эффективной по Парето аллокации прав и ресурсов не путем стимулирования рыночного оборота, а путем прямого распре­деления прав с точки зрения критерия Парето.

Критерий максимизации благосостояния

К сожалению, чаще всего государственное регулирование не спо­собно непосредственно распределять права в обществе так, чтобы никто не остался в накладе и соблюдался критерий Парето. Большин­ство правовых норм не может похвастаться безобидностью: создавая условия для роста благосостояния одних граждан, они приводят к по­терям для других граждан.

Так, например, безусловно, законодательное регулирование, за­прещающее картельные сговоры, приносит выгоду огромному числу потребителей, которым иначе пришлось бы мириться с высокими мо­нопольными ценами, но оно ударяет по интересам участников картеля. Это неминуемо лишает такое регулирование статуса эффективного по Парето.

Другой пример: введение обязательного страхования гражданской ответственности автомобилистов приводит к обогащению страховых компаний, страховых агентов, мошенников, подделывающих такие полисы, чиновников, администрирующих этот сектор страхования, а также жертв автоаварий, у которых появляются более высокие шан­сы на получение компенсации вреда их имуществу и здоровью, и тем самым в значительной мере снижает конфликтный потенциал до­рожного движения. Но при этом такой закон налагает издержки на автомобилистов-страхователей, заставляя тех из них, которые не были согласны приобретать добровольную страховку, страховать свою от­ветственность.

Еще один пример: введение лицензирования того или иного вида деятельности ущемляет интересы небольших компаний, за счет уве­личения издержек входа на рынок ограничивает конкуренцию и, со­ответственно, влечет увеличение цен, которые платят за определенную услугу потребители на этом рынке, но при этом данный закон улучшает конкурентное положение крупных игроков, давно завоевавших место на рынке, и, соответственно, повышает их доходы, а также нередко приносит определенную пользу потребителям услуг на данном рынке, снижая риски причинения им вреда в силу нарушения требований к технологиям и безопасности.

Во всех описанных ситуациях право пытается добиться более эф­фективного распределения в случае, если критерий Парето не соблюда­ется. Хотелось бы избегать таких драматических ситуаций, но реалии функционирования государства делают подобные решения неизбеж­ными. Для оценки экономической эффективности таких правовых решений, в результате которых появляется хотя бы один проигравший, вместо критерия Парето классический утилитаризм со времен Иере­мии Бентама предлагал использовать следующий подход. Правотворец должен соизмерять степень счастья и удовольствия, которые правовое решение приносит тем, кто от него выигрывает, с объемом страдания и несчастья, которые испытывают те, кто от такого решения проиг­рывает.

Но этот метод сталкивается с серьезной проблемой, так как не существует способа со стороны точно измерить счастье и несчастье, которые испытывают разные люди. Как можно оценить, что удоволь­ствие, которое будут испытывать представители национального боль­шинства в той или иной стране от правовой дискриминации некоего национального меньшинства, больше или меньше того страдания, которое эта дискриминация причиняет меньшинству? Как можно соизмерить несоизмеримые издержки и выгоды, которые то или иное правовое решение влечет для разных групп индивидов? Единственный возможный ответ: на основе интуитивного балансирования различ­ных интересов и ценностей. Этот ответ не устроил представителей экономического анализа права, и они попытались найти критерий, который бы позволил избежать этой интуитивности при принятии политико-правового решения.

Эффективность по критерию Калдора-Хикса

В этих условиях была предложена определенная модификация ути­литаризма для целей определения экономической эффективности. Суть модификации в том, что в расчет идут материальные издержки и вы­годы, которые можно посчитать. Таким образом, на сцене появляется в качестве «второго лучшего» так называемый критерий Калдора-Хикса (Kaldor-Hicks Efficiency), названный в честь двух известных экономистов Николаса Калдора и Джона Хикса. Согласно этому критерию решением, влекущим рост экономического благосостояния, будет признано лю­бое решение, которое приносит тем, кто от него выигрывает, большую материальную выгоду, чем размер общих потерь для тех, кто от этого решения проигрывает. В результате этой разницы те, кто выигрывает, могут теоретически компенсировать тем, кто проигрывает, весь их убы­ток и при этом остаться с определенной долей выигрыша^[108].

Если бы право обязывало выигрывающих погашать потери про­игрывающих, то на выходе проигрывающих бы не оказалось, и мы имели бы ситуацию, соответствующую критерию Парето. Но для эффективности по критерию Калдора-Хикса выплата такой компен­сации не является необходимым условием признания решения эко­номически эффективным. Так, например, если введение импортных таможенных пошлин позволит местным производителям заработать больше, чем потеряют импортеры, согласно критерию Калдора-Хикса можно говорить о росте экономической эффективности. Соответ­ственно, задача права видится тут в создании условий для максими­зации разрыва между общими выгодами и издержками без оглядки на то, что те, на кого возлагаются издержки, получить соразмерную компенсацию и восстановить попранный статус-кво не могут.

Для определения правового решения на основе критерия Калдора- Хикса правотворец должен произвести анализ материальных издер­жек и выгод (cost-benefit analysis). То решение, которое продуцирует больший объем чистого материального выигрыша в масштабах всего общества в целом, является максимально эффективным.

Другим названием данного критерия является «максимизация бо­гатства» {wealth maximization). Отличие этого критерия от классического утилитаризма можно проиллюстрировать на следующем примере. Ути­литаризм затрудняется адекватно оценить решение, которое причиняет одним лицам ущерб на сумму 1 млн руб., а другим приносит выгоду на сумму 300 тыс. руб., так как для определения меры удовольствия и страданий требуется учесть фактор разной субъективной ценности денег для разных индивидов. В силу закона убывающей предельной по­лезности, чем большим объемом того или иного блага (например, денег) мы обладаем, тем меньше мы ценим каждую последующую получаемую единицу блага. Возможно, что одни граждане даже не расстроятся, если у них отберут этот 1 млн руб. (например, если они мультимиллионеры), а счастье тех, кто получит выгоду размером 300 тыс. руб., будет безмер­ным (например, если они крайне бедны). Так как посчитать все эти субъективные ощущения разных групп индивидов достаточно сложно, утилитаризм не в силах абсолютно точно определить, что соответствую­щее правовое решение является экономически эффективным. Критерий же максимизации богатства в силу своего откровенного редукционизма решает эту проблему без труда за счет игнорирования всех психологи­ческих нюансов, ориентируясь исключительно на соотношение чисто материальных переменных в их номинальном значении^[109].

Завершающие ремарки

Итак, в самом общем виде из мейнстрима экономического анализа права вытекает следующее видение целей права: государству следует стараться принимать такие правовые решения, которые (а) способ­ствуют развитию рынка и свободного оборота на основе эффективно защищаемой частной собственности (т.е. помогают самим индивидам обеспечивать рост своего экономического благосостояния на основе частных сделок) или (б) непосредственно распределяют блага или пра­ва без ущерба для кого-либо согласно критерию Парето. В остальных случаях государство нацеливается на принятие правовых решений, эффективность которых вытекает из того, что за счет предписываемого позитивным правом распределения прав или иных решений общий объем прироста экономического благосостояния выигрывающих от такого регулирования перевешивает общий объем издержек, возни­кающих у тех, кто от него проигрывает (критерий Калдора-Хикса).