О бюрократии

...Корпорации представляют собой материализм бюрократии, а бюрократия есть спиритуализм корпораций. Корпорация со­ставляет бюрократию гражданского общества, бюрократия же есть корпорация государства.

..."Бюрократия" есть "государственный формализм" граждан­ского общества. Она есть "сознание государства", "воля госу­дарства", "могущество государства", как особая корпорация ("всеобщий интерес" может устоять как "особый интерес" против особого интереса лишь до 'тех пор, пока особое, противопостав­ляя себя всеобщему, выступает в качестве "всеобщего". Бюрокра­тия должна, таким образом, защищать мнимую всеобщность осо­бого интереса, корпоративный дух, чтобы спасти мнимую осо­бенность всеобщего интереса, свой собственный дух. Государ­ство неизбежно остается корпорацией, пока корпорация стремит­ся быть государством). Бюрократия составляет, следовательно, особое, замкнутое общество в государстве. Но бюрократия жела­ет сохранения корпорации как некоторой мнимой силы. Правда, и каждая отдельная корпорация, поскольку дело идет о ее особом интересе, имеет такое же желание в отношении бюрократии, но она желает сохранения бюрократии как противовеса против дру­гой корпорации, против чужого особого интереса. Бюрократия как завершенная корпорация одерживает, таким образом, верх над корпорацией как незавершенной бюрократией. Она низводит последнюю до уровня простой видимости или стремится низвести ее до этого уровня, но она желает, чтобы эта видимость суще­ствовала и верила в свое собственное существование. Корпорация есть попытка гражданского общества стать государством, бюро­кратия же есть такое государство, которое действительно сделало себя гражданским обществом.

' "Государственный формализм", воплощенный в бюрократии, есть "государство как формализм", и в качестве такого форма­лизма описал бюрократию Гегель. Так как этот "государственный формализм" конституирует себя как действительная сила и са­мого себя делает своим собственный материальным содержани­ем, то ясно само собой, что “бюрократия" представляет собой сплетение практических иллюзий или что она есть "иллюзия го­сударства"; дух бюрократии есть всецело дух иезуитства, дух теологии. Бюрократы - иезуиты государства и его теологи. Бюро­кратия есть государство-священнослужитель.

Так как бюрократия есть по своей сущности "государство как формализм", то она является таковым и по своей цели. Дей­ствительная цель государства представляется, таким образом, бюрократии противогосударственной целью. Дух бюрократии есть “формальный дух государства". Она превращает поэтому "формальный дух государства", или действительное бездушие государства, в категорический императив. Бюрократия считает самое себя конечной целью государства. Так как бюрократия делает свои "формальные" цели своим содержанием, то она всю­ду вступает в конфликт с "реальными" целями. Она вынуждена поэтому выдавать формальное за содержание, а содержание - за нечто формальное. Государственные задачи превращаются в кан­целярские задачи или канцелярские задачи - в государственные. Бюрократия есть круг, из которого никто не может выскочить. Ее иерархия есть иерархия знания. Верхи полагаются на низшие кру­ги во всем, что касается знания частностей: низшие же круги до­веряют верхам во всем, что касается понимания всеобщего, и, таким образом, они взаимно вводят друг друга в заблуждение.

Бюрократия есть мнимое государство наряду с реальным го­сударством, она есть спиритуализм государства. Всякая вещь поэтому приобретает двойственное значение: реальное и бюро­кратическое, равно как и звание (а также и воля) становится двойственным - реальным и бюрократическим. Но реальная сущ­ность рассматривается бюрократией сквозь призму бюрократи­ческой сущности, сквозь призму потусторонней спиритуалисти­ческой сущности. Бюрократия имеет в своем обладании государ­ство, спиритуалистическую сущность общества: это есть ее част­ная собственность. Всеобщий дух бюрократии есть тайна, таин­ство. Соблюдение этого таинства обеспечивается в ее собствен­ной среде ее иерархической организацией, а по отношению к внешнему миру - ее замкнутым корпоративным характером. От­крытый дух государства, а также и государственное мышление представляется поэтому бюрократии предательством по отно­шению к ее тайне. Авторитет есть поэтому принцип ее знания, и обоготворение авторитета есть ее образ мыслей. Но в ее соб­ственной среде спиритуализм превращается в грубым материа­лизм, в материализм слепого подчинения, веры в авторитет, в механизм твердо установленных формальных действий, готовых принципов, воззрений, традиций.

Что касается отдельного бюрократа, то государственная цель превращается в его личную цель, в погоню за чинами, в делание карьеры. Во-первых, этот отдельный бюрократ рассматривает действительную жизнь как материальную, ибо дух этой жизни имеет свое обособившееся существование в бюрократии. Бюро­кратия поэтому должна стремиться к тому, чтобы сделать жизнь возможно более материальной. Во-вторых, это действительная жизнь для самого бюрократа, - т.е. поскольку она становится объектом его бюрократической деятельности, - является матери­альной, ибо дух этой жизни ей предписан, ее цель лежит вне ее, ее бытие есть канцелярское бытие. Государство существует уже лишь в виде различных определенных бюрократических сил, свя­занных между собой посредством субординации и слепого под­чинения. Действительная наука представляется бюрократу бес­содержательной, как действительная жизнь - мертвой, ибо это мнимое знание и эта мнимая жизнь принимаются им за самую сущность. Бюрократ должен поэтому относиться по-иезуитски к действительному государству, будет яи это иезуитство созна­тельным или бессознательным. Но, имея своей противополож­ностью знание, это иезуитство по необходимости должно также достигнуть самосознания и стать намеренным иезуитством.

...Упразднение бюрократии возможно лишь при том условии, что всеобщий интерес становится особым интересом в действи­тельности, а не только - как у Гегеля - в мысли, в абстракции это, в свою очередь, возможно лишь при том условии, что особый интерес становится в действительности всеобщим. Гегель исхо­дит из недействительной противоположности и приходит поэтому лишь к мнимому тождеству, которое на самом деле снова содер­жит в себе противоположность. Таким тождеством является бю­рократия.