Структура судебной власти

Структуре судебной власти посвящён пятый раздел (титул) конституции (статьи 138-152 )³⁸⁴. По количеству статей (15) он намного уступает разделам о законодательной власти и составляет всего лишь 9 % от общего объема Конституции.

Титул V начинается с провозглашения независимости судебной власти (ст. 138) и независимости судей от администрации (ст. 139) . При этом авторы Конституции сочли необходимым подробно расшифровать это понятие: «под независимостью судьи понимается присвоенная ему свобода высказывать свое мнение при разборе дела, не подчиняясь влиянию ни высшей власти, ни власти министров или каким бы то ни было другим соображениям».

Суды состоят из двух категорий судей: назначаемых Царём (они несменяемы пожизненно) и избираемых (они несменяемы на срок избрания) (ст. 140-141 ). Однако, какие из судей конкретно назначаемы, а какие избираемы, прямо не сообщается. Лишь анализ ряда статей из других разделов позволяет выяснить этот вопрос. Согласно ст. 137 Совет воеводства одним из своих полномочий имеет избрание судей двух первых инстанций. Однако срок их избрания не указывается.

В целом же структура судов обозначена лишь пунктирно. Более подробно предполагалось решить этот вопрос в специальных законах.

Судопроизводство делилось на гражданское и уголовное . Первичным звеном судебной системы являлись мировые суды «для всех классов населения» (ст. 144 ), следовательно, они должны были стать всесословными. Далее шли суды первой инстанции: гминные и городские суды (рассматривали иски на сумму менее 500 флоринов), суды воеводств и суды съездовые (иски на сумму более 500 флоринов). Учреждались также коммерческие суды (аналог современных арбитражных судов) (ст. 148 ). В сфере уголовного судопроизводства также выделялись гминные, городские и воеводские полицейские суды (ст. 149).

Судами второй инстанции являлись две апелляционные палаты (ст. 150). Возглавлял всю судебную систему Высший суд, состоявший наполовину из сенаторов, заседающих поочередно, и наполовину из судей, назначенных Царём пожизненно (ст. 151 ).

Для рассмотрения дел о государственных преступлениях и преступлениях высших должностных лиц учреждался чрезвычайный Верховный государственный суд , состоявший из всех депутатов Сената (ст. 152 ).

В целом структура судебной власти напоминает и французские конституции 1790-х г.г. (они, видимо, и являлись главным источником для законодателей), и последующую российскую Судебную реформу 1864 г. Это позволяет сделать вывод о преемственности в разработке судебных установлений во Франции, Польше и России.

Структуру судебной власти по Польской Конституции 1815 г. можно изобразить в виде следующей схемы:

Раздел о пересмотре Конституции отсутствует, что, наверное, можно считать её недостатком.

Если в целом оценивать Польскую Конституцию 1815 г., то к её достоинствам, на наш взгляд, можно отнести небольшой объем, высокий уровень юридической техники (почти полное отсутствие двусмысленных и обтекаемых формулировок), более-менее чёткую структуру, проработанность разделов об исполнительной и законодательной власти, введение принципа выборности практически всех высших должностных лиц, в том числе и исполнительной власти. Недостатками можно считать чрезмерное преобладание исполнительной власти над законодательной, недостаточную проработанность раздела о судебной власти, отсутствие раздела о пересмотре Конституции.

К особенностям Польской Конституции можно отнести равнозначность палат Сейма, из-за чего лишь с достаточной мерой условности можно разделить их на верхнюю и нижнюю (это напоминает структуру Парламента по Конституции Бадена 1818 г.); низкий избирательный ценз при выборах в Палату послов, что выгодно отличает Польскую конституцию 1815 г. от, например, Конституционной Хартии Франции 1814 г.; постоянную апелляцию к национальным чувствам поляков (наименование Царства Польского государством (ст. 10 ), сохранение польских орденов (ст. 160 ), объявление польского языка государственным и языком делопроизводства (ст. 28 ), запрет использовать польские военные части вне Европы (ст. 10 ) и т. д.)

Подобный подход должен был обеспечить поддержку со стороны польского населения российскому правительству. Ничего нового Александр I и его советники не изобрели. Прецедент уже имелся - точно такие же меры были приняты в отношении Финляндии после ее присоединения к Российской империи в 1809 г. И меры эти дали очень хороший результат в виде почти полного отсутствия сепаратизма со стороны финского населения.

Однако в отношении Польши такой рецепт преодоления сепаратизма не сработал, хотя уступки были сделаны огромные. Естественно, возникает вопрос, почему так произошло? Ответ, что называется, лежит на поверхности. Дело в том, что Финляндия до 1809 г. никогда не имела своего самостоятельного государства, поэтому местное население рассматривало предоставленную автономию как огромное благо. Тогда как Польша имела тысячелетнюю государственность, которой она в силу разных исторических обстоятельств оказалась лишена в конце XVIII века. Поэтому польское общественное мнение никогда и ни при каких обстоятельствах не могло быть удовлетворено предоставленной автономией, пусть даже и учитывавшей национальные особенности поляков. Польша мечтала о восстановлении самостоятельного польского государства, пусть и не в границах 1772 г., и никакая, даже самая широкая автономия удовлетворить поляков не могла, они рассматривали её лишь как шаг на пути воссоздания единого польского государства. Поэтому политика «конституционной дипломатии» в отношении Польши не принесла должного эффекта.