§ 1. Право собственности на землю в Московском государстве XV- начала XVII в.

Проблемой становления и развития феодального права собственности на землю занимались представители ка исторической, так и историко-правой науки: С.М. Соловьев, В.О. Ключевский, С.Б. Веселовский, В.И.

Однако, вопрос о времени возникновения средневековой земельной собственности, в том числе церковно-монастырской, остается в науке дискуссионным.

Так, русский историк С.М. Соловьев полагал, что княжеские дружинники эпохи первых Рюриковичей могли иметь села, населенные военнопленными, купленными рабами и наймитами, что, по его мнению, свидетельствовало о наличии частного землевладения в это время.^[1]

Российский историк В.О. Ключевский появление частной земельной собственности на Руси относил к XI в. По его мнению, собственниками являлись князья и члены их семейства, княжие мужи (бояре), церковные учреждения, монастыри и епископские кафедры.^[2]

Доктор русской истории М.Ф. Владимирский-Буданов отмечал, что еще положениями Русской Правды о межах и других юридических знаках устанавливалась частная собственность на недвижимые имущества. Вместе с тем он выделял государственную, общинную собственность, а с принятием христианства - церковную. При этом он указывал, что вотчинные права частных лиц не были безусловными и полными, в то время как церковное имущество представляло собой наиболее полный тип частной собственности, так как права церкви на недвижимые имущества отличались наибольшей полнотой и независимостью.^[3]

Профессор церковного права М.И. Горчаков отмечал, что «самые первые христианские русские князья, святой Владимир и Ярослав, предоставили митрополиту всея России право владеть земельными имуществами».^{[4] [5]}

По мнению В.О. Милютина церковное землевладение становится ощутимым лишь ко второй половине XI в.

Обратим внимание, что иной позиции придерживался К.П. Победоносцев, отрицая возможность существования в указанный период права частной собственности на землю: «...Первый период юридического быта России представляется периодом бессознательного владения землей. Мысль о праве собственности таится еще в зародыше среди этого владения и не высказывается, доколе не приходит в соприкосновение с выяснившимся юридическим началом». По мнению К.П. Победоносцева, понятие о праве собственности на землю образовалось не вдруг, и не само по себе, а происходило в сознании постепенно и в связи с сознанием гражданской личности. Первоначальное образование и распределение собственности не зависело как на Западе от завоевания.^[6]

Аналогичной позиции придерживался Л. Штейн, отмечая, что развитие собственности из владения было великим экономическим прогрессом. История началась землевладением, а не поземельной собственностью.^[7] Д.И. Мейер также считал, что право собственности развивалось из владения.^[8]

В 20-30-е гг. XX в. проблемы феодализма поднимались также в трудах Б.Д. Грекова, С.В. Юшкова и др.

В 40-е годы XX в. в отечественной исторической науке развитие получила вотчинная концепция Б.Д. Грекова, рассматривающего становление феодальных отношений по линии формирования вотчинного землевладения и эксплуатации в его рамках обезземеленных крестьян. В своем исследовании он пришел к выводу, что уже в IX - X в. развивается частное светское и церковное землевладение. Он считал, что Церковь начинает владеть недвижимым имуществом с момента своей организации.^[9] При этом Б.Д. Греков отмечал, что в источниках XII в. становится больше сведений о частном землевладении, развитие которого в дальнейшем шло по линии укрупнения, а также увеличения числа землевладельцев и изменения формы земельной ренты.^{[10] [11]}

Однако одно из главных положений концепции Б.Д. Грекова - наличие вотчинного землевладения в IX-X в. не было подтверждено фактическим материалом.

В 40-50-е гг. XX в. в науке шли активные споры относительно сущности феодальной собственности и времени ее возникновения. В это время началось становление концепции «государственного феодализма», окончательно оформившейся в трудах Л.В. Черепнина.

Одним из первых Л.В. Черепнин на основе анализа актового материала, введенного им в научный оборот, дал характеристику двух фаз становления феодальной собственности: в Киевской Руси и в период складывания централизованного государства. По его мнению, в IX-XI вв. наряду с верховной собственностью государства формировалась частная феодальная (вотчинная) собственность (княжеская, боярская, монастырская), которая приобретает

- 3

сословно-иерархический характер.

Иную позицию занимал И.Я. Фроянов, связывающий генезис феодализма с возникновением и дальнейшим ростом крупного землевладения, покоящегося на частном праве. Он указывал на то, что крупное землевладение возникло сравнительно поздно: княжеское — не ранее X в., а боярское и церковное — не ранее XI в., посредством заимки пустых (свободных) неосвоенных земель и купли.^[12]

По мнению Я.Н. Щапова «возникновение церковного землевладения на Руси может быть отнесено ко второй половине XI в. В системе феодальной собственности на Руси X-XII вв. церковь, следовательно, занимает место сравнительно поздно, когда другие институты - княжеское, боярское землевладение - уже существовали.. .»^{[13] [14]}

Советский историк и социолог Б.Ф. Поршнев считал, что основой феодального строя являлась полная свободная, неограниченная и безусловная собственность феодалов. Крестьяне, не имеющие своей земли, получали ее у

-э

собственника в пользование на определенном условии.

Обратим внимание, что российский экономист М.В. Колганов отрицал наличие собственности в феодальном обществе, считая, что ему были присуще лишь поземельные отношения, в которых ни один субъект не являлся собственником, а был всего лишь владельцем, поэтому земля не могла быть отчуждаема. Он различал «полную собственность», обязательным признаком которой является отчуждаемость, и «неполную собственность», не подлежащую отчуждению (владение, пользование).^[15]

Российский историк Ю.Л. Бессмертный признавал наличие государственной и сеньориальной собственности, но ни как самостоятельных структурных образований. По его мнению, обе эти формы находятся в диалектическом единстве, предполагающем принципиальную общность их содержания и структуры, и «выступают как часть неразрывно сочлененного целого - феодальной собственности».^{[16] [17]}

Е.В. Яненко, выделяя владение и собственность, утверждает, что на Руси

земельная собственность в отличие от владения территорией, появилась лишь в

2

XIV в., когда страна находилась под татаро-монгольским игом.

Следует отметить, что сформировавшиеся в научной литературе представления относительно природы средневековой земельной собственности можно разделить на несколько групп:

1. Ряд авторов (М.Ф. Владимирский-Буданов, Б.Д. Греков, Л.В. Черепнин, Я.Н. Щапов) признают наличие в средневековом обществе следующих форм собственности: государственной (верховной), общинной и частной феодальной собственности (княжеской, боярской и церковной).

2. Другие ученые отмечают, что феодальному обществу были присуще поземельные отношения, а собственность как таковая отсутствовала. В поземельных отношениях субъекты были лишь владельцами, и ни один из них не являлся собственником (К.П. Победоносцев, М.В. Колганов).

3. Государственная и сеньориальная формы собственности получили распространение в феодальном обществе (Ю.Л. Бессмертный).

4. Некоторые исследователи придерживаются теория «расщепленной», «расчлененной» собственности, в основе которой лежит сословный характер. В рамках указанной теории рассматривается верховная собственность (dominium directum), принадлежащая сеньору, и право пользования (dominium utile) - держателю, вассалу. При этом «расщепление» понимается как передача земли в держание вассалам; как раздача ее непосредственным производителям - крестьянам; или одновременно и как держание вассалов, и как крестьянские наделы (С.М. Каштанов).^{[18] [19]}

Действительно, говоря о развитии феодальных отношений и формировании феодальной собственности, необходимо учитывать и тот факт, что становление феодализма в Русском государстве происходило особенным путем, отличавшимся от Западной Европы. Поскольку в Русском государстве XV-XVII вв. отсутствовала система вассально-ленных отношений, основывающаяся на господстве условной частной собственности и четкой сословной организации общества в рамках феодальной лестницы. В связи с этим невозможно отождествлять становление институтов феодального общества, в том числе институтов земельной собственности (аллод - вотчина, феод, бенефиций - поместье). Поэтому подчеркнем, что, на наш взгляд, использование формулировок и институтов, характерных для периода феодализма в Западной Европе, применительно к истории России возможно лишь с оговоркой.

Также необходимо учитывать тот факт, что в Средневековой Руси не существовало понятия «земельная собственность» в современном смысле этого слова. С одной стороны, не было четкого различия распоряжения, владения и пользования в качестве особых форм полномочий, в целом составляющих собственность, с другой - в этой своей слитности собственность на землю предполагала несколько субъектов права.²

Рассматривая терминологическую перспективу, отметим, что в законодательных актах XVI-XVII вв. термин «собственность» в отношении земли не употреблялся. В российском праве до XIX в. отсутствовала четкая правовая регламентация правомочий собственника (пользования, владения и распоряжения). Представление о «триаде» правомочий было сформулировано впервые В.Г. Кукольником в 1813 г., а в законодательстве закрепилось с 1832 г.

Несмотря на это, представление о собственности существовало еще с древних времен, о чем свидетельствует использование следующих выражений: мое, твое, чужое, моя земля, твоя купля. Для обозначения приобретения в собственность - «купил в прок», «в веки», «в одерень», «себе и детям», «купил без выкупа».^{[20] [21] [22]}

Значимым свидетельством наличия собственности является и то, что уже со времен Русской Правды предусматривалась юридическая защита частной собственности. Так, статьи 71 - 72 Пространной редакции Русской Правды о

Л

нарушении межи предусматривали штраф 12 гривен. Однако, по справедливому замечанию В.Е. Рубаника, определить понятие собственности и права собственности можно лишь опосредованно, исходя из обобщения всего массива правовых предписаний Правды в их совокупности.

В Псковской судной грамоте выделялось недвижимое имущество («отчина») и движимое («живот») - ст. 88, 89, а также условное владение землей («кормля») - ст. 72 ^[23]

В Судебнике 1497 г. не было сформировано четкого юридического отношения к земле, при этом разработку получили нормы, регулирующие отношения по использованию, присвоению и переходу земельных участков, о чем свидетельствуют статьи о межах.

Статья 61 «Об изгородях» предписывала устанавливать изгороди между селами, деревнями и земельными участками. А статья 62 «О межах» была направлена на охрану земельной собственности, которой подлежали земли не только великого князя, но также боярина и монастыря. «Если кто-нибудь перепашет межу или повредит межевые знаки у боярина и монастыря на земле великого князя или у великого князя на боярской и монастырской земле, или у боярина на боярской или монастырской земле, или у монастыря на боярской земле, он подвергается битью кнутом и с него взыскивается рубль в пользу истца».^[24]

Различное имущество, а также земля рассматривались в качестве объектов возможных судебных споров, подтверждением этому служила статья 63 «О землях суд». В соответствии с ней иски могли взаимно предъявляться феодалами, монастырями, крестьянами, администрацией князя. В данной статье определялись сроки давности по земельным искам: «По искам о земле боярина к боярину, монастыря к монастырю, боярина к монастырю или монастыря к боярину

устанавливается исковая давность в три года....... По искам о землях великого

князя к боярам или монастырям устанавливается исковая давность в шесть лет».^{[25] [26]}

Основываясь на практике митрополичьего суда, статья вводила трехлетнюю давность по искам частных лиц. Судебник увеличивал срок исковой давности по земельным спорам до шести лет, если иск был направлен на изъятие у неправомочного владельца великокняжеской земли.

Введение двух сроков исковой давности, по мнению Л.В. Черепнина, было связано с тем, что «основная масса неразрешенных судебных тяжб касалась, как показывают грамоты, земель именно великокняжеских крестьян, захваченных

-э

крупными феодалами - боярами и монастырями».

В Русском государстве XV в. существовало феодальное и крестьянское землевладение. Основной формой крестьянского землевладения было общинное, для феодального землевладения такими формами выступали вотчина и поместье. Особенности форм землевладения проявлялись в различии их вовлеченности в гражданский оборот, а также в зависимости от субъектов.

Так, общинные земли, принадлежавшие не отдельным лицам, как собственникам, а общине, могли быть использованы членами общины только в целях удовлетворения собственных общинных нужд. При этом члены городских и сельских общин не могли свободно распоряжаться своим земельным участком (продать, подарить или заложить).

Княжеские земли, будучи собственностью князей, могли быть проданы, завещаны и иным образом отчуждены. Но это касалась только той части земель, которая принадлежала князю на праве собственности, поскольку приобреталась им самостоятельно. Была и другая часть княжеских земель, которая не принадлежала князю на праве полной собственности, поскольку являлась принадлежностью княжеской власти. Переходя из одного удела в другой, князь терял право на эту землю, и оно переходило к новому князю, приходившему в этот удел.

Поместные земли принадлежали их владельцам не на праве собственности. Право пользования поместными землями являлось платой князя своим дружинникам за службу, и в случае их перехода на службу к другому князю дружинники утрачивали право пользования этими землями.

Подчеркнем, что церковь, будучи крупным феодалом, владела большим количеством земель. Основной формой церковно-монастырского землевладения являлась вотчина, в отношении которой был установлен специфический правовой режим.

Термин «вотчина» существовал в древнерусском гражданском праве и использовался для обозначения земельного имущества с правами полной частной собственности на него. Этимология слова указывает на источник приобретения собственности - переход от отца.

Обратим внимание, что вотчина являлась основным видом землевладения XIII-XV вв., которому были свойственны следующие черты: владелец над тем или иным участком, угодьем, обладал полным, бессрочным, исключительным господством; мог передавать его по наследству, а также распоряжаться иным способом по своему усмотрению.

В средневековой Руси понятие «вотчина» в основном прилагалось к двум видам наследства: земельным угодьям и политической власти.^[27]

Первоначально объем прав вотчинника был чрезвычайно обширным: вотчинник был не только собственником земли, но и лицом, имевшим административную и судебную власть над населением, жившим на его земле. Эта власть была основой, составляющей феодальный иммунитет, в том числе церковно-монастырский. При этом следует отметить, что сам вотчинник был подсуден только князю.

В Московском государстве XVI в. право владеть имуществом принадлежало физическим лицам обоего пола и юридическим лицам. Материалы Московских писцовых книг позволяют выделить следующих вотчинников: бояр, детей боярских, гостей, торговых людей, посадских, епископов, монахов, попов, монастыри, церкви.^[28] В писцовых книгах приведены документы, которые свидетельствуют о наличии у вотчинников правомочия распоряжения (купчие крепости, закладные, данные, рядные).

В период становления Московского великого княжества объем прав вотчинника уменьшается. Получение вотчинником вместе с правом собственности на землю судебной и административной власти становится исключением.

Уже в XV в. «вотчиной» стали называть земельные пожалования, имевшие черты условного владения, это проявилось в ограничении вотчинника в правах распоряжения, а также в его обязанности быть верным государю. Так, при Иване III и Василии III вотчинники Твери и Рязани были ограничены в правомочии распоряжения: не могли продавать свои вотчины «иногородним» и в монастыри. Родовым князьям Суздальского, Ярославского и Стародубского корня запрещалось продавать свои имения «без ведома великого князя». Любое нарушение вело к конфискации вотчины в казну.^[29]

Таким образом, уже в XV в. права отдельных вотчинников начинают ограничиваться. Во взаимоотношениях светских и церковных властей также можно проследить тенденцию к ограничению прав церкви. Ограничивается судебный иммунитет посредством изъятия из ведения церковных судов дел по вопросам душегубства, татьбы и разбоя.^[30]

Правовой режим вотчины более детально был регламентирован в Судебнике 1550 г. В нем в зависимости от способа приобретения различались следующие виды вотчин - родовые, купленные и пожалованные (подаренные) государем за службу пожизненно или в собственность.

Был разработан вопрос родового наследования вотчин и родового выкупа. Государство ограничивало распоряжение родовыми вотчинами. Запрещалось отдавать вотчины в монастырь по душе.

Статья 85 Судебника 1550 г. регламентировала порядок родового выкупа вотчины. В соответствии с родовым обычаем распоряжение этим видом вотчин было ограничено. Сначала это право распространялось только на сделки возмездного характера (куплю-продажу, залог и мену).

Во владении отдельных членов рода находилась только обрабатываемая часть земель (пашни), тогда как остальные земли, в частности, леса и луга, находилась в общем владении всего рода. При этом без согласия родичей нельзя было распоряжаться даже обрабатываемыми землями. Сделки, как правило, оформлялись от лица всего рода; право преимущественной покупки отчуждаемой вотчины принадлежало родичам. В связи с этим допускалось возбуждение иска против сородича, который поступал вопреки мнению рода.

Во-первых, данной статьей определялся круг лиц, так воспользоваться этим правом могли лишь братья и племянники; прямые потомки (дети и внуки), все прочие боковые родичи исключались из числа пользователей.

Во-вторых, устанавливался срок, в течение которого можно было реализовать это право. Родственникам была предоставлена возможность выкупать родовые земли в течение 40 лет после сделки.

Заметим, что выкуп полученных монастырями земель возможен был лишь в определенных случаях: «А которые люди вотчины свои в монастыри давали, да и вперед которые учнут вотчины свои давати..., а напишет кто в духовных, и в вкладных, и во всяких крепостях: «кому будет их вотчины роду, и их род искуп, дадут столько, сколько в духовной или в крепостях написано дати и скупу», и те вотчины вотчичем выкупати по духовным и по докладным крепостям по старине..».¹

В этой статье также говорилось о сходном с правом выкупа праве залога: «А возмет хто сторонней человек, а невотчич, вотчину в заклад во много больше тое цены, чего та вотчина судит, и хто вотчин учнет бити челом, что закладывает или уже заложил в чужей род, и тому вотчичу та вотчина в заклад взяти в меру, чего та вотчина судит. А что тот денег в займы дал лишок больше тое цены, чего та вотчина судит, и у того (те) деньги пропали». Обратим внимание, что это правило действовало и при обмене вотчин.

Наследникам разрешался обратный выкуп земель, отданных церкви по завещанию, и запрещалось давать церкви земли во вновь присоединенных княжествах без согласия князя. ^{[31] [32] [33]}

Родовые и выслуженные вотчины сохранялись за родом мужа, так как жены не могли их наследовать. В тоже время допускалось свободное отчуждение пожалованных и купленных вотчин, поскольку право родового выкупа на них не распространялось. Так, Судебник 1550 г., подтверждая давнюю норму обычного права о родовом выкупе, постановлял, что родичам до купель дела нет: «Кто

-э

куплю продаст, и детем и братьям и племянником тое купли не выкупати».

Существенная разница между этими тремя видами вотчин заключалась в правомочии распоряжения. Наиболее обширный объем прав распоряжения принадлежал владельцам купленных вотчин.

Купля - недвижимое имущество, приобретенное посредством денежной выплаты. Купленную вотчину можно было продать, заложить, подарить и завещать любому лицу. Она могла перейти по наследству к жене вотчинника и первоначально не подлежали праву родового выкупа.

Однако купленная, полученная в дар, путем мены или иным способом земля становилась вотчиной лишь после смерти приобретателя и передачи ее по наследству, что фиксируется Судебником 1550 г., а впоследствии и Соборным уложением 1649 г.

После того, как купленная вотчина передавалась по наследству, менялся ее вид, и соответственно менялся ее режим. На нее начинает распространяться право родового выкупа: «А кто напишет свою куплю детем своим (после живота своего), ино им та вотчина: то им держати в вотчину, и вперед им та вотчина выкупити по тому ж указу за вотчину».

Действительно, объем правомочий распоряжения относительно купленных вотчин был гораздо шире, чем родовых и пожалованных, однако, купленная вотчина, перешедшая по наследству, становилась родовой и на нее распространялись ограничения, характерные для этого вида (например, право выкупа в течение 40 лет).

Важно обратить внимание, что в статье 88 Судебника (о крестьянах) появляется норма о попе, принципиально отличающаяся от предыдущего Судебника: «А попу пожылого нет, и ходити ему вон безсрочно воля». Появление этой нормы свидетельствует о том, что положение представителей низшего духовенства, которые, как правило, были выходцами из низов, в этот период было наравне с крестьянами. На этот факт указывал М.Ф. Владимирский-Буданов: «приходское сельское духовенство находилось в одинаковых условиях с крестьянами относительно пользования двором и аренды земли. Отсюда позднее, во времена прикрепления крестьян, землевладельцы расположены были смотреть и на приходских священников как на крепостных; иногда даже они ставили в попы своих рабов, не освобождая их».^[34]

Однако законодатель именно для этой категории не предусмотрел пожилого, в отличие от крестьян, у которых размеры пожилого выросли в сравнении с предыдущим периодом. Правительство Ивана IV введением этой нормы пыталось поддержать низшее духовенство, которое было влиятельной группой населения в крестьянской среде.

До сер. XVI в. служба вотчинника великому князю не была обязательной. Вотчинник имел право отчуждения и распоряжения; вотчину можно было продать, отдать в залог, подарить, обменять, передать по наследству. Подтверждением этому служат формуляры грамот указанного периода: «отдал есми ему и его детем впрок по старине», «а продал есми ему впрок без выкупа», «А вольно Офонасью та деревня и половина пустоши менять и продать и по душе отдать».^[35]

С принятием при Иване Грозном Уложения о службе 1556 г., согласно которому устанавливалась уложенная служба со всех вотчин наравне с поместьями, вотчина превратилась в такую же служилую землю, как и поместье.^{[36] [37] [38]}

Так, по мнению К. Гладкова, реформы Ивана IV (ограничение обращения вотчин между служилыми людьми разных областей или разрядов, запрет отдавать и продавать вотчины в монастыри, архиереям и духовным властям; установление права родичей выкупать отчужденные родовые вотчины; лишение вотчичей вотчин в случае неисполнения обязанностей по службе), позволили сохранить

-э

землю службе.

Другой формой поземельной собственности в Русском государстве было поместье - условное держание, которое давалось на время службы. Владелец поместья пользовался землей, предоставленной ему по воле князя. Поместье не было собственностью его владельца, так как «владелец не мог его продать, обменять, или завещать и, хотя земли переходили от отца к сыну, но не по праву

4

наследства, а по новой отдаче от правительства».

Изучая формуляр грамот о передаче земель в поместье, находим формулировку аналогичную формулярам вотчинным: «впрок им и их детем», при этом отсутствует формулировка «волен он и его дети то село и деревни кому дати, и продати, и променяти, и в закуп отдати, и по душе дати», что свидетельствует об ограничении права распоряжения в отношении этого вида землевладения.

Таким образом, владельцы поместий в отличие от владельцев вотчины в отношении своего имущества имели меньший объем правомочий. Владеть и пользоваться своими землями они могли только в течение срока службы, а также они были ограничены в праве распоряжения своим имуществом.

Вполне обоснованной является точка зрения В.Е. Рубаника, которая находит свое подтверждение и в нашем исследовании, главное отличие поместья от вотчины состояло в объеме правомочий их владельцев, в том, что поместье нельзя было ни продать, ни отдать в монастырь.^[39]

Впервые законодательно «поместье» было закреплено в Судебнике Ивана III, согласно которому земли на поместном праве даются служащим лицам из черных и дворцовых земель.

Позднее это право служащих на поместье окончательно утверждается законодательством: устанавливаются разряды людей, имеющих право владеть поместьем, виды недвижимости, которые могли быть объектом поместного права, регламентируются права помещиков.^[40]

Сближение поместного и вотчинного землевладения, прежде всего, выражалось в том, что поместное владение начинает утрачивать черты условности, поскольку стало передаваться по наследству и обмениваться на вотчину.

Таким образом, в ходе реформ, проведенных Иваном IV, изменился объем правомочий владельцев вотчин, а также правовой режим самой вотчины. Владелец получал вместе с вотчиной и обязанность нести военную службу

На это указывал и Р. Пайпс «владение землей и служба, по традиции, разделенные в России, сделались, теперь взаимозависимы. В стране, знавшей в прошлом только аллод, оказалось с тех пор одно условное землевладение. Ленное

поместье, неизвестное в «феодальной» средневековой России, появилось в ней заботами абсолютной монархии».^[41]

Слияние поземельных и служилых отношений, по мнению В.О. Ключевского, привело к ограничению круга лиц, имевших право приобретения вотчин, а также ограничению права распоряжения вотчинами.^{[42] [43] [44]}

К нач. 70-х г. XVI в. уменьшается объем правомочий владельцев вотчин. В частности, внутри «пожалованной» вотчины выделяются такие разновидности, как наследственные и личные. Личные вотчины давались служилому человеку пожизненно, он лишался права передавать их по наследству. Данное ограничение противоречило традиционному представлению о вотчине, как о наследственной собственности.

Несмотря на сближение правового режима вотчины и поместья, термин «вотчина» сохраняется в русском праве до нач. XVIII в., когда петровское законодательство ввело впервые термин «недвижимое имение», в результате чего поместье и вотчина были объединены под одним наименованием (Указ от 23 марта 1714 года - «О порядке наследования в движимых и недвижимых имуществах»). Формула «движимые и недвижимые имущества» употреблялась в

3

указе применительно к поместным и вотчинным владениям.

Если до указа 1714 г. применительно к земельным участкам использовались такие определения, как вотчины, поместья, дворы, тяглые земли, то после него вотчины и поместья превратились в имения, которые приобрели по данному

4

документу единый регламентированный правовой режим.

Впервые собственность упоминается 30 июля 1767 г. в Наказе генерал- прокурору по поводу учреждения Комиссии о составлении проекта Нового Уложения. Так, в пункте 10 Наказа читаем: «Рассуждение о взаимности всех граждан между собою составляет гражданское право, которое сохраняет и в безопасность приводит собственность всякого гражданина».^{[45] [46] [47] [48]}

Владельческая защита недвижимости в России была отделена от иска о

Л

праве собственности только во второй половине XVIII в. в Межевой инструкции , а затем в Учреждении о губерниях (от 7 ноября 1775 г. Учреждения для

-э

управления Губерний Всероссийской Империи).

В Манифесте от 28 июня 1782 г. «О распространении права собственности владельцев на все произведения земли на поверхности и в недрах ее содержащиеся» говорится о праве собственности: «Право собственности каждого в имении его распространяем и повелеваем разуметь не на одной поверхности земли им благоприобретенной, или по наследству пришедшей; но и в самих недрах той земли и в водах ему принадлежащих на все сокровенные минералы и

4

произращения, и на все делаемые из того металлы».

В статье 33 Жалованной грамоте дворянству 1785 г. подтверждается право частной собственности дворян, в том числе и на недра: «Подтверждается благородным право собственности, дарованное милостивым указом от 28 июня 1782 года, не только на поверхности земли, каждому из них принадлежащей; но и в недрах той земли и в водах, ему принадлежащих.. .»^[49]

В статье 4 Жалованной грамоты городам говорится о частной собственности и ее защите: «В городе живущим сохраняется и охраняется собственность и владение, что кому по справедливости и законно принадлежит, как движимое и недвижимое».^[50]

Вышеизложенный материал позволяет сделать следующие выводы: с учетом специфики научной трактовки термина «право собственности», в соответствии с реалиями времени и меняющейся исторической, политической и экономической ситуацией, невозможно свести сущность данного института к обычной совокупности правомочий пользования, владения и распоряжения.

При этом не стоит забывать о неоднородности этих правомочий. «Владение» и «пользование» - экономические категории, а «распоряжение» - правовая категория. Распоряжение присуще не только собственности, но в той или иной степени владению и пользованию.

В Судебниках 1497 г. и 1550 г. закрепляются формы земельной собственности, ранее сложившиеся на Руси, в частности вотчинное и поместное землевладение. Несмотря на то, что в Судебнике 1497 г. отсутствовала четкая правовая регламентация права собственности, при этом имущество и земля упоминались в качестве объектов судебных споров, утверждался принцип частной собственности на землю, и предусматривалась ответственность за повреждение или уничтожение межевых знаков и запашку чужой земли. Нововведением по отношению к предыдущим правовым актам было установление двух сроков исковой давности судебных споров. Правовой режим вотчины и поместья более детально был регламентирован в Судебнике 1550 г.

Таким образом, рассматривая феодальную земельную собственность в XV- XVII вв., можно выделить: бессрочную полную форму - вотчину, а также условные или срочные формы - «владение» и «пользование» (поместье). Важно заметить, что поместные взаимоотношения базировались не на частной собственности, а на частном землепользовании. Владеть поместьями, как уже говорилось, могли представители всех родов государственной службы: бояре, дьяки, подьячие, придворные служители, гости.

Складывание системы поместного землевладения привело к изменению юридического характера вотчины. До возникновения поместья существовало разделение поземельных и служилых отношений, но уже со второй пол. XVI в. начинают стираться различия между этими формами землевладения. Происходит уравнивание поместного и вотчинного землевладения в отношении службы, сближение их правового режима, а к нач. XVIII в. вотчина и поместья становятся «недвижимыми имуществами».

Изучая вопрос земельных правоотношений, необходимо учитывать особенности становления и развития института права собственности и других вещных права на землю в России в XV-XVII вв., включая церковно-монастырское землевладение.

Использование современной юридической терминологии при исследовании средневековых поземельных отношений возможно лишь в том случае, если их рассматривать как эталон, а также с учетом следующих моментов:

1) До XVIII в. для обозначения права собственности используются разноположенные термины «вотчина», «владение» и «держание». Право собственности в XV-XVII вв. невозможно свести к простой совокупности правомочий: владение, пользование, распоряжение.

2) В каждой общественной системе взаимоотношений по поводу земли можно выделить несколько качественных ступеней, характеризующих разный уровень прав, однако их нельзя абсолютизировать, так как земельные отношения Средневековья и Нового времени были многоуровневыми. Особенности объектов недвижимых имуществ определялись их правовым режимом, статусом сособственников, который возникал из деления общества на отдельные социальные группы.

3) Использование формулировок и институтов, характерных для периода феодализма в Западной Европе, применительно к истории России XV-XVII вв. возможно лишь с оговоркой, так как становление и развитие феодализма в Русском государстве происходило по своему собственному пути, отличному от Западной Европы. В Русском государстве отсутствовала система вассально- ленных отношений, основой которой было господство условной частной собственности и четкой сословной организации общества в рамках феодальной лестницы.

4) Законодательные акты периода конца XV-начала XVII в., регулирующие вопросы собственности устанавливали: основные формы земельных владений (дворцовые земли, вотчины, включая монастырские, поместья и земли сельских общин, находившиеся в собственности государства).

Анализ прав на различные объекты земельной собственности (родовой, выслуженной, купленной вотчины и поместья) позволяет говорить о сложном дифференцированном характере отдельных правомочий собственника, правовая регламентация которых в это период не была предельно выдержанной (поместное владение передавалось по наследству и обменивалось на вотчину).