НАШЕ стремление к Босфору и Дарданеллам и противодействие ему западноевропейских держав

1

Агрессивное стремление России к утверждению своего влияния на берегах Босфора и Дарданелл сравнительно недавнего происхождения и относится исключительно к императорскому периоду.

Политика московских царей была направлена к сохранению дружественных отношений с Турцией, и многочисленные посольства к московским государям: барона Герберштейна (1517), Франциска да Колло и Антония де Конти (1518), Шомберга (1519), Антония Поссевина (1581), иезуита Комуловича (1594) и другие, имевшие задачей склонить Москву к союзу против турок, успеха не имели. Московское правительство стремилось, наоборот, поддержать дружественные отношения с Турцией и даже после истребления в 1571 году турецкого флота при Лепанто предложило Порте союз против ее врагов. В письме, отправленном в 1581 году царем Федором Иоанновичем султану с извещением о вступлении его на престол, царь писал: «Наши прадеды (Иоанн и Бая зет), деды (Василий и Солиман) и отцы (Иоанн и Селим) назывались братьями и в любви ссылались друг с другом, да будет любовь и между нами. Россия открыта для купцов твоих, без всякого завета в товарах и без пошлины. Требуем взаимности и ничего более*. Но к концу XVI века отношения Москвы к Турции начинают изменяться: частые столкновения с крымским ханом — вассалом султана, вражда тяготевшего к Москве казачества с турками, религи- 22* озная нетерпимость турок к христианам заставляли Москву постепенно присоединяться к господствовавшему в Западной Европе взгляду о необходимости борьбы с неверными. Уже Федор Иоаннович оказывает денежную поддержку императору Рудольфу в борьбе с турками. Борис Годунов был уже окончательно враждебно настроен против Турции и деятельно помогал Австрии в войне с Турцией. При Михаиле Федоровиче дело почти должно было дойти до открытой войны из-за занятого донскими казаками Азова, но московское правительство, следуя указаниям специально созванного для обсуждения этого вопроса земского собора 1642 года, не решилось идти на открытое столкновение с Турцией и приказало казакам очистить Азов. В царствование царя Алексея Михайловича в руководящих принципах московской политики начинает выступать принцип покровительства православным на Востоке. Наш известный дипломат этой эпохи Ордын-Нащокин в записке, представленной царю Алексею Михайловичу в 1664 году, указывал на необходимость заключения союза с Польшей, так как этот союз дал бы возможность России покровительствовать православным на Востоке. Это стремление к покровительству православным привело к принятию в 1656 году под высокую руку русского царя Молдавии, не осуществленному фактически в виду смерти молдавского господаря Стефана. Указанный выше план Ордын-Нащокина получил осуществление, и 30 марта 1672 года между Россией и Польшей был заключен союз против Турции, принявшей под свое покровительство Запорожье. Разбив Польшу, турки в 1677 году объявили войну России, которая продолжалась почти все царствование Федора Алексеевича. Эта первая наша война против Турции была неудачна.

Великий Петр смотрел на веши просто и реально — его не увлекали отвлеченные идеи освобождения единоверных народов; он находил, что для России нужен был выход в открытое море — и поэтому обратил внимание на южные моря — Азовское и Черное. Чтобы утвердиться здесь, нужно было выдержать столкновение с Турцией. Удача азовских походов открывала Петру I широкую перспективу взглядов на Азовское и Черное моря. Отправление Петром I в Константинополь для заключения мира дьяка Украинцева, которому было приказано войти на судне в Босфор и, остановившись перед дворцом султана, выстрелами из пушек сообщить о прибытии царского посла, должно было показать туркам мошь Российского государства. Едва ли это появление русского дипломата было особенно приятно для турок, — и последние в переговорах с Украинцевым о предоставлении русским свободного судоходства по Черному морю и открытии для прохода русских судов проливов упорно отстаивали по отношению к Черному морю принцип внутреннего турецкого моря. Неоднократные попытки разрешения этого вопроса дипломатическим путем при Петре I не привели ни к каким результатам, особенно после неудачного для нас Прутского похода. Петр Великий принужден был отказаться от попытки стать твердой ногой на южных морях, на берегах которых владычествовали турецкий султан и крымский хан, и обратил свое внимание исключительно на берега Балтийского моря.

Судьба балканских народностей мало входила в интересы политики Петра I; последний, также как и Екатерина II, видели в них орудие для своих стремлений на берега Босфора и Дарданелл, — вместе с тем, однако, эти народности, соглашаясь с таким взглядом русской политики, усиленно звали русскую власть к установлению своего господства на Балканском полуострове.

2