<<
>>

§4. Кодификация гражданского права.

5.1.

5.2. Новое видение закона.

Просветители пропагандировали свои идеалы повсюду в Европе и повсюду встречали сопротивление со стороны косного круга власть имущих. Оставаясь узкой группой интеллектуалов, «друзья истины» обсуждали свои программные положения в дворянских и купеческих салонах, основывали издательские дома и просветительские общества, издавали журналы.

Однако у общественности могло сложиться впечатление, что просветители мечтали о переустройстве общества без четкого представления о средствах его преобразования.

С начала XVIII в. европейские интеллектуалы искали надежное средство влияния на публичное управление, высшие органы власти, а также на систему народного просвещения, чтобы активнее распространять и реализовывать свои идеи. Таким средством «практического просветительства» был выбран закон, но не прежний, авторитарный, а новый, рациональный, учитывающий общие интересы.

Первыми новый взгляд на закон усвоили в послереволюционной Англии. В 1740 г. Давид Юм ясно высказался о важности законов в полемическом сочинении «Склоняется ли британское правление к абсолютной монархии или к республике»:

«Власть, не ограниченная правом, всегда опаснее, чем сильная власть, основанная на законах... вокруг неупорядоченного правительства неизбежно собираются нездоровые соки. Напротив, ограниченная законом власть, как бы сильна она ни была, всегда имеет пределы для лиц, ее осуществляющих. Право является средством защиты от злоупотреблений. Здесь власть имущему есть много чего опасаться и мало на что рассчитывать. И соблазн и возможность злоупотреблений не велики, поскольку его законная власть ограничена по умолчанию».

Англичане раньше других европейцев уяснили, что государство может стать врагом гражданской свободы и его нужно сдерживать законами. Если государство ограничено законами, то его власть не угрожает гражданским свободам.

В отличие от Британских островов, где установилась конституционная монархия, на континенте продолжали господствовать абсолютистские порядки. Официальная идеология провозгласила законом волю монарха. В условиях абсолютизма деятели Просвещения приложили немало усилий, чтобы вложить в слово «закон» значение гаранта личной и гражданской свободы.

Новую концепцию закона последовательно отстаивал Монтескье. Однако в «Духе законов» он оговаривался, что свобода предполагает и известные ограничения:

«Действительно, в демократиях народ, по-видимому, делает, что хочет. Но политическая свобода состоит совсем не в том, чтобы делать то, что хочется. В государстве, т. е. в обществе, где есть законы, свобода может заключаться лишь в том, чтобы иметь возможность делать то, чего должно хотеть, и не быть принуждаемым делать то, чего не должно хотеть... Свобода есть право делать все, что дозволено законами. Если бы гражданин мог делать то, что этими законами запрещается, то у него не было бы свободы, так как то же самое могли бы делать и прочие граждане» (книга 11, гл. 3 «Что такое свобода»).

По оценкам историков права, к концу XVIII в. концепция закона как гаранта свободы стала общеевропейским достоянием. Г. Хаттенхауэр обнаружил ее влияние даже на поэзию Гете. В 1802 г. великий немецкий поэт сочинил сонет «Природа и искусство»:

«Коль необуздан ум твой - будет тщетно

Стремление к высотам совершенства.

Их достигаешь сил всех сочетаньем;

Лишь в чувстве меры мастерство приметно,

И лишь закон свободе даст главенство».

Абсолютистская концепция закона отождествляла его с закреплением правил поведения подданных и «хорошим полицейским управлением». По убеждению просветителей, закон обращен против изъянов прошлого и злоупотреблений в будущем, а цель закона заключается в том, чтобы предоставлять пространство свободы для развития граждан.

Пространство свободы граждан связано с состоянием юридической определенности. Через идею определенности просветители века Разума пришли к необходимости придать закону ясность - через форму и содержание. Ясность закона была дополнена требованиями общеобязательности и общеизвестности.

В XVIII в. действовало немало тайных правительственных предписаний и распоряжений, затрагивающих права граждан. Просветители категорично утверждали, что гражданина может обязывать только право, выраженное в законах, и только после их обнародования.

Определенность права, понимаемая как запись и обнародование закона, одновременно означала сближение понятий «закон» и «право». Она же предполагала четкие правила его составления, опубликования, а также указание на территорию и срок действия.

Со слов Монтескье, «Слог законов должен бытъ простым. Прямые выражения всегда доступнее пониманию, чем изысканные.... чтобы слова закона вызывали у всех людей одни и те же понятия... Законы не должны вдаваться в тонкости; они предназначаются для людей посредственных и содержат в себе не искусство логики, а здравые понятия простого отца семейства. Когда закон не нуждается в исключениях, ограничениях и видоизменениях, то всего лучше обходиться без них. Такие подробности влекут за собою новые подробности» (О духе законов, кн. 29, гл. 16 «Что именно следует иметь в виду при составлении законов»).

Век Просвещения выявил еще одну проблему законотворчества - неполноту регулирования. Известно, что прусский король Фридрих II, по указанию которого был составлен один из самых полных правовых сводов (Прусское земское уложение 1794 г.), признавал, что завершенность, всеобъемлющее творение - непосильная для человека задача. Монтескье разделял этот скепсис:

«Есть известные понятия единообразия, которые овладевают иногда « великими умами... но неизменно поражают мелкие умы. Последние находят в них некоторого рода совершенство, которое они постигают, так как невозможно его не видеть: одинаковый вес в полиции, одинаковая мера в торговле, одинаковые законы в государстве, одинаковая религия во всех его частях. Но всегда ли это, без исключения, бывает уместно? Зло от перемены всегда ли бывает менее зла от терпения существующего порядка? Не состоит ли скорее величие гения в том, чтобы распознать, в каком случае нужно единообразие и в каком — различие? В Китае китайцы управляются по китайским обычаям, а татары — по татарским. При всем том этот народ более, чем какой-либо другой, ценит спокойствие. Если только граждане подчиняются законам, важно ли, чтобы они подчинялись непременно одинаковому закону?» (кн. 29, гл. 18 «Об идеях единообразия»).

Другой известный просветитель Вольтер (1694-1778) сообщал о случаях, когда один и тот же спор мог быть выигран по кутюмам (обычаям) одной деревни и проигран по обычаям соседнего села. Ему же принадлежит ремарка об абсурдности дробления страны на сотню областей обычного права:

«Разве не абсурдно и не ужасно, что верное в одной деревне ошибочно в другой? Каким видом варварства следует назвать (состояние), при котором граждане должны жить по разным законам? Путешествуя по этому королевству, вы меняете право вместе с почтовыми лошадями...».

В «Философском энциклопедическом словаре» Вольтер завершил описание пестроты кутюм в дореволюционной Франции мольбой к Господу о милости (жалости) к народу, где действуют такие разные порядки.

Впрочем, крайняя степень недовольства состоянием правопорядка была свойственна сравнительно узкой группе интеллектуалов-просветителей. Основная масса населения Франции и других стран Западной Европы не выражала столь резкого возмущения веками сложившейся традицией. Более того, даже среди образованных людей находились сторонники милой старины. Например, в небольшом северогерманском городке Оснабрюке историк Юстус Мёзер (чья позиция оказала сильное влияние на развитие исторической школы права в XIX в.) крайне скептически отзывался в отношении красивых новомодных теорий и одобрительно описывал свой идеал - старую добрую сословную свободу.

<< | >>
Источник: Полдников Д.Ю.. Доктрины договорного права Западной Европы XI-XVIII вв.. 2012

Еще по теме §4. Кодификация гражданского права.:

  1. Вторая кодификация советского гражданского законодательства. Проблема гражданского и хозяйственного права (1956— 1964).
  2. Разработка понятия советского гражданского права после проведения первой кодификации советского гражданского законодательства (1922—1928).
  3. § 1. ПЕРВАЯ КОДИФИКАЦИЯ СОВЕТСКОГО ГРАЖДАНСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА И ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПОНЯТИЯ СОВЕТСКОГО ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА
  4. Глава 8. Договорное право и первые кодификации гражданского права.
  5. § 3. РАЗВИТИЕ УЧЕНИЯ О ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ В УСЛОВИЯХ ПОДГОТОВКИ И ПРОВЕДЕНИЯ ВТОРОЙ КОДИФИКАЦИИ СОВЕТСКОГО ГРАЖДАНСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
  6. § 2. ОТ ПЕРВОЙ ДО ПОДГОТОВКИ ВТОРОЙ КОДИФИКАЦИИ СОВЕТСКОГО ГРАЖДАНСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
  7. Продолжение дискуссии после проведения второй кодификации советского гражданского законодательства.
  8. Кодификация и обновление права
  9. 66.1. Кодификации уголовного права и судопроизводства
  10. § 5. Кодификация римского права
  11. РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА ПО ОСНОВНЫМ ПРОБЛЕМАМ КОДИФИКАЦИИ ПРАВА В РОССИИ В XVIII в.
  12. Глава 7. Кодификации права во Франции в XIX в.
  13. ПРОБЛЕМЫ КОДИФИКАЦИИ РОССИЙСКОГО ПРАВА