ROUGE [КРАСНОЕ]

Триколор 1789 года сложился из белого королевского штандарта и красно-синего знамени Парижа. Ему предстояло стать флагом Французской республики. Те же цвета, расположенные горизонтально, были приняты Батавской республикой в 1794 г., по преемству от похожего, но более старого флага Соединенных провинций.

Однако революционеры приняли вскоре красный флаг. В Риме красный флаг означал войну. Красное было цветом крови, огня и магии. Традиционно считается, что победное шествие красного флага началось в 1791 г., когда толпа, атаковавшая Тюильри, подняла пропитанный кровью королевский штандарт. С тех пор красное и белое стали принятыми цветовыми обозначениями революции и контрреволюции.

Стендаль использовал Красное и черное для описания борьбы радикалов с клерикальной реакцией при Реставрации.

Цветовые коды политических движений имеют множество коннотаций. Красное было принято Тысячей Гарибальди, социалистами, но особенно горячо — коммунистами. Зеленое, цвет природы (а некогда и Меровингов) брали крестьянские партии, ирландские патриоты и (гораздо позднее) сторонники защиты окружающей среды. Истинно синее (голубое), бывшее некогда испанским эпитетом аристократизма, подошло британским тори и другим консерваторам. Юнионисты предпочитали оранжевое [ОРАНЖ], а либералы — желтое. Нацисты по униформе штурмовых отрядов (SA) стали известны как коричневые. Позднее (по форме СС) они ассоциировались с

черным цветом, что вообще является традиционным для Европы цветом зла, смерти и пиратства. В концлагерях эсэсовцы заставляли заключенных носить цветные нашивки: красные — политические заключенные; зеленые — уголовники; черные — асоциальные; розовые — гомосексуалисты; фиолетовые — свидетели Иеговы; коричневые

— цыгане; желтые — евреи.

Но есть и много смешений: в католичестве красное символизирует мученичество и епископство, белое — чистоту и целомудрие, синее — цвет надежды и цвет Божьей матери, черное

— скорбь, а также цвет доминиканцев и иезуитов. В наши времена антирасизма и политкорректности «черное прекрасно», белые — неприятны как мертвые, а краснокожие

должны означать кардиналов; излюбленная же метафора — радуга.

замыслах против власти. Вместе с Законом о максимальных ценах, который обращал всю сферу экономической деятельности в потенциально преступную, каждая французская семья постоянно находилась на грани внезапной и беспричинной катастрофы. Последний же закон, по которому редко назначалось что-нибудь, кроме смертной казни, непрерывно поставлял невинных прожорливой гильотине. Количество жертв в Париже дошло до десятков тысяч. В провинции за законом стояла армия. Впрочем, особенно страшно знать, что на каждую жертву Террора в Париже приходилось не меньше десяти убитых в Вандее. И все же этика Террора не перестает изумлять: он установил атмосферу шпионства, доносительства и бесконечной подозрительности. Он породил страшные картины: вот осужденных на казнь везут в повозках по улицам, которые кипят ненавистью; мужчины и женщины беззащитны перед лицом смерти, кто безмятежно спокоен, а кто — несчастен, жалок и сломлен; под гильотиной без

устали вяжут мерзкие tricoteuses [вязальщицы Робеспьера], пока со стуком падают в корзину отрубленные головы.

Буря на Континенте, ок. 1770-1815 525

Многие из тех, кто был проповедником революционного насилия, как Робеспьер, сами умерли насильственной смертью. Вестерман — Мясник Вандеи умер на том же эшафоте, что и Дантон. Директория организовала серию судебных процессов над некоторыми из самых известных садистов.

Законодательная реформа шла теми же путями, что и сама Революция, и прошла конституционную, республиканскую и имперскую фазы. В результате возникла немыслимая путаница. Институты старого порядка были распущены и заменены другими, недолговечным и нежизнеспособными, которые в свое время Империя упразднила или приспособила для своих нужд. То, что получилось в результате, часто представляло собой странный гибрид: ни старая рыба, ни революционное мясо. Например, наследственное дворянство было упразднено в 1789 г. вместе с другими общественными сословиями. Во времена Республики все люди были одного ранга: citoyen или citoyenne [гражданин или гражданка]. Бонапарт ввел понятие продвижения по заслугам {la carriere ouverte aux talents — «карьера открыта талантам »Я' и в Империи появилась новая иерархическая система рангов и титулов, аристократия принцев, герцогов и графов в зависимости от их службы государству. В Почетном легионе (1802 г.) Наполеон воплотил свою мысль об иерархии заслуг.

В религии установление гражданского состояния духовенства (1790) превратило всех священников в государственных служащих на зарплате: вся собственность Церкви была секвестрирована. Республика преследовала не присягавших священников, отделила конституциональную Церковь от государства; введением собственного светского календаря, светских культов (как почитание Высшего существа в 1 794 г. или Теофилантропии в 1 796 г.) она расхристианила общественную жизнь. Бонапарт после того, как унизил папский престол, вновь формально восстановил католичество. Конкордат от июля 1801 г. признавал католичество «религией большинства французов», но государство сохраняло за собой собственность Церкви, право назначения на должности в Церкви и установление зарплаты. Папа Пий VII присутствовал на коронации императора в Нотр Дам 2 декабря 1804 г., но был слишком медлителен, и Бонапарт сам возложил корону себе на голову. Заслуженно

или нет, но религиозную нетерпимость стали вообще называть по имени наполеоновского министра культов Жана Биго де Преамено (1747-1825 гг.) bigotry [фанатизм]. [ГИЛЬОТЕН]

В образовании была разрушена монополия Церкви. Во времена Империи система централизованного школьного образования, основанная на министерстве в Париже и lycees во всех главных городах, дала Франции один из самым характерных ее институтов.

В местном управлении старые провинции были упразднены вместе с их историческими привилегиями и ассамблеями. 83 малых департамента, или округа, которые были образованы в 1790 г. и обычно назывались но реке или горному хребту, сохранились и при Империи, но увеличились в числе. Наполеон их преобразовал и учредил должность префекта департамента.

В сфере экономики революционный режим прокладывал себе дорогу длинной чередой экспериментов. В 1790 г. Учредительное собрание, уничтожив старую систему доходных статей, было вынуждено придумать несколько новых налогов на землю, доходы и имущество. Национализированное имущество Церкви стало основой для издания знаменитых ассигнаций, то есть государственных облигаций, со временем совершенно обесценившихся бумажных денег. В 1793 г. якобинцы приняли экономическую программу с целью обеспечить нужды огромной армии, а также аппарата Террора и собственной социальной идеологии. Якобинская доктрина о единой воле была приложима к экономике не меньше, чем к политике. В результате появились военная промышленность под управлением государства, жесткий контроль цен (посредством Закона о максимуме), и были аннулированы все долги крестьян. После 1795 г. Директория взамен экономической политики все больше обращается к грабежу и всякого рода обложениям. Наполеон, со своей стороны, привнес старомодный меркантилизм в духе Кольбера. Осуществление грандиозных общественных проектов стало возможным благодаря тому, что регулярное поступление наличных денег оставалось приоритетной задачей.

И Республика, и Империя были против свободной торговли, и продолжительная борьба с Британией за контроль над торговым судоходством началась еще во время первой коалиции.В нояб- 526 REVOLUTIO

ре 1 806 г. берлинский декрет Наполеона формально провозгласил блокаду Британских островов. «Я хочу, — заявил он, — покорить море властью суши». Ответ Британии пришел в форме королевского распоряжения, изданного в 1807 г. по рекомендации Королевского Совета: на его основании корабли всех нейтральных государств должны были заходить в британские порты для получения разрешения на торговлю с Францией. Это спровоцировало миланский декрет Наполеона от декабря 1807 г., грозивший страшными карами тем, кто подчинится распоряжениям британцев. Так что всем странам, оккупированным Францией, была навязана континентальная блокада, которая рассматривалась как предварительное условие сотрудничества Наполеона, например, с Данией, Швецией и Россией. Таким образом Европа впервые почувствовала вкус экономического единства; но оно вызвало и немалое сопротивление, чем подрывались позиции Франции.

Многие превратности выпали на долю налогов. Исчезли ненавистные старые налоги и льготы. Конституционный режим ставил своей целью ввести равное и всеобщее налогообложение; якобинцы отменили избирательный ценз, ограничивающий право голоса группой налогоплательщиков. Директория же вернулась к демократии владельцев частной собственности. Во времена Империи, хотя централизованное налогообложение земельной собственности проводилось более эффективно, бремя налогов и, в особенности, налогов на крестьян было чрезвычайно тяжелым.

Поток новых установлений в 1790-е годы XVIII века произвел такой завал в законодательстве, который можно было разобрать только систематическим пересмотром и кодификацией. Такая работа была начата Конвентом в 1792 г. и завершилась Гражданским кодексом (1804), который уже вскоре был назван Кодексом Наполеона. Этот Кодекс заменил 360 местных кодексов, действовавших в 1789 г., и был чем-то средним между римским правом Юга и обычным нравом Севера, между принципами всеобщего равенства 1789 года и авторитарной реакцией имущих классов времен Директории. (Обычное право утратило свое положение в гражданской сфере.) Всеобщие права граждан и равенство перед законом были подтверждены. В семейном праве сохранялись гражданский брак и развод; однако равное деление собственности распространялось только на наследников мужского пола. Посчитали также, что замужние женщины «не в состоянии» заключать контракты. Этот Кодекс оказал исключительное воздействие на общественную жизнь, по крайней мере, 30-ти стран.

Но в дальней перспективе особый вклад Революция внесла в сокровищницу идей. Так детальное законодательство или подверглось пересмотру после 1815 г., или применялось только во Франции. Но многие основополагающие идеи и идеалы Революции продолжали жить, пусть даже они не находили немедленного практического приложения. Так, республиканская форма правления потерпела поражение во Франции задолго до реставрации монархии в 1814—1815 годах. Но она продолжала жить и питала традицию, пока не утвердилась вновь в 1848 — 1851 годах и осталась во Франции навсегда после 1871 г. Поскольку же монархия оставалась преимущественной формой правления в Европе в XIX веке, то память о событиях во Франции, а потом и пример Французской республики 17921799 годов, обладали для европейцев большой притягательной силой.

Перед идеей Революции невозможно было устоять даже тогда, когда сами революционные движения были подавлены. До 1789 г. у европейцев были исключительно статичные воззрения на политическое и общественное устройство, перемены допускались только ограниченные и постепенные. После 1789 г. все узнали, что мир можно перевернуть с ног на голову, что решительные люди могут мобилизовать те общественные силы и психологические мотивы, которые скрыты даже в самом сонном обществе. Понимание этого посеяло широчайшую панику, а в некоторых кругах — надежду. Появился также мощный стимул для развития общественных наук. Теперь Революцию всегда будут отличать от других, меньшего масштаба форм восстания, таких как jacquerie [крестьянская война] или путч.

Поскольку контрреволюция бежала, революционные взгляды взвешивались в спорах с оппозиционными же революционерами. Размышления (1790) Бёрка в англоязычном мире и Гете в германском мире оказывали долгое время большое влияние. Теоцентричные Соображения (1796 г.)

Буря на Континенте, ок. 1770-1815 527

де Местра, который видел в Революции гнев Божий, породили немало последователей в грядущих поколениях вплоть до Александра Солженицына. Все они разделяли с Бёрком инстинктивное неприятие «враждебного мира безумия, несогласия, порока, смятения и бесплодной печали».

Понятие нрав человека, если не было придумано французскими революционерами, то, по крайней мере, получило от них сильнейший толчок к развитию. Декларация Прав Человека и Гражданина развивала те конструкты, которые содержались в английском Билле о правах от 1689 г., а также в основополагающих документах, утверждавших независимость США. Как бы с ней ни обходилась сама Революция, но она выжила и осталась памятником идеализму ранней поры Революции. Принятая 26 августа 1789 г. «в присутствии и под наблюдением авгуров Высшего Существа», она состояла из Преамбулы (в стиле ее американской предшественницы) и 17-ти Статей, перечисляющих «естественные, неотъемлемые и священные нрава» Человечества.

I. Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах. Социальные различия могут основываться лишь на соображениях общей пользы.

II. Цель каждого государственного союза составляет обеспечение естественных и неотъемлемых прав человека. Таковы свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению.

III. Источник суверенитета зиждется, по существу, в нации. Никакая корпорация, ни один индивид не могут располагать властью, которая не исходит явно из этого источника.

IV. Свобода состоит в возможности делать все, что не приносит вреда другому...

V. Закон может воспрещать лишь деяния, вредные для общества...

VI. Закон есть выражение общей воли... Он должен быть равным для всех как в тех случаях, когда он оказывает свое покровительство, так и в тех, когда он карает...

VII. Никто не может подвергнуться обвинению, задержанию или заключению иначе, как в случаях, предусмотренных законом ...

VIII. Закон может устанавливать наказания,

лишь строго и бесспорно необходимые. Никто не может быть наказан иначе, как в силу закона, надлежаще примененного, изданного и обнародованного до совершения правонарушения.

IX. Так как каждый предполагается невиновным, пока не установлено обратное...

X. Никто не должен испытывать стеснений в выражении своих мнений, даже религиозных, поскольку это выражение не нарушает общественного порядка, установленного законом.

XI. Свободное выражение мыслей и мнений есть одно из драгоценнейших нрав человека; каждый гражданин поэтому может высказываться, писать и печатать свободно, под угрозою ответственности лишь за злоупотребление этой свободой в случаях, предусмотренных законом.

XII. Обеспечение прав человека и гражданина влечет необходимость применения вооруженной силы, эта сила, следовательно, установлена в интересах всех, а не в частных интересах тех, кому она вверена.

XIII. На содержание вооруженной силы и на расходы по содержанию администрации необходимы общие взносы, они должны распределяться равномерно между всеми гражданами сообразно их состоянию.

XIV. Все граждане имеют право устанавливать сами или через своих представителей необходимость государственного обложения, свободно давать согласие на его взимание, следить за его расходованием и определять его долевой размер, основание, порядок и продолжительность взимания.

XV. Общество имеет право требовать отчета у каждого должностного лица по вверенной ему части управления.

XVI. Общество, в котором не обеспечено пользование правами и не проведено разделение властей, не имеет конституции.

XVII. Так как собственность есть право неприкосновенное и священное, то никто не может быть лишен ее иначе, как в случае установленной законом несомненной общественной необходимости и при условии справедливого и предварительного

38

возмещения.

528 REVOLUTIO

Общественный договор подразумевал, что права человека автоматически включают и права женщин. Однако некоторые отважные люди, в том числе Кондорсе, с этим не соглашались и считали, что правами женщин пренебрегли. Так что со временем к первоначальной Декларации добавили новые идеи, особенно в связи с нравами в социальной и экономической сферах. Так, статья XXI пересмотренной Декларации от июня 1793 г. гласила:

«Помощь общества является священной обязанностью [dette]. Общество должно поддерживать обездоленных граждан, находя им работу или обеспечивая им средства существования, если они не могут работать.»³⁹

В 1794 г. незаконным объявили рабство. Гарантировалась религиозная терпимость. [FEMME]

Разумеется, нрава человека в их французской версии были существенно ограничены сначала диктатом Республики, а потом Империи. И после 1815 г. они должны были продолжать борьбу против сильного, централизованного бюрократического государства. В отношение прав человека французы оказали большее влияние на Европу, чем англосаксы, отчасти потому что французская культура вообще была более влиятельной, отчасти же потому, что французские солдаты пронесли эти идеи по всему Континенту в своих ранцах. Не впервые агенты угнетения сеяли семена нового освобождения.

Часто не замечают, что у революции были, так сказать, географические варианты. Ведь Париж, хотя и первенствовал, но не был Францией вообще. В Тулоне, который в 1793 г. заняли британский и испанский флоты, порт и город стали ареной жестокой борьбу между роялистами и республиканцами. Продолжительные гражданские войны велись и в Марселе, Бордо и Лионе, где «красному террору» якобинцев противостоял «белый террор» в 1794 — 1795 годах. Во многих районах роялистские настроения могли бы снискать поддержку большинства, будь все лучше организовано. В этом случае революционеры одержали победу отчасти благодаря превосходящей и централизованной военной силе, отчасти же благодаря тому, что развязали войну, которая успешно соединила поражение Революции с поражением Франции. И это сочетание патриотического и революционного пыла отчетливо видно особенно в Боевой песне

Рейнской армии (1792 г.) — Марсельезе, которой предстояло 80 лет спустя стать национальным гимном Французской республики. [СТРАСБУРГ]

В это время с исключительной силой утверждается идея национального государства, то есть централизованной администрации, которая управляет посредством общих законов, распространяющихся равно на всех граждан и по всей (определенной) территории. Элементы такого устройства вызревали веками и не только во Франции. Однако неистовое стремление якобинцев к равенству вместе с энергичным диктатом Империи за 20 лет нанесли по французскому партикуляризму больше ударов, чем абсолютизм за 200 лет. Больше того, сметя все вообще музейные, устаревшие государственные структуры в Европе

— от Священной Римской империи до Венецианской республики — революционные армии расчистили площадку для административных реформ XIX века. И снова заметим, что не Французская республика изобрела национализм (см. Глава X); однако национальная идеология и самосознание нации исключительно окрепли во всех тех странах, где был свергнут старый порядок.

С неизбежностью распространялся милитаризм

— убеждение, что военная сила является подходящим и эффективным инструментом достижения политических целей. В XVIII в. война преследовала ограниченные цели, и многие из тех, кто прибегал к войне, захватывали территории скорее дипломатией, чем в битве. Напротив, французские революционные армии собрались (после 1792 г.) в такое время, когда массовая армия, созданная на основе закона о всеобщей воинской повинности, военная экономика и воодушевление нации были способны обеспечить результаты принципиально иного масштаба. И хотя их поражение, в конечном счете, продемонстрировало ограниченность милитаризма, но их победное шествие в течение четверти века показало, как многого можно достичь посредством войны. Это было наследие Лазара Карно (1753-1823 гг.), военного инженера и администратора, которого прославляли как организатора побед при Комитетах Общественной безопасности, во времена Директории, Империи и, особенно, при Бонапарте. «Война — это жестокое состояние, — писал Карно, — или ведите ее a l'outrance [со всем напряжением сил], или идите по домам». Буря на Континенте, ок. 1770-1815 529

FEMME

Олимпия де Гуж (1748-1793), дочь мясника из Монтобана, приехала в Париж молодой вдовой. Урожденная Мари Гоз, она отказалась поменять фамилию в замужестве, а занявшись литературой, придумала себе псевдоним. С первых же дней революции она сочиняла пьесы и политические памфлеты. Разгневанная тем, что женщины не были допущены в Учредительное собрание, она опубликовала в знак протеста против неполноты Прав Человека свои Les Droits de la Femme et du Citoyen [Права женщины и гражданина] (1791):

I. Женщина рождается свободной и остается равной мужчине в правах. . .

II. Цель всех политических ассоциаций — хранить естественные и неотчуждаемые права Женщины и Мужчины. Таковые: свобода, право собственности, безопасность и сопротивление угнетению.

NI. Принцип суверенности заложен, по существу, в Нации, которая есть не что иное, как соединение Женщины и Мужчины.

IV. ... Наличие у Женщины естественных прав не имеет никакого иного ограничения, кроме как тирания Мужчины, противостоящего им.

V. Законы природы и разума запрещают всякие действия, наносящие обществу ущерб...

VI. Закон должен выражать Общественную волю; все граждане — женского и мужского пола — должны формировать ее в согласии. Все граждане, равные в его глазах, должны наравне избираться на все почетные посты и должности.... Без всякого различия, кроме как по их достоинству и талантам.

VII. .. . Женщины должны так же строго подчиняться законам, как и мужчины.

VIII. Никто не может быть наказан, кроме как по закону, обнародованному до совершения преступления и приложимому также и к женщинам.

IX. Со всякой женщиной следует поступить строго по закону, если ее признают виновной.

X. Никого нельзя преследовать за его принципиальные взгляды. Женщина имеет право взойти на эшафот, она должна также иметь право взойти на кафедру.

XI. ... Всякая гражданка может свободно заявить «Я мать твоего ребенка» без варварского предрассудка, что это надо скрывать.

XII. Гарантия прав женщин подразумевает всеобщую воинскую повинность.

XIII. Вклад Женщины и Мужчины в несение государственной службы и общественных обязанностей должен быть равным.

XIV. Женщина и мужчина имеют равные права устанавливать налоги.

XV. Все женщины, объединенные их вкладом со всеми мужчинами, имеют права требовать отчета о ведении дел у официальных лиц.

XVI. Всякое общество, где права не гарантированы, а законодательная [исполнительная, судебная] власти не определены, — не имеет конституции.

XVII. Собственность делится поровну между обоими полами, и они наравне ею владеют...

Этот текст основополагающей хартии феминизма был не более чем забавным

недоразумением; и автор погибла на гильотине после открытого выступления против Террора Робеспьера.

Анн-Жозеф Теруань де Мерикур (1758-1817), эта «амазонка свободы», пришла в Париж из Льежа, чтобы возглавить более воинственное направление феминизма. Она считала, что женщины должны бороться за революцию, для чего и организовала дикий легион женской милиции. «Из оружия, — писала она в Les Frangaises devenues libres [Французы становятся свободными] (1791), — мы владеем не только спицами и иголками».

Мэри Волстоункрафт (1757-1797) прибыла в Париж из Лондона. В работе Защита прав Человека (1791 ) она в свое время нападала на Размышления Бёрка. Затем в Защите прав женщины (1792) она развила рационалистические положения Олимпии де Гуж. Мэри была замужем за политическим писателем Вильямом Годвином и умерла родами, ее выжившая дочь со временем стала женой Шелли.

Воззрения этих пионерок феминизма не вызывали никакого сочувствия у революционеров. Тон в этом вопросе задавал Руссо, предлагая женщинам соединить самоотверженный героизм римских матрон с феминизмом, способным пробудить в мужчинах еще большую мужественность. Взгляды де Гуж, Теруань де Мерикур, мадам Ролан, Шарлотты Корде или Сесиль Рено так же не оказали на Робеспьера никакого влияния, как король не отреагировал на Марш женщин на Версаль. В июне 1793 г. женщин вообще лишили гражданских прав.

530 REVOLUTIO