Революционная война 1792—1815

Перспектива, что революция спровоцирует сначала гражданскую, а потом и международную войну, присутствовала с самого начала. Несмотря на то, что французское Учредительное собрание в мае 1790 г. формально отказалось от завоевательных войн, ни один монарх не мог спать спокойно под крики Mort aux tyrans [Смерть тиранам!], доносившиеся с парижских улиц.

В 1791 г. папа открыто проклял Революцию. Вызов был принят, с одной стороны, жирондистом Жаком Бриссо, который призвал народ к крестовому походу против тиранов, а с другой, — императором Леопольдом, братом Марии Антуанетты, который после встречи с прусским и саксонским монархами в Пильнице призвал к созданию союза монархов с целью «восстановить честь Его христианнейшего величества».

Правители России, Австрии, Швеции, Пруссии, Саксонии и Испании — все стояли за интервенцию. Эти планы решительно поддерживала Екатерина Великая, утверждая, что «дела Франции касаются всех коронованных голов». Глава этого союза Густав III выдумал неудачное бегство в Варенн. Он уже получал субсидии от России, когда 16 марта 1792 г. ero убили на маскараде в Стокгольме. Однако главным препятствием осуществления этих планов была неопределенная позиция самого Людовика XVI, чьи публичные заявления не согласовывались с его секретной перепиской и который одновременно противостоял Революции и сотрудничал с ней. Таким образом, отсутствие единомыслия среди неудачливых будущих спасителей Людовика достаточно оттянуло решительные действия, чтобы революционеры смогли взять инициативу в свои руки. В апреле 1792 г. при молчаливом согласии короля они объявили войну Австрии и Пруссии. [СТРАСБУРГ]

Начало этого втягивания в войну следует видеть в одном из самых ужасных решений politique du pire [«чем хуже, тем лучше» — см. выше] Людовика XVI. Весной 1792 г. случилось так, что короля склоняли к войне и партия двора, и крайние радикалы. Королева

желала войны, полагая, что соединенные силы под руководством

ее брата смогут нанести поражение Революции. Радикалы стремились к войне, чтобы фракция бриссотистов смогла воспользоваться военной победой. Итак, Людовик поймал их на слове, с презрением отвергнув советы и своих умеренных министров-жирондистов, и якобинцев. 20 апреля 1792 г. плохо подготовленные французские войска получили приказ перейти границу и вступить в Австрийские Нидерланды. Результатом игры Людовика стало вовсе не то, на что надеялись подстрекатели войны. Непосредственной и немедленной военной конфронтации не произошло. Спасители королевы не спешили. Фракция Бриссо не получила сколько-нибудь существенного преимущества, поскольку летом была сметена якобинцами. Европа же постепенно теряла всякую надежду на мирное урегулирование. Сам король утратил всякое к нему доверие: свержение его с престола началось еще до первой серьезной битвы в Вальми в сентябре.

Только Россия не колебалась. У императрицы Екатерины руки были связаны войной с Турцией, которая закончилась только в январе 1792 г. миром в Яссах. Затем Екатерина немедленно обращает свой взор на Запад. Ее вклад в борьбу с Революцией выразился в борьбе против Польской конституции, которую она «не могла принять ни на минуту»: «Польская конституция вовсе не была якобинской.

Созвав фиктивную конфедерацию польских аристократов-предателей в Санкт- Петербурге и принудив прусского короля оставить его польские симпатии, она приказала русской армии выступить походом именно в то время, когда такой же приказ отдавал своей армии Людовик XVI. Таким образом, революционные войны начались одновременно на Востоке и на Западе. Оставалось еще 20 лет до того времени, когда ее зачинщики — Франция и Россия — сойдутся в последнем бою.

Так что русско-польская война 1792 — 1793 годов была составной частью революционной панорамы. Она в значительной степени определила тот баланс сил, которому позднее предстояло дож- Буря на Континенте, ок. 1770-1815 531

СТРАСБУРГ

24 апреля 1792 г. французская армия, стоявшая в Страсбурге, получила известие, что объявлена война против Первой коалиции. Той же ночью на пирушке в доме мэра Страсбурга капитан инженеров Клод-Жозеф Руже де Лиль (1760-1836) сочинил стихи и музыку знаменитой Боевой песни Рейнской армии (Le Chant de Guerre pour l'Armee du Rhin). Эту воодушевляющую на бой песню уже скоро распевали всюду, где дело революции было в опасности:

Allons, enfants de la Patrie! Le jour de gloire est arrive.

Вперед, сыны отчизны милой,

Мгновенье славы настает!

К нам тирания черной силой С кровавым знаменем идет!

Вы слышите, уже в равнинах Солдаты злобные ревут.

Они и к нам, и к вам придут,

Чтоб задушить детей невинных.

К оружью, граждане!

Вас батальон зовет.

Вперед! Вперед! Пускай земля кровищу гадов пьет!

Что означает сговор гнусный Предателей и королей?

Где замышляется искусно Позор для родины твоей?

Французы! Что за оскорбленье!

Ужели дрогнет ваш отпор?

Пусть рабства долгого позор Младые смоют поколенья!

Как! Интервенции доступно Хозяйничать в чужом краю?

Или наемники преступно Над нами верх возьмут в бою?

Мы никогда не склоним выи Под чужестранное ярмо!

Пускай предательство само

Ожесточит сердца живые! Чтобы петь ее в Страсбурге, песню перевели на немецкий (Strassburgerlied) и в виде La Strasbourgeoise к лету она уже достигла южной Франции (Midi). Вечером 22 июня ее пропел на банкете в Марселе студент-медик из Монпелье Франсуа Мируар. Она изумительно звучала, сопровождая батальон добровольцев на его пути из Марселя в Париж. Когда же, громко распевая ее, марсельцы вступили в столицу 30 июля, то она была немедленно названа Гимном марсельцев или просто Марсельезой {La Marseillaise). Легко себе представить, какая ее ждала судьба, но остаются некоторые сомнения: неужели действительно добровольцы из южной Франции (Midi) говорили по-французски?

Под Марсельезу революционные армии веселее шагали по Европе. Она была переведена на множество языков: от итальянского до польского. Формально ее статус был закреплен декретом Конвента от 26 мессидора III (14 июля 1795), чем было положено начало традиции национальных (а не царских или королевских, вроде Боже, царя храни) гимнов. Наполеон любил говорить, что Марсельеза — его лучший генерал.

Что же до Руже де Лиля, то он был арестован в 1793 г. за роялистские симпатии, впрочем, остался жив и умер в бедности. В Лон ле Солье (где родился Руже де Лиль) стоит ему памятник.

даться Наполеона на Востоке. Пока же исход не был известен. Под командованием племянника короля Юзефа Понятовского и ветерана американских войн Тадеуша Костюшко (основателя академии в Вест-Пойнте) еще не оперившаяся польская армия вела себя с достоинством. Замечательная победа была одержана при Зеленце на Подолии 18 июня 1792 г., всего лишь месяц спустя после того, как силы русских вторглись в польскую Украину. Позиция поляков казалась выгодной, пока с тыла их не окружили пруссаки. В конце концов дело разрешилось капитуляцией короля, а не силой оружия. Присоединившись к Тарговицкой конфедерации (которую поддерживала Россия), Станислав Август принял условия второго раздела, подписанные в Санкт-Петербурге 4 января 1793 г., и начал их осуществлять. Шесть месяцев спустя последний в истории Республики сейм собрался в Гродно в Литве в тени

русских штыков. Представители дворянства под угрозой секвестра легализовали унижение своей страны. Конституция Третьего мая после необходимой брани была отменена. Россия отхватила себе кусок территории размером в пол-Франции. Пруссия взяла Данциг (который немедленно восстал). [TOR]

На Западе революционные войны переросли в гигантский сложный конфликт, охвативший почти весь Континент. Кампания 1792 г. так основательно перепугала Францию, что подхлестнула революционных лидеров сначала низложить короля, а затем начать бесконечную войну. Первоначальное вторжение Франции на австрийскую территорию вскоре уже сменилось маршем прусских и австрийских колонн на Париж. Однако за энергичным политическим манифестом герцога Брауншвейгского не последовали столь же энергичные военные усилия. Пруссаки продвигались 532 REVOLUTIO