Политика сдерживания

с помощью прогрессивного налогообложения зажиточных элементов и помощи малоимущим объективно вела к осереднячиванию крестьянства. Между тем понятие «середняк» по российским меркам было весьма относительным.

Партийные руководители, привыкшие мыслить европейскими стандартами и сохранявшие старое социал-демократическое пренебрежение к крестьянству вообще, считали российскую деревню бедной, отсталой и нищенской. Отсюда — возникновение в рамках нэпа стремления создать в деревне рачительного и культурного хозяина, которое требовало значительных затрат на развитие сельского хозяйства. Однако представление о том, как это можно сделать, было весьма смутным и противоречивым. Выдвинутый Бухариным лозунг «Обогащайтесь!» был неприемлемым в русле официальной политики и господствующего менталитета. He случайно его автор оказался мишенью для критики со всех сторон. Ставка на кооперацию также предусматривала медленный эволюционный путь преобразований в деревне. До поры до времени два десятка миллионов крестьянских хозяйств могли еще покрывать потребности сравнительно небольшого городского населения и восстанавливающейся промышленности, но рано или поздно вопрос об ускорении развития сельскохозяйственного производства должен был встать на повестку дня.

Получив от нэпа некоторое экономическое облегчение, крестьянство мало что приобрело в политической области. «Государство диктатуры пролетариата», провозгласив линию на союз с крестьянством, весьма своеобразно интерпретировало этот союз и не стремилось существенно расширить политические права деревенских жителей, снять, например, избирательные ограничения и неравенство прав на выборах в советские органы. Многочисленные письма крестьян, шедшие в печатные органы и в адрес руководства, свидетельствуют об их недовольстве подобной политикой. Оживились идеи создания особых политических организаций крестьянства, Крестьянского союза.

РКП(б)/ВКП(б) в 20-е годы превращается из политической партии в особый социальный и политический организм советского общества. Политика по отношению к другим партиям характеризовалась крайней нетерпимостью. B 1921 — 1922 гг. был организован ряд процессов, на которых по обвинению в контрреволюционной деятельности предстали перед судом руководители партии эсеров и других политических групп. Суд был скорым и неправым. Вспоминались старые обиды, что противоречило декрету о прощении лиц, принимавших участие в гражданской войне. По результатам процессов деятельность всех политических партий была запрещена. Советское общество сделало последний шаг на пути превращения в однопартийную диктатуру.

Одновременно в РКП(б) была проведена широкомасштабная чистка с целью сохранения идеологического пуризма, избавления партийных рядов от случайных, неустойчивых элементов, которые, по мнению руководства, подрывали авторитет партии, снижали ее имидж передового революционного авангарда пролетариата. Всеми делами в партии заправляла небольшая группа бывших профессиональных революционеров, которые рассредоточились на важнейших партийных и государственных постах.

Период окончания гражданской войны и перехода к нэпу отмечен нарастающей активностью российских коммунистов на международной арене. Созданный в 1919 г. по инициативе Ленина Коммунистический Интернационал (Коминтерн) провозгласил себя организацией открытого массового действия, построенной по образцу большевистской партии и ставившей конечной целью осуществление мировой социалистической революции. Ha III Конгрессе Коминтерна, который собрался в июле 1921 г. в Москве, присутствовало небывалое число делегатов (605 из 52 стран). Конгресс выдвинул задачу скорейшего образования коммунистических партий и завоевания ими масс (лозунг «к массам»), создания массовых революционных организаций. B их число входили КИМ (Коммунистический Интернационал молодежи; образовался в 1919 r.), Профинтерн (образовался в 1920 — 1921 гг.), Межрабпом (Международная рабочая помощь; образовался в 1921 r.), МОПР (Международная организация помощи борцам революции) и др.

Партия и коммунистические организации ставились фактически в особое положение в стране. Это значит, что многое в политической жизни этого времени зависело от процессов, происходящих в самой партии, борьбы внутри нее, путей распространения ее влияния на общество, на чем, видимо, следует остановиться специально.

Противоречия политической жизни 20-х годов проявились и в правовой сфере. C одной стороны, наблюдалось стремление поставить общество в рамки закона. C этой целью был разработан и принят целый ряд кодексов, регулирующих правовые отношения (Гражданский, Земельный, Уголовный и др.). C другой стороны, в законодательстве явно сквозил примат классового содержания и революционной целесообразности. Политические и идеологические органы выносились тем самым как бы за рамки закона, хотя цель судебной реформы была покончить со злоупотреблениями властью. Так, чтобы подчеркнуть этот момент, ВЧК преобразовалось в Главное политическое управление (ГПУ, с 1924 г. — ОГПУ), однако сохранение за ним политических функций отводило ему в обществе особое место.

Нэп принято считать периодом культурной, идеологической, социальной и экономической разрядки между двумя очень напряженными эпохами. C некоторыми оговорками эта оценка верна для большей части страны, где происходили незначительные и постепенные изменения. Для неславянского населения, и в частности для мусульман, и особенно с 1925 r., нэп был периодом «худ- кума» («наступления по всем фронтам») в рамках общей стратегии разрыва с прошлым. Новая власть стремилась к единообразию и хотела выравнять различные ступени развития регионов внутри страны.

Начало постепенных и умеренных изменений в 1921 г. способствовало развертыванию противоречивой культурной политики. Репрессии по отношению к «уклонистским» идеологиям сочетались с относительным нейтралитетом применительно к художественному творчеству и литературе (конечно, не антимарксистских по содержанию) и большей частью принудительным просвещением масс, менее догматичным, но быстро ставшим и менее «эффективным».

6 июня 1922 г. декретом была определена компетенция Главлита (цензуры), связанного осуществлять предупредительный и репрессивный контроль за враждебными выпадами против марксизма и культурной ре- волюдии, за пропагандой национального и религиозного фанатизма, распространением ложных сведений и порнографии. Ha следующий год к Главлиту присоединился Главрепетком для контроля за репертуаром театров.

B конце августа 1922 г. 160 деятелей культуры, названные «особо активными контрреволюционными элементами», по приказу ГПУ были высланы из страны или отправлены в Сибирь. Сначала вынуждены были уехать лидеры небольших небольшевистских организаций. B 1922 г. из России была выслана большая группа писателей и ученых — философов, социологов, историков, стоявших якобы на реакционных позициях. Изгнание за рубеж продолжалось и в последующие годы.

Особенно яростной и нетерпимой была антирелигиозная пропаганда. Большая часть населения страны, особенно старшие поколения, оставались верующими. Борьба с религией представляла собой своеобразную «битву за умы». Хотя коммунисты частично преуспели в своей агитации среди молодежи, сломить пассивное сопротивление церкви им не удавалось. Воинствующее, зачастую безграмотное безбожие, насаждаемое административными мерами, не имело особых шансов на успех. 23 января 1918 г. советская власть обнародовала закон об отделении церкви от государства и школы от церкви, согласно которому церковь уже не была «юридическим лицом», не имела права на собственность, права получать субсидии и вести обучение в государственных и частных школах. Она могла бесплатно пользоваться культовыми сооружениями и предметами, а также свободно отправлять религиозные обряды, если они не нарушали общественного порядка. Каждый гражданин был свободен в выборе религии, которую он мог исповедовать или не исповедовать.

Иерархи церкви сочли этот закон (имеющий определенные аналоги с французским законом 1905 г.) неприемлемым. Патриарх Тихон предал коммунистов анафеме. Священнослужители были объявлены «классовыми врагами» и стали жертвами репрессий, поскольку во время гражданской войны они часто оказывали поддержку контрреволюционерам.

По окончании гражданской войны власти предприняли новые меры против церкви. B феврале 1922 г. государство конфисковало у церкви драгоценности на борьбу с голодом. Сопротивление священников и верующих вызвало волнения, за которыми последовали процессы и казни. B июле 1922 г. группа священников, готовых сотрудничать с советской властью, оформилась в течение «живой церкви», которое само по себе восходило к либеральным и христианско-социалистическим идеям начала века, противостоявшим официальной церковной политике. Однако в сложившейся ситуации движение было искусно использовано партийными и политическими органами для раскола церкви. Ee представители провели в 1923 г. Собор, который отменил патриаршество и рекомендовал церкви приблизиться к нуждам народа. Этот раскол вынудил каждого священника сделать для себя выбор. 28 июня 1923 г. патриарх Тихон признал законность советской власти. Этим шагом патриарх выбил почву из-под ног своих оппонентов. Тем не менее, крайне враждебное отношение к религии и гонения на церковь со стороны руководства продолжали усиливаться.

B 1925 г. в антирелигиозную кампанию, развернутую большевиками, включился «Союз безбожников», основанный E. Ярославским. Государство всячески поддерживало издание разнообразной атеистической литературы (издательство «Атеист», иллюстрированная газета «Безбожник», тираж которой к концу 20-х годов достиг 500 тыс. экземпляров, псевдонаучный журнал «Антирелигиозник»). Антирелигиозная пропаганда велась разными путями, высмеивая веру и обычаи (коммунистическая пасха, парады и карнавалы во время религиозных праздников) и стремясь показать превосходство науки и разума. После смерти патриарха Тихона в апреле 1925 г. выборы нового патриарха не состоялись, его обязанности взял на себя митрополит Петр, высланный в 1926 г. в Сибирь, а затем митрополит Сергий, призвавший в июне 1927 г. к «подчинению законной власти России». Против этого выступила группа священников, объединившаяся вокруг митрополита Иосифа (многие из них были отправлены на Соловки). B то время, как церковь разделилась в своем отношении к власти, последняя усилила контроль на местах за еще существующими приходами, издаз в апреле 1919 г. соответствующий декрет. Введение в августе 1929 г. продолжительной рабочей недели (5 рабочих дней, один выходной) по сути упраздняло воскресенья и религиозные праздники. Начался новый виток репрессий, связанных с крестьянскими волнениями, которые сопровождали коллективизацию деревни начиная с 1928 — 1929 гг.

Нэп был периодом исключительного расцвета всех областей духовной жизни. «Методы марксизма — не методы искусства... Область искусства не такая, где партия призвана командовать. Она может и должна оказывать условный кредит своего доверия разным художественным группировкам, искренне стремящимся ближе подойти к революции, чтобы помочь ее художественному оформлению», — писал Троцкий. B 20-е годы советская власть еще не определила четкого отношения к «лефовцам» («Левый фронт»), авангардистам, футуристам, пролеткультовцам (которые отбрасывали «буржуазное» искусство и проповедовали самостоятельную пролетарскую культуру, отвергавшую как связь с прошлым, так и партийную опеку) и попутчикам (не причислявшим себя ни к какому направлению).

B среде интеллигенции получила довольно широкое распространение идеология «смены вех», которую иногда представляют как идеологию национал-большевизма.

Ee авторами были Н.В.Устрялов, один из деятелей правительства Колчака, а также ряд эмигрантских публицистов. Суть сменовеховской идеологии, чем она более всего пришлась по душе российской образованной публике, — признание советской власти как сумевшей спасти государственность в России, найти разумный выход из кризиса и необходимость сотрудничества с ней в расчете на то, что жизнь сама все расставит на места, заставит большевиков пойти по пути возрождения и разумного устройства страны, независимо от их революционной риторики.

B рядах большевиков сменовеховство было встречено крайне подозрительно. Тем не менее среди теоретиков партии под влиянием нэпа появились проповедники классового гражданского мира, борцы с военно-коммунисти- ческой идеологией. Однако не они определяли погоду. Большинство оставалось на позициях чистоты марксизма, классовой борьбы, идейного противоборства, постепенно раскручивая идеологическое наступление по «всем фронтам». Идейные противники большевиков подверглись запретам, гонениям, судебным преследованиям, выдворению за границу. Резко контрастируя с блестящей интеллектуальной жизнью интеллигенции, культурный ypo- вень масс поднимался крайне медленно. B марте 1922 г. Ленин писал: «У нас была полоса, когда декреты служили формой пропаганды. Это было время, это была полоса... Ho эта полоса прошла, а мы этого не хотим понять». Как и в других статьях последних лет (1922 — 1923 гг.), Ленин отмежевывался от той концепции «просвещения масс», которая превалировала во время гражданской войны. Тогда «просвещение» чаще всего сводилось к поверхностной идеологической обработке и к поспешному и неглубокому схватыванию зачатков культуры, в основном в армии. Ленин считал необходимым взять от культурного наследия России все самое «прогрессивное» и заняться обучением масс на более широкой основе. Только поднятием общего культурного уровня можно было преодолеть отсталость страны и довести до сознания людей политические задачи. B то же время Ленин отвергал любую идею самостоятельного и независимого развития народной культуры. Как это повелось с 1917 r., обучением масс должны были руководить власти, определяя, какую следует выбрать учебную программу или книгу для чтения.

C введением нэпа выбор книг стал разнообразнее, ослаб политический контроль. Госиздат уже не обладал монополией на книгоиздательское дело. Вновь возникли частные издательства, выпускающие произведения русских, советских и зарубежных авторов. Двадцатые годы были уникальным временем в истории Советского государства, когда тираж книг частично определялся запретами читателей. Количество политической литературы резко сократилось. B 1927 г. ее доля составила менее 15% всех печатных изданий (не считая газет).

Обучение грамоте не двигалось с места, несмотря на усилия, предпринимаемые в армии и обществом «Долой неграмотность». C самого начала эта организация добровольцев оказалась несостоятельной из-за отсутствия средств. Цель была настолько грандиозна, что обучение приходилось вести выборочно. Так, в 1924 г. в Смоленской области (2,5 млн. жителей, из них 58% неграмотных) только 4500 человек — в основном молодые рабочие-профсоюзники — обучались грамоте. По переписи 1926 г. выяснилось, что 55% сельского населения старше 9 лет (сельские жители составляли более 4/5 населения) не умели читать. Понятно, что в таких условиях идеологическое влияние затруднялось. Об этом красноречиво свидетельствовало распространение газет на селе: в зависимости от района одна газета приходилась на 200 лцбо на 1000 взрослых. За исключением крупных городов, печатное слово занимало ничтожное место в сознании огромного большинства советских людей. Политическая неграмотность как следствие всеобщей неграмотности, особенно среди тех, кто должен был посредничать между властью и народом, затрудняла распространение политического влияния: более чем 90% членов партии в конце 20-х годов имели только начальное образование; 70% из них вообще не читали газет. Такое положение не замедлило сказаться на ходе политических споров.

По мнению Ленина, сущностью нэпа должен был стать союз рабочих и крестьян, поскольку только он мог решить проблему экономической отсталости страны. Экономика России была слабо развитой, свободного капитала не хватало, а обращаться за помощью к иностранному капиталу было теперь безнадежно. Решить насущные задачи можно было одним из двух взаимоисключающих способов: либо улучшить снабжение деревни средствами производства и таким образом повысить производительность труда в сельском хозяйстве (при этом следовало учесть отток капиталов из промышленности и замедление ее развития), либо все средства направить на индустриализацию, чтобы создать рабочие места вне сельского хозяйства. B последнем случае крестьяне становились страдающей стороной.

Царское правительство в свое время предлагало пойти по второму пути. Ленинская концепция нэпа отрицала возможность развития только промышленности или только сельского хозяйства и неизбежность ущемления (прямого или косвенного) одного другим как единственного источника экономического роста. Промышленность и сельское хозяйство должны были помогать друг другу и развиваться одновременно, по следующей схеме «производственного союза»: восстановление тяжелой промышленности, ориентированной прежде всего на то, чтобы обеспечить сельское хозяйство средствами производства; поощрение мелких сельских предпринимателей; импорт сельскохозяйственной техники в обмен на сырье, которое советская промышленность еще не могла обрабатывать. Быстрое улучшение технической базы сельского хозяйства вызвало бы немедленное увеличение его производительности и прирост сельскохозяйственной продукции, которая наполнила бы рынок. Таким образом город будет накормлен и страна снова сможет экспортировать сельскохозяйственную продукцию, получая взамен машины и оборудование для промышленности. B то же время излишки этой продукции стимулировали бы развитие внутреннего рынка и позволили бы промышленности накопить новые средства, необходимые для последующего развития народного хозяйства.