<<
>>

X ПАРТИЙНЫЙ СЪЕЗД

Когда войска Тухачевского подавляли кронштадтский мятеж, в Москве начал работу X съезд партии (8 марта 1921 r.). Ha съезд были вынесены два важнейших вопроса: первый — о запрещении фракций внутри партии, и второй — о замене продразверстки продналогом — мерой на первый взгляд ограниченной, но последствия которой было трудно сразу предугадать и с введения которой началась новая экономическая политика (нэп).

C отчетом о политической деятельности ЦК на съезде выступил Ленин. Важнейшим из решений съезда было постановление о переходе к новой экономической политике, принятое по докладу Ленина «О замене разверстки натуральным налогом».

Основополагающие документы принимались почти что наспех, в последний день съезда, после долгих дискуссий о профсоюзах. После съезда резолюция по продовольственному налогу должна была быть дополнена другими экономическими мерами. Одна узаконивала свободу внутренней торговли, другая — предоставление концессий частным предпринимателям. B мае 1921 г. было разрешено создавать мелкие частные предприятия, в июле денационализировались предприятия, где по найму работало менее 21 человека. Только за один год более 10 тыс. предприятий было отдано частным лицам, иногда бывшим владельцам, на срок от двух до пяти лет взамен 10 —15% производимой ими продукций. Часть из них стали смешанными предприятиями с участием иностранных фирм. Рабочие получили право переходить с завода на завод, возрос авторитет инженеров и технических кадров.

Было ли введение нэпа вызвано событиями в Кронштадте? Едва ли. Идея изменить политику по отношению к крестьянству, о которой давно говорили меньшевики, уже витала в воздухе. B конце 1920 г. Ленин в опубликованной позже беседе с Кларой Цеткин признал «ошибочность политики продразверстки». 17 и 23 февраля в «Правде» появились две статьи, где говорилось о возможности введения продовольственного налога, который вдохновил бы крестьян на увеличение посевных площадей. Кронштадтский мятеж и приближающийся весенний сев ускорили принятие решения, которое, видимо, обдумывалось в течение всего февраля. Среди коммунистов эти меры не могли не вызвать глубокого недоумения. Так же, как при заключении Брест-Литовского мира, им казалось, что советская власть отказывается от своих принципов и законности и ведет к «реставрации капитализма». Тысячи коммунистов вышли из партии. Привыкнув считать принуждение единственно возможной формой OT- ношений со строптивым крестьянством, нижние партийные чины, чья карьера началась в армии, не смогли избавиться от привычек, приобретенных ими в течение первых лет советской власти.

Для Ленина новая экономическая политика не являлась лишь временной, конъюнктурной мерой. «Понадобятся целые поколения, — объяснял он на съезде, — чтобы перестроить сельское хозяйство и изменить крестьянскую психологию». По его мнению, достичь этой цели можно было только через развитие индустриализации, электрификации, кооперации, союза рабочих и крестьян. «Пролетариат руководит крестьянством, но этот класс нельзя так нагнать, как нагнали и уничтожили помещиков и капиталистов. Надо долго и с большим трудом и большими лишениями его переделывать».

После четырех лет революции и гражданской войны Ленин, казалось, пришел к взглядам, близким тем, каких придерживались в 1917 г.

почти все марксисты, спорившие с ним, — к пониманию того, что для перехода к социализму необходимо время, что до победы социализма пройдет не одна смена поколений. Поскольку форма государства является отражением экономической ситуации, существование различных экономических укладов, признанное наконец нэпом, должно было, следуя марксистской логике, привести к сосуществованию различных политических формирований, представляющих противоположные интересы общественных групп, в особенности рабочего класса и крестьянства. Однако вместо того, чтобы сделать политическую жизнь более демократичной, коммунистическое руководство усилило партийную диктатуру.

Конкретные шаги по внедрению экономических стимулов в народное хозяйство начались с весны 1921 г. и вытекали из практических нужд. Необходимо было срочно решать проблему, как выйти из разрухи, восстановить промышленность, накормить город. Это могло быть обеспечено только постоянным и стабильным поступлением сельскохозяйственных продуктов из деревни. Нужно было заинтересовать крестьянина в расширении производства. Попытки действовать чисто административными мерами, в частности учреждением крестьянских посевкомов, не давали нужного эффекта. Поэтому на сельское население был введен государственный налог. Bcex налогов в 1921 г. было установлено тринадцать. Это представляло значительные неудобства, и в 1922 г. был введен единый налог. Давала еще о себе знать прежняя идеология. Налог устанавливался в натуральном виде, объявлялся заранее и должен был взиматься в форме прямого продуктообмена с городом при использовании старого рас-

Сдача продовольственного налога в Егорьевске. Фотография. 1922 г.

порядительного аппарата, созданного в период военного коммунизма. Из этого ничего не вышло. Понадобилось введение рынка и товарно-денежных отношений с постепенным наращиванием их оборотов. B 1924 г. продналог был заменен единым сельскохозяйственным налогом, взимаемым преимущественно в денежной форме. Переход к рыночным отношениям поставил вопрос о допущении в народное хозяйство частника. Встал вопрос о новом поощрении госкапитализма в форме концессий, т.е. привлечении иностранного капитала к созданию предприятий или передаче их в аренду иностранцам. Сюда же поначалу относили стимулирование кооперации.

Главной же задачей, которую провозглашало большевистское руководство, было укрепление социалистического сектора в лице крупной государственной промышленности и регулирование ее взаимодействия с другими укладами.

Согласно этой реформе в государственном секторе была выделена часть наиболее крупных и эффективных предприятий, более или менее обеспеченных топливом, сырьем и т.п. Они подчинялись непосредственно BCHX. Остальные подлежали сдаче в аренду.

Предприятия, подчиненные BCHX, сводились в «кусты», объединялись в тресты, деятельность которых

Первый выпуск стали на государственном заводе в Екатеринославле 25 июня 1922 г.

Фотография.

должна была строиться на строго хозрасчетных принципах, самофинансировании и самоокупаемости, убыточные и нерентабельные предприятия (главным образом те, которые в предшествующие годы были связаны с производством военной продукции) закрывались или становились на консервацию. Правда, по политическим мотивам были сделаны некоторые отступления, как в случае с Путиловским заводом.

Действующие предприятия доукомплектовывались квалифицированной рабочей силой за счет направления демобилизованных из армии и частотного возвращения тех рабочих, которые разбежались по деревням в годы гражданской войны. Для подготовки новых кадров была создана система профессионально-технического обучения, не имевшая, правда, массового характера. Для регулирования отношений между трестами, снабжения предприятий сырьем, материалами, для сбыта их продукции на рынке учреждались объединения — синдикаты, которые должны были действовать строго на договорной основе.

Была перестроена система управления промышленностью в сторону децентрализации. Вместо более полусотни прежних отраслевых главков и центров BCHX осталось только шестнадцать. Число служащих в аппарате ведомства было доведено до 91 тыс. (т.е. сокращено почти втрое). Сокращению подлежал и аппарат всех других учреждений.

C окончанием военных действий была демобилизована Красная Армия, проведена военная реформа. Регулярная численность PKKA к 1925 г. была снижена почти в 10 раз и доведена до 562 тыс. человек. Вместе с тем вводилась территориально-милиционная система подготовки резервов (без отрыва или с частичным отрывом от производства). Территория страны была разделена на 10 военных округов.

Для упорядочения и оздоровления финансов в конце

1921 г. был образован Государственный банк. Ему с

1922 г. было предоставлено право выпуска банковских билетов-червонцев с твердым покрытием. Параллельно с ними в течение 15 месяцев продолжали ходить в обращении обесценивающиеся и продолжающие обесцениваться совзнаки или дензнаки, которые изымались государством. Денежное хозяйство велось на основе жесткого недопущения бюджетного дефицита и осторожной эмиссионной политики. Чтобы народные комиссары учились считать деньги, к ним были приставлены опытные финансисты. Так, при наркоме финансов Г.Соколь- никове работал известный специалист в области финансов Л.Юровский. B 1924 г. финансовая реформа была завершена. Рубль как денежная единица укрепился и внутри страны и на мировом рынке.

Первые же мероприятия в рамках нэпа начали оказывать благотворное влияние, действие которого было подорвано голодом 1921 r., охватившим 25 хлебопроизводящих губерний Поволжья, Дона, Северного Кавказа и Украины. Убыль населения в республике составила, по некоторым оценкам, около 8 млн. (около 6% населения).

Борьба с голодом впервые в истории велась как широкая государственная кампания. Были мобилизованы все учреждения, предприятия, кооперативные, профсоюзные, молодежные организации. Была организована Центральная комиссия помощи голодающим — Помгол. Широкое участие в борьбе с голодом в России приняли международные организации, в частности, такие как Межрабпом (специальная организация, созданная Коминтерном) и американская благотворительная органи-

Группа петроградских металлистов и транспортников, посланных профсоюзами в деревню.

Фотография. 1922 г. 4

зация APA (American reHef Administration). B голодающие районы беспрерывно шли эшелоны с продовольствием, лекарствами, медикаментами. Чтобы помочь голодающим, государство пошло на изъятие церковных ценностей, причем данное мероприятие было проведено таким образом, что обострило давно, со времен революции, тлеющий конфликт между властью и церковью. Несмотря на ужасающие последствия голода, все же в результате принятых мер в 1922 г. удалось засеять 75% посевных площадей в пострадавших районах.

B 1923 г. из-за несогласованности действий органов хозяйственного управления произошел резкий скачок цен на промышленные товары массового спроса по отношению к ценам на сельскохозяйственную продукцию. Следствием этого стал первый кризис нэпа, затор в товарообороте, вызванный «ножницами цен». Кризис был разрешен административными мерами, вмешательством государственных органов, которые форсированием закупок хлеба на экспорт повысили закупочные цены на сельскохозяйственное сырье и снизили (примерно на 30%) цены на промышленную продукцию.

B середине 20-х годов предприятия легкой и пищевой промышленности в стране в основном восстановили довоенные объемы производства. Здесь немалую роль играло восстановление мелкого и кустарно-ремесленного производства. B 1925 г. в нем было занято около 4 млн. человек — больше, чем в фабрично-заводской промышленности. Ho особенно быстро увеличивалось число торговцев и торговых заведений.

C переходом к нэпу и разрешением частной торговли, казалось, вся страна превратилась в гигантскую «су- харевку», особенно в тот момент, когда еще не была налажена государственная налоговая служба. Бывшие мешочники, рабочие, демобилизованные солдаты, домохозяйки толпами высыпали на улицы и площади, торгуя и обмениваясь кто чем мог. Оживилась деревенская, ярмарочная торговля. Очень скоро вмешательство государства, выступавшего ярым врагом «сухаревки», стало проявляться весьма решительно. Торговцы, как впрочем и мелкие производители, должны были выкупать патенты и уплачивать прогрессивный налог. B зависимости от характера торговли (торговля с рук, в ларьках, киосках, магазинах, розничная или оптовая; количество наемных рабочих) они были поделены сначала на 3, затем на 5 категорий. K середине 20-х годов был сделан значительный сдвиг к стационарной торговле. Была создана широкая сеть магазинов и магазинчиков, занимающихся розничной торговлей, где главной фигурой был частник. B оптовой торговле преобладали государственные и кооперативные предприятия. C 1921 г. стали возрождаться как пункты обращения товаров массового характера биржи, упраздненные в период военного коммунизма. K 1925 г. их число достигло довоенной цифры. K концу того же года в CCCP было зарегистрировано 90 акционерных обществ, которые представляли собой объединения преимущественно государственного, кооперативного или смешанного капитала. Оборот торгующих акционерных обществ несколько превышал 1,5 млрд. руб.

C переходом к нэпу государство стимулировало развитие различных форм кооперации. Наиболее быстро шло становление потребительской кооперации, тесно связанной с деревней. Однако и другие формы, как-то: снабженческая, кредитная, промысловая, сельскохозяйственная, производственная, жилищная и др., получили стимулы для своего развития. B стране стали возникать машинные, мелиоративные, семеноводческие, племенные станции и объединения. Началась концентрация и специализация производства. Впервые кооперация получила свое организационное оформление в масштабе государства, хотя довольно сложное и путаное. Bo главе потребительской кооперации стоял Центросоюз, кустарно-промысловой — Всекопромсоюз. По линии сельскохозяйственной кооперации было создано 16 центральных союзов кооператоров, таких как Хлебоцентр, Маслоцентр, Льноцентр и др. Деятельность кооперативных объединений финансировалась сетью кооперативных и коммерческих банков. He без влияния последних мыслей Ленина о кооперации был изменен ее статус. Теперь она (с некоторыми оговорками) стала относиться к социалистическому сектору народного хозяйства.

C 1924 г. стало «рассасываться» положение в тяжелой промышленности, началась расконсервация крупных заводов. Однако восстановление здесь шло более медленными темпами и довоенный уровень был достигнут только к концу десятилетия.

Вдохновленное экономическими успехами руководство в середине 20-х годов сделало еще несколько шагов в направлении рынка. Были снижены налоговые ставки в целях стимулирования производства и мелкой торговли, расширены возможности аренды и найма рабочей силы, выселения на хутора. Однако эти меры не дали существенного эффекта. Напротив, начиная с 1927 r., в советском обществе стали нарастать трудности и противоречия, причины которых следует искать не только в экономике, но и в других сферах: социальной, политической, идеологической.

Нэп устраивал далеко не всех. Он вызвал недовольство у значительной части партийного и государственного руководства, воспитанной в духе «революционного штурма» и военно-коммунистической идеологии, а также у служащих госаппарата, поставленных перед угрозой сокращения. Нэп отрицали левацки настроенные интеллигенты. B период нэпа увеличилось число «лишних ртов», постоянно росли ряды безработных. B среде крестьянства тоже не было единства: роптали те, кто не был особенно настроен на систематический труд или попал в сложные жизненные обстоятельства. Особенно тяжело воспринимались рост капиталистических элементов и усиление имущественной дифференциации, неприемлемые для эгалитаристских настроений первых послереволюционных лет. Недовольны были те, кто рассчитывал на быстрое воплощение в жизнь обещаний, которые щедро раздавались в период революции.

Для класса, от имени которого вершилась диктатура, для рабочих, положение по сравнению с дореволюционным, несомненно, улучшилось. Однако изменения, которые претерпевал рабочий класс, могут быть оценены далеко неоднозначно. Недовольство своим положением продолжало сохраняться, что выразилось в массовых выступлениях рабочих в защиту своих экономических интересов. B 1922 г. бастовало почти 200 тыс. рабочих, в 1923 г. — 165 тыс., в 1924 — 41 тыс., причем снижение числа стачек было связано не столько с улучшением материального достатка, сколько с административными запретами. Вряд ли можно сказать о преодолении «деклассирования пролетариата», что раньше считалось крупным социальным завоеванием 20-х годов. Качественный состав его продолжал переживать процесс размывания. Значительные людские потери, ибо именно на рабочих выпали основные тяготы гражданской войны, гибель на фронтах лучших невосполнимых кадров, нанесли серьезный ущерб демографической и профессиональной структуре рабочего класса. Te, кто пережил войну, были не особенно склонны возвращаться на производство: даже рядовые красноармейцы рассчитывали на «должность», не говоря уже о комиссарах. Вот, например, типичный документ эпохи (с сохранением орфографии оригинала) :

Заявление в бюро ячейки отдельного кавэскадрона 27 Омской стрелковой дивизии имени Итальянского пролетариата от красноармейца члена PKCM Н.И.Орловского: «Прошу вашего хадатальства если возможно направитъ меня в школу ВПШ так мое стремление учиться политическому учению если не возможно то прошу послать меня на производства к нашему шефу в город Москву (имеется в виду Главное управление военной промышленности) так как я на своем мельком и бедном хозяйстве жить не приходиться и нужно искать помощи в своей повседневного пропитание или в крайнем случае не возможно меня никуда отправит до прошу совмесно с командиром эскадрона оставит меня служит в рядах Красной

Армии так как мне не приходиться больше не очам возбущат ходатальство прошу бюро ячейки обратить внимание на мое исложение прозбы так как я думаю что поможет мне где либо устроиться.

Член ЛРКСМБ Николай Иванович Орловский»

B какой-то мере подобным амбициям могли удовлетворять два явления, характерные для истории 20-х годов: выдвиженчество и демократизация системы образования. Революция необычайно усилила всеобщее стремление к учебе, поощряемое официальными лозунгами. Вузовские аудитории, главным образом с помощью рабфаков, учрежденных в 1919 r., стали быстро заполняться рабочей молодежью, отрывающейся от производства. Ясно, что эти явления не лучшим образом сказывались на тех, кто еще оставался у станков.

B начале восстановительного периода рынок труда мог еще обеспечить заводы и фабрики квалифицированной рабочей силой. Однако по мере решения задач восстановления обнаруживался парадокс: нехватка рабочих рук при их излишке, т.е. недостаток прежде всего квалифицированных рабочих. Да и само понятие квалификация оставляло желать лучшего. Ha производстве преобладал тип серенького малообразованного рабочего, не умевшего как следует постоять за свои права и неспособного к рабочей демократии. Отчасти этим объясняется слабость профсоюзного движения в 20-е годы, хотя большинство рабочих, несмотря не переход к добровольному принципу объединения, продолжали оставаться в профсоюзах. C этим была связана дискуссия о праве рабочих на забастовки. Такое право было признано только за рабочими частного сектора. Впрочем, позиции профсоюзного руководства и органов рабочего управления на производстве в тот период были достаточно сильными, и администрация вынуждена была с ними считаться.

Весьма своеобразной была в период нэпа политика официального руководства — лозунг соблюдения «чистоты рядов рабочего класса», сохранения его от «мелкобуржуазного заражения». Даже неискушенному человеку ясно, что этот лозунг противоречил всем принципам нэпа, «смычке» рабочего и крестьянина. B том же русле лежали постоянные идеологические симпатии руководства к рабочему классу, явное и неявное предпочтение его представителям, третирование на этом фоне других социальных слоев и групп.

Нэп не только не покончил с деклассированными элементами, которых немало расплодилось в предшествующие годы, но и в какой-то степени способствовал их росту. Постоянно увеличивалось число безработных. Пышным цветом расцвели преступность, проституция, наркомания. B три раза в 20-е годы увеличилось число разводов. B городской жизни 20-х годов идет оживление и рост слоя мелких и средних предпринимателей-нэпманов, владельцев торговых заведений, мастерских, булочных, кафе, ресторанов и пр. Положение этой группы населения было незавидным. B сущности она находилась в постоянном враждебном окружении; официальная политика по отношению к нэпманам колебалась от вынужденного признания до периодически проводимых гонений и налетов, бюрократического произвола. «Новые капиталисты* были полностью лишены политических прав. Подобная обстановка создавала у нэпманов ощущение зыбкости, временности, неустойчивости происходящего. B соответствии с этим складывался их стиль жизни — «Пропадать — так с музыкой!», беспрерывные кутежи, рвачество, готовность идти в обход закона. Bce эти явления известны по источникам и литературе как «гримасы* или «угар» нэпа. B российской деревне 20-х годов наметились некоторые позитивные сдвиги. Еще сказывалась инерция столыпинской реформы, чаще стало происходить выселение хозяев на хутора, продолжалось размывание общинных устоев; крестьяне поговаривали о переходе к интенсивным формам хозяйства, к многополью. Однако эти изменения были очень малозаметными. Деревня унаследовала значительную часть оставшихся от прошлого противоречий. Осуществляемый после революции «черный передел» не приносил желаемых результатов. Дело, стало быть, заключалось не только в количестве земли, предоставленной в пользование, а в целом ряде причин социально-экономического свойства, которые требовали комплексного решения.

<< | >>
Источник: A. H. Бадак, И. E. Войнич, H. M. Волчек.. Всемирная история: Мир в период создания CCCP, 2005. 2005

Еще по теме X ПАРТИЙНЫЙ СЪЕЗД:

  1. ПРОВОЗГЛАШЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ. II ВСЕРОССИЙСКИЙ СЪЕЗД СОВЕТОВ
  2. Всероссийский съезд адвокатов
  3. XV СЪЕЗД КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ
  4. § 1. Этапы формирования партийной системы
  5. Славянский съезд в Праге.
  6. I ОБЩБГЕРМАНСКИЙ СЪЕЗД СОВЕТОВ
  7. Перемены после смерти Сталина и хх съезд КПСС.
  8. Лекция 10. Партийные системы
  9. Партийное сознание большинства граждан находится в зачаточном состоянии.
  10. II СЪЕЗД КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ КИТАЯ
  11. Глава IV. Партийная система Малайзии
  12. б) КЛАССОВЫЙ ХАРАКТЕР И ПАРТИЙНОСТЬ ИСКУССТВА
  13. Глава IV Съезды выборщиков
  14. 45. ХХ-й съезд КПСС 1956г. и его последствия