Политический строй в Германии в начале XVI в

. Ha рубеже XV и XVI вв. немецкие земли по-прежнему являлись составной частью и основным ядром крупнейшего политического образования в Европе — Священной Римской империи. Осозиание роли Германии в этом аморфиом наднациональном союзе вызвало к жизни с 1486 г.

Главой Германии был избираемый король, который мог короноваться как император. Обращение за этим к римскому папе стало необязательным: уже император Максимилиан i Габсбург (1493— 1519) отказался от своего коронования папой. Страна оставалась политически раздробленной, состояла из множества больших и малых феодальных владений, светских и церковных. B первые десятилетия XVI в. в ией насчитывалось, помимо 7 киязей-курфюрстов, имевших право избирать императора, около 70 князей — архиепископов, епископов и светских лиц, около 70 аббатов крупнейших монастырей, более 120 графов и близких к ним по статусу “господ”, около 65 имперских и вольных городов (“имперские” подчинялись непосредственно императору как своему сеньеру, “вольные” обладали автономией, отвоеванной у своих бывших ссньеров — епископов). K этому необходимо добавить многочисленных владельцев имперских рыцарских имений. За исключением рыцарей, принадлежавших к ннзшим чинам империи, все остальные названные здесь имперские чины имели представительство на рейхстагах, устройство и даже название которых закрепились лишь в конце XV в. Интересы рыцарей в этих сословно-представительных органах обычно выражала часть графов и “господ”. Высшую курию на рейхстаге составляли курфюрсты, вторую — вся светская и церковная знать (без выделения духовенства в особую курию), третью — города.

Спецификой Германии была двойственность политического положения князей: по отношению к императору они выступали как чины, сословная труппа, по отношению к сословно-представительным органам в своих собственных владениях — как монархи. Эти земские органы — ландтаги — окончательно сформировались в конце XV — начале XVI в. При всех местных различиях в них обычно были представлены низшая знать, а также графы и “господа”, духовные лица, “земские” (то есть подчиненные князьям) города. B некоторые ландтаги входили представители отдельных крестьянских обшин, а также “рынков" — поселений, имевших иные, меньшие права, чем города. Своя специфика была в ландтагах духовных княжеств, где тон задавал клир. Там светской курии могло не быть вовсе. И рейхстаги, и ландтаги зачастую обсуждали сходные вопросы — о сохранении мира, финансовых сборах, законодательстве, только объем компетенции был у них разный — у одних имперский, у других земский. Решения принимались и на рейхстагах, и иа ландтагах каждой курией отдельно, затем сопоставлялись. Роль городов в ландтагах обычно была высока, на рейхстагах она зависела от решавшегося вопроса: когда речь шла о нужде в деньгах, города всем были желанны, в иных же случаях их право на голосование могли поставить под сомнение.

Городское управление в Гермаиии отличалось едва ли ие большей пестротой, чем земское, хотя имело и некоторые общие черты. Обычно выборы магистрата были ежегодными —выбирали бургомистров, должностных лиц, судей. И здесь объемы компетенции при управлении могли сильио различаться. “Имперские” и “вольные" города, отличия которых в XVI в. почти исчезли, обладали широкой автономией, властвовали зачастую не только над близлежащей округой, ио и над территорией, подобной небольшому княжеству. B то же время вся Германия была покрыта густой сетью мелких и мельчайших городов и городков с числом жителей от 500 до 2 тысяч человек. Они мало чем отличались от больших деревень, имели полуаграрный характер. Общее число городов в стране составляло в начале XVI в. примерно 3 тысячи. Даже самые многолюдные иэ них имели по сравнению с другими странами £вропы средний размер. B южногерманских торгово-ремеслениых центрах — Нюрнберге и Аугсбурге — проживало до 40—45 тысяч горожан. По числу жителей эти города уже обогнали Кёльн — резиденцию архиепископа, “церковную столицу” Германии. Население Кёльиа составляло 35— 40 тысяч человек. Портовый город Любек, самый влиятельный в

Гинзе, союзе торговых городов, насчитывал 25 тысяч жителей. Несколько менее населенными были Гамбург, Магдебург, Страсбург. От 10 до 20 тысяч жителей имели 15 других городов.

Новшеством для Германии XVl в. стал еще один вид управления — не из центра и не местный, а региональный, по округам, которые в раздробленной стране были “укрупняющими" административными единицами. Округа были созданы прежде всего для того, чтобы облегчить в их пределах борьбу с разбоем и нарушителями мира. B целом, несмотря на появление некоторых новых элементов, немецкая государственность начала XVI в. сохраняла сложившиеся сще в предшествующий период тенденции развития, формируясь как бы “по двум этажам” — общеимперскому и территориальному (княжескому или городскому). Te задачи, которые не могла выполнить империя из-за отсутствия в ней системы централизованного управления, “подхватывали", как бы компенсируя ее недостатки, князья и большие города. Это был, однако, процесс не только взаимодополнения, но и конкуренции. Общеимперская централизация продвигалась слабо, а княжеская, напротив, делала все новые успехи, закрепляя тем самым политическую дробность страны.

Экономическое развитие Германии в первые десятилетия XVl в. C последней трети XV в. примерно до середины XVl в. в Германии происходил демографический и хозяйственный подъем. Ущерб, нанесенный населению страны эпидемией чумы — “черной смертью” 1348 г. и рядом голодных лет XV в., был возмещен: к началу XVI в. население Германии составляло более 12 млн человек, во второй половине века — около 14—15 млн. Страна оставалась преимущественно аграрной, 90% ее населения жило в деревне.

Хозяйственный подъем имел ряд особенностей. Он не стал всеохватывающим и был обусловлен ие столько внутренними причинами, сколько конъюнктурными обстоятельствами, характерными для раннего нового времени в целом (Великие географические открытия, расцвет международной торговли заморскими товарами, увеличение спроса на серебро как главный металл денежного обмена того нремени и др.). Зато он стимулировал не только количественный рост производства, прежде вссго в городе, но и развнтие новых хозяйственных структур, элементов раннего капитализма.

Одной из самых развитых отраслей экономики Германии была горная промышленность. B ней было занято более 100 тысяч чело- иск. Немецкие мастера горного дела продолжали пользоваться славой лучших в Европе. Серебра они добывали больше, чем во всех других странах, вместе взятых, и прочно удерживали первое место до середины XVl в., когда из Америки хлынули потоки более деше- uoro по производству драгоценного металла. Германия занимала первое место также по получению железа и выплавке высококачественной стали. Немецких мастеров-сталеваров приглашали в другие страны, в том числе в Англию. Славилась Германия и добычей меди, особенно в Тироле и Саксонии, где появились новые, быстро растущие города горняков. Медь применялась тогда прежде всего при изготовлении пушек, в судостроении, производстве посуды.

Ha шахтах и в рудниках широко использовался наемный труд. Если поначалу разработки совершались первопроходцами на свой страх и риск, то с углублением шахт, которое требовало сложного оборудования, в дело вступали компанни, вкладывавшие деньги в производство на паях. Нередко средства давали князья, получавшие в результате немалые выгоды. Доходы к ним шли и от регалий — монопольного права князей на подземные богатства, эа разработку которых участникам добычи приходилось отчислять хозяину земли долю прибыли. Этот феодальный порядок удорожал производство.

B текстильной промышленности Германии наряду с продукцией цехового ремесла появлялось все больше товаров, изготовленных рассеянными мануфактурами. Были развиты сукноделие, льноткачество, выработка дешевых сортов бумазеи. Часть бумазеи поступала иэ южногерманских городов на экспорт в Венецию н дальше. Существовала поговорка: “Весь свет не даст нам столько льна, сколько Германия одна". Мануфактуры, обычно при участии цехового ремесла в некоторых операциях, сложилнсь в судостроении ганзейскнх городов Северной Германии. Распространились они и в пивоварении — в нем немцы знали толк повсеместно.

Больших успехов достигло книгопечатание — немецкое открытие середины XV в. Оно превратилось в отрасль производства, где наряду с маленькими печатнями возннкли крупные типографии в виде централизованной мануфактуры с наемными рабочими, которых могло быть до полусотни.

Дух наживы и энергия предпринимательства становились знамением времени. Самые большне прибыли давала международная торговля, н крупнейшие богачи появились в Германии там, где ею занимались особенно интенсивно — в южнонемецких городах Аугсбурге и Нюрнберге. Они были связаны деловыми отношениями с Венецией, Лиссабоном, Антверпеном и другимн торговыми центрами. Имена богачей — Фугтеров, Вельзеров, Гохштеттеров, Имгофов сделались известны во многих странах. Фуггеры вкладывали капиталы в оптовую торговлю пряностями, приносившую баснословные прибыли, в финансово-ростовщнческие операции с высокими процентами, в откупа, в горнорудное производство, в скупку земли. B их деятельности цепкое средневековое использование привилегий, стремление к монополизму, недопущению конкуренции сочетались со смелыми предпринимательскими операциями. Они ссужали гигантскими суммами властителен, вплоть до императора. Якоб Фуг- гср, ставший для современников олицетворением богатства, оставил состояние в 2,5 млн гульденов. B то же время в Аугсбурге более половины населения жило в крайней бедности. Фуггеры совершали пкты благотворительности, но ничто не могло устранить массы нищих и бродяг в немецких городах — явления, против которого магистраты безуспешно принимали один закон за другим. Развитие денежного хозяйства делало семимильные шаги и последствия оказались сложными и непредсказуемыми.

Экономическое развитие страны протекало крайне неравномерно. Несмотря на существование густой сетн торговых путей и традиции ярмарок, в том числе крупнейших во Франкфурте на Майне и в Лейпциге, ганзейский север и торгово-промышленный юг Германии нс срослись в единый рынок; города на Рейне имели тесные экономические связи с соседними Нидерландами и слабые — с внутренними областями своей страны Bce больше сказывались на судьбах немецкого хозяйства внешние факторы. Ганзейские города лишь ненамного сократили свою традиционную торговлю с Прибалтикой, однако ее удельный вес резко упал из-за растущей конкуренции голландцев. Что касается мировой торговли через Атлантику, то ее выгоды активно использовались частью немецких купцов, но с середины XVI в., со смещением торговых путей, Германия оказывалась нсе дальше от основных товаропотоков, и в ее экономике наметился спад.

Сложные и противоречивые процессы, вызванные интенсификацией деиежных отношений и товарного производства, происходили также в немецкой деревне. До середины века в северо-восточных землях за Эльбой крестьяне в большинстве оставались лично свободными, за свои держания выплачивали умеренный оброк. Между тем начала расти торговля ганэейскнх городов зерном в связи с увеличением спроса в западных странах. Местное дворянство, чтобы использовать ситуацию к своей выгоде, расширяло собственную запашку за счет сгона крестьян с земли и перевода их на барщину. Этот процесс особенно широко развернулся позже, во второй половине XVl в., когда иормой стала работа крестьян на барщине 2—3 дня в неделю.

Ha северо-западе, в долине Рейна, сложилась иная ситуация: господам оказалось выгодно сдавать земли крестьянам, которые здесь были лично свободны, в мейерскую аренду, то есть крупными участками, каждый на четыре полных крестьянских надела. B результате рядом с зажиточным крестьянином-мейером появилась малоземельная деревенская беднота. Она шла в батраки, бродяжничала, с трудом перебивалась на крохотных участках земли. Ростом спроса на хлеб в рейнских городах смогли воспользоваться лишь мейеры. Потребность текстильного производства в шерсти стимулировала овцеводство, в том числе на основе аренды, и в нем стали использовать в крупных хозяйствах не ТОЛЬКО ИЗДОЛЬЩИКОВ, HO и наемный труд.

Хуже всего положение немецких крестьян было на юге и юго- западе Германин. Хозяйства здесь отличались особенно малыми размерами, поскольку издавна по местной правовой традиции землю можно было делить, закладывать, продавать. B результате крестьянские наделы часто долями переходили из рук в руки. Феодалам много взять с земли тут не удавалось, поэтому в поисках доходов они использовали краткосрочную аренду (позволявшую время от времени пересматривать условия держання к своей выгоде) и издольщину, доходившую в этих местах до половины урожая. Особенное возмущение крестьян вызывали личные повинности. Прежде всего это был “посмертный побор” при передаче земли по наследству, который составлял около трети имущества. Обычно забиралась “лучшая одежда’’ илн “лучшая голова скота”, так что это могло обернуться уводом с крестьянского двора единственной коровы. Развернулось на юге и наступление феодалов на права крестьян в пользовании общинными угодьями — лесами, лугами, водами. Здесь появлялись все иовые ограничения в пользу феодалов. Недовольство крестьян вызывали и платежн обеих десятин; большой — с зерна, малой — с огородных культур, а также скота.

B хозяйственные миркн крестьян вторгались перемены, которые ухудшали их положение, усиливали имущественное расслоение внутри крестьянства и к тому же представлялись деревенскому населению полным произволом, нарушением законов уже не только человеческих, но и божественных. Борьба за это “божественное право” и стала ответом на притеснения, вызревшим в крестьянской среде.