ПЕРЕХОД K ЧРЕЗВЫЧАЙНЫМ МЕРАМ УПРАВЛЕНИЯ

У Сталина, и это было грубым отступлением от марксизма, чрезвычайные меры стали систематическими, насилие превратилось в главный метод создания колхозов.

Поддержав Сталина и отвергнув бухаринскую концепцию о том, что чрезвычайные меры не могут быть системой, т.е.

Возведение в абсолют чрезвычайных мер привело к гипертрофии функций исполнительных и карательных органов, их выводу из-под контроля партии. B условиях «чрезвычайщины» Сталин как Генеральный секретарь ЦК получает гораздо большую свободу. B результате члены ЦК оказались в очень сложном положении: поле борьбы, на котором они могли оказать сопротивление сталинским методам, стало крайне узким. Однажды вступив на путь чрезвычайных мер как системы, большинство ЦК, сколоченное Сталиным и поддержавшее его, вынуждено было и дальше идти по этому пути. И когда в январе 1933 г. Каганович, выступая на объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б), говорил о том, что, дескать, мы мало расстреливаем, и призывал к ужесточению репрессий, этот чудовищный призыв ни у кого из членов ЦК уже не вызывал открытых возражений. Хотя, очевидно, требовалось немалое мужество, чтобы возразить Сталину и его ближайшим подручным.

«Теория» обострения классовой борьбы по мере успехов социализма, которая поначалу вызвала принципиальное неприятие группы Бухарина, завоевывает все больше и больше формальных сторонников в ЦК и увеличивает тем самым поддержку Сталина. Члены ЦК не сумели из позиции Бухарина и его единомышленников извлечь рациональное зерно, не отнеслись со всей серьезностью к предлагаемым им мерам по укреплению революционной законности, правопорядка. Для того, чтобы ситуативное применение чрезвычайных мер на рубеже 20 — 30-х гг.

превратилось в регулярную систему управления обществом, мало было личной заинтересованности Сталина. B то время он должен был получить поддержку ЦК, который несет коллективную ответственность за принятые решения, и члены ЦК пошли на это.