<<
>>

Регино ОТНОШЕНИЕ ПАП К СВЕТСКОЙ ВЛАСТИ ПРИ ПРЕЕМНИКАХ КАРЛА ВЕЛИКОГО

Процесс Лотаря II. 864-869 гг.

(в 906 г.)

В год воплощения Господня 855-й Лотарь (I, император, старший сын Людовика Благочестивого), созвав всех знатнейших людей своей страны, разделил государство между сыновьями: Людовик (II) получил Италию с титулом императора, его соименный сын наследовал страну, которая носит его имя (Lotharii regnum - Лотарингия); наконец, Карл, самый младший, приобрел Прованс.

Распорядившись таким образом и устроив все дела, Лотарь (I) простился со своими, покинув всех, и отправился в Прюмский монастырь (Prumia)[81]. Там он постригся, принял монашескую одежду и кончил свои дни 29 сентября в облачении своего ордена.

В год в. Г. 856-й король Лотарь (II) взял в жены королеву Титбергу; этот союз породил великое бедствие не только для него самого, но и для всего его государства, как то будет совершенно ясно из последующего.

В год в. Г. 858-й король Карл, сын императора Лотаря, правивший Провансом, умер, и по поводу наследства его владений произошло великое междоусобие короля Лотаря (II) с его дядей Карлом (то есть II, Лысым).

В год в. Г. 859-й Лотарь (II) наделил аббата Губерта герцогством между Юрой и Юпитеровой горой (ныне Большой С. Бернар), потому что вполне рассчитывал на его верность, будучи женатым на его сестре Титберге.

Под годами 860-863-м автор хроники описывает события, касавшиеся Людовика Немецкого и Карла Лысого, упуская из виду Лотаря II.

В год в. Г. 864-й король Лотарь начал отыскивать предлоги к разводу с королевой Титбергой, которую он возненавидел из-за

Вальдрады, своей наложницы, известной ему еще в молодости, когда он жил у отца. Вальдрада любила его с величайшей страстью, внушенной ей дьяволом. Потому король, сначала секретно через послов, а потом и лично, сделал коварные предложения Гунтару, епископу города Кёльна, бывшему в то время архикапелланом, по поводу развода, а чтобы легче склонить его на свою сторону, король обещал жениться на племяннице самого епископа, лишь бы он, через посредство своих и чужих епископов согласился развести его с Титбергой из-за известными причинами. Гунтар, как человек легкомысленный, предался этому делу со всей ревностью, и к этому побуждала его одна суетная надежда, как то впоследствии обнаружилось. Потом он отправляется по поводу этого же обстоятельства к Титгау- ду, епископу Трирскому, человеку недалекому и мало сведущему в Священном Писании, а еще менее в канонических правилах; представляет ему цитаты из обоих Заветов, которые он толкует совершенно иначе, нежели как то учит церковь, и влечет за собой этого недальновидного человека в пропасть, оказывая ту услугу, которую оказывает слепой слепому. Итак, все удалось, что было нужно для такого ослепления. Они созвали собор в Метце, поставили перед ним королеву, пригласив ее на основании канонов, ввели свидетелей, представили письменные доказательства, из которых явствовала ее вина, и заверили всех, что сама Титберга призналась в преступных связях со своим родным братом. Вслед за тем прочли предписание св. отцов о кровосмешениях, по которым такие лица не только разводились с мужем, но им запрещался всякий брак и налагалось покаяние по мере вины; посредством такого сплетения лжи король увидел, наконец, исполнение своих давнишних желаний.

Вскоре затем они назначили вторичный собор в Ахене, к которому король и обратился с письменной жалобой. Там было написано, что король по поводу известной женщины, называемой Титбергой, был обманут честолюбием вероломных людей, и даже - это он повторил с особенным ударением - был принужден приговором епископов к разводу; но если Титберга была бы достойна брачного ложа и не была бы запятнана кровосмешением, за что и осуждена всенародно на основании собственного признания, то он согласился бы оставить ее при себе; далее он объявлял, что он невоздержан и при своей молодости не может оставаться без брачных связей. Тогда были принесены акты различных соборов, отобрано в них все, что говорилось о кровосмешении, и по прочтении того составился

следующий окончательный приговор: «Мы признаем ее недостойной, незаконной и неодобренной Богом женой, так как она, по собственному признанию, обвинена в кровосмешении. Потому мы разрешаем нашему преславному государю, - так как не только мы, но и власть канонов воспрещает ему брак с кровосмесительницей,- хотя и несообразную с законами связь, но допущенную Богом за его благочестивую преданность Господней службе и за победоносную защиту империи, как на то дает согласие и апостол, говоря: «Лучше жениться, чем гореть страстью (I Коринф., 7, 9)». После всего этого Вальдрада начала являться публично, окруженная многочисленной свитой, и весь королевский двор громко называл ее королевой. Племянница же епископа Гунтара была приведена к королю и, как рассказывают, претерпела один срам и затем с насмешками была возвращена к своему дяде. Но по настоянию братьев королевы Титберги все это было доведено до сведения Папы Николая (I), который в то время (с 858 г.) стоял во главе Римской церкви.

В год в. Г. 865-й Агано и Родоальд (итальянские епископы) были отправлены послами от апостольского престола в Галлию для исследования, так ли действительно происходило дело, как то было донесено первосвятителю; прибыв во Францию (в Лотарингию), они были подкуплены деньгами и потому склонились в пользу более неправых, чем правых. Но когда они предстали перед королем, объясняя ему цель своего посещения, то получили от него в ответ, что он не сделал ничего другого, как то, что ему предписали епископы его государства на всеобщем соборе. Послы же дали королю совет отправить в Рим тех епископов, которые председательствовали на соборе для устного и письменного оправдания перед вселенским Папой. Затем они, награжденные большими подарками, возвратились в Рим и объявили своему верховному владыке обо всем, что они слышали и видели в Галлии, присоединив к тому, что в государстве Лотаря они не нашли ни одного просвещенного епископа, который имел бы основательные познания в каноническом праве. Между тем архиепископы Титгауд и

Гунтар отправились в Рим с намерением, как представить невинным Лотаря в упомянутом деле, так вместе и доказать, что они сами в совокупности с прочими соепископами действовали только на основании церковных и апостольских постановлений и их следовало бы считать безумцами, если бы они осмелились обмануть ложью престол св. Петра, который ни в чем не погрешает и не может быть обманут какой-нибудь ересью. Допущенные к Папе Николаю (I), они представили ему протокол, заключавший синодальные постановления, утвержденные на соборах в Ахене и Медиоматрике (ныне Метц). Когда нотарий прочел это в присутствии всех, верховный владыка спросил, могут ли они теперь лично подтвердить сказанное в протоколе: Они отвечали, что невозможно опровергать того на словах, что они собственноручно скрепили. Таким образом, не давая уверения лично и не отказываясь, они были отпущены по домам до нового призыва. По прошествии нескольких дней их пригласили на собор, созванный Папой, где протокол, доставленный ими, был осужден и предан проклятию, а они сами с согласия всех епископов, пресвитеров и дьяков были низложены и лишены всякого церковного достоинства. Обесчещенные таким постыдным образом, они обратились к брату короля Лотаря, императору Людовику (II), находившемуся в то время в землях беневентских, подав при этом письменную и словесную жалобу на то, что их низложили несправедливо, что тем нанесена обида всей святой церкви и самому императору, так как никогда не было слыхано, чтобы какой-нибудь архиепископ был свергнут без согласия государя и прочих архиепископов. Они присоединяли к этому еще и многое другое, возводя на Папу обвинения, которые я считаю излишним приводить здесь в надежде, что через заступничество императора и его вмешательство они успеют очистить себя от обвинений и вместе возвратят свое прежнее достоинство. Но их надежда была обманута, хотя император желал от всего сердца помочь им. Титгауд, покорно перенося обрушившееся на него низведение, не касался ничего, что относилось к богослужению по прежнему его званию; но Гунтар, напротив, кичась своим упорством, пренебрегал апостолическим отлучением и не отказывался от снятого с него звания. Оба они возвратились во Францию, покрытые достаточным стыдом. Явившись во второй и третий раз к апостольскому престолу с просьбой о восстановлении их чести и звания, они впали, наконец, в болезнь во время пребывания в Италии и умерли на чужбине, как отлученные, потому что были приобщены Св. Тайн только наравне с простыми мирянами.

В год в. Г. 866-й был послан во Францию Арсений, канцлер и советник Папы Николая, вместо самого Папы; прибыв туда, Арсений обнаружил такую власть и влияние, как будто бы он был первостепенным епископом. Созвав епископов на собор, он отправил к королю Лотарю предложение избрать одно из двух: или примириться со своей женой, прекратив все сношения с наложницей Вальдрадой, или, в противном случае, он и все, поддерживающие его в преступных намерениях, будут поражены мечом отлучения. Поставленный в такое затруднительное положение, Лотарь, худо ли, хорошо ли, был вынужден соединиться со своей женой Титбергой, дав в то же время клятву держать ее вперед, как то следует, законной женой, по всем правилам справедливости, не удаляя ее от себя и не вводя к себе в дом никого другого, в течение всей своей жизни. Затем Арсений повелел, чтобы Вальдрада по воле Бога и св. Петра и по предписанию своего господина Папы отправилась в Рим и дала ответ. Епископам же всем он объявил, что Энгильдруда, жена графа Бозо (брата, как полагают, Губерта и Титберги, обвиненных в кровосмешении), была отлучена апостольским престолом от церкви за то, что оставила своего мужа и ушла в Галлию вместе со своим вассалом; это отлучение он повторил вместе со всеми присутствовавшими епископами.

После того Энгильдруда предстала перед Арсением в городе Вормсе, где этот епископ встретился с королем Людовиком (Немецким). Она в присутствии его послов дала следующую клятву: «Я, Энгильдруда, дочь покойного графа Матфрида и бывшая жена графа Бозо, клянусь вам, мой господин Арсений, посланник и канцлер великого, святого, католического и апостольского престола, а через вас и моему господину Николаю, верховному владыке и вселенскому Папе, во имя Отца и Сына и Св. Духа, над этими четырьмя Евангелиями Господа Христа, которые я целую и на которые возлагаю свою руку, что я, отложив всякую вражду, оказанную своему мужу Бозо, как заблудшая овца, возвращусь к святой Католической и Апостолической церкви с обязательством, которое на меня возложил государь Николай, верховный владыко и вселенский Папа, отправиться с вами или после вас в Итальянское государство и все, предписанное им, исполнить неотлагательно». Но все же она не исполнила такую страшную клятву. А именно, она отправилась вместе с Арсением до Дуная, а там уверила его, что желает навестить одного своего родственника, чтобы достать у него лошадь, и обещала возвратиться к нему в город Августу (ныне Аугсбург). Прикрывшись таким предлогом, она повернула назад и воротилась из Алеманнии во Францию; когда Арсений узнал о том, он отправил послание ко всем архиепископам, епископам и пресвитерам и ко всем верным св. Господней церкви, пребывающим в Галлии, Германии и Нейстрии, заклиная их властью всемогущего Бога и блаженных князей апостолов Петра и Павла, равно как и господина епископа и вселенского Папы Николая, не принимать ее в своей епархии и во всех своих церквях проповедовать, что она совершенно отлучена и изгнана из христианского общества, как осужденная за богопротивные преступления, пока не принесет покаяния перед государем Папой.

Упомянув об этом событии в главных чертах, возвращаюсь к плачевным делам короля Лотаря. Посланник апостолического престола, исполнив свое поручение в Галлии, возвратился в Рим, откуда был прислан. И опять усилиями Вальдрады и ее клевретов сердце короля было воспалено против Титберги; ненависть овладела им, и снова вышел наружу огонь, скрывавшийся под остывшим пеплом вражды и раздора. Титберга была по-прежнему презираема, преследуема, удалена; появились жалобы на ее неверность, и начали придумывать всевозможные причины, чтобы наказать ее за виновность. Тогда она, предвидя опасность, угрожавшую ее жизни, убежала тайно и, прибыв к Карлу (II, Лысому), отдала себя под его защиту; едва лишь узнал о том Папа Николай, по дошедшим до него слухам, как отправил к нему одобрительное послание следующего содержания: «Мы полагаем, что между всеми благочестивыми сподвижниками св. церкви и мужественными защитниками истины, никто не был более озабочен унижением преславной королевы Тит- берги, никто не оказал более сожаления к ее бедствиям, как ваше благочестивое сердце». После нескольких других поощрительных слов Папа присоединил еще: «Мы желаем довести до сведения вашей светлости, как король Лотарь притеснял всеми мерами свою жену Титбергу и подвергал ее бесчисленным мучениям в противность данной им присяги, так что она теперь должна поневоле писать нам, что желала бы отказаться и от королевского сана, и от брачных уз, довольствуясь уединением частной жизни. Мы писали ей, что ее желание может быть исполнено только в том случае, если муж ее Лотарь решится на подобную же участь. Между тем нами получено известие от многих, что Лотарь намерен созвать собрание и предать Титбергу суду. Его намерение состоит в том, чтобы совершенно развестись с ней и, если ему удастся, доказать клеветой или какой-нибудь хитросплетенной ложью, что она не была его законной женой. В противном случае он соглашается принять ее в свой дом, как жену, но немедленно обвинит ее в неверности и предоставит решение дела поединку между кем-нибудь из своих людей и приверженцев Титберги. Если падет защитник королевы, тогда он полагает немедленно предать ее смерти. Но в какой степени все это противно Божеским законам, я надеюсь, ваша великая мудрость может усмотреть то сама. Но и мы со своей стороны намерены в непродолжительном времени предоставить некоторые соображения и прежде всего уверить, что Титберга по поводу происшедшего раздора не имеет права требовать пере- решения дела, потому что то, что было уже раз надлежащим образом порешено с присоединением клятвы, то не может быть взято назад, если не будет на то высшей воли. Далее, так как она искала убежища у церкви и требовала церковного суда, то ее нельзя подвергнуть никакому светскому суду. Но мы были призваны судьей обеими сторонами, а именно и Лотарем, и Титбер- гой, и рассматривали дело обоих, а потому невозможно обратиться с тем же делом к какому-нибудь другому судье: и в святых церковных законах не дозволяется апеллировать от судьи, избранному по обоюдному согласию; даже и в тех случаях, когда допускается апелляция, она дозволена только от низшего судьи к высшему. А так как нет власти, которая стояла бы выше власти апостольского престола, следившего за делом их обоих, то мы и не знаем, кому может быть дозволено судить приговоры Папы и изменять его определение». Сказав еще несколько слов, Николай продолжает так: «Кто же не видит, что жалоба Лотаря на неверность Титберги совершенно несправедлива? А именно, если она, так он утверждает, не жена ему, то как же он может обвинить ее в супружеской неверности: если она ничья жена, то не могла нарушить никакого брака; если же Лотарь продолжает обвинять ее в неверности и готовит ей наказание за то, он необходимо должен признать ее своей женой». Несколько ниже затем Папа продолжает так: «Сверх того, если бы и было должно решить вопрос о самом брачном союзе или о жалобах на супружескую неверность, то, очевидно, Тит- берга никаким образом не может начать иска против Лотаря, ни быть подвергнута суду на законных основаниях, если предварительно не возвратится на время под его власть и вместе не сохранит свободы сноситься со своими приверженцами. Эти последние должны выбрать для суда такое место, где не было бы опасности подвергнуться насилию со стороны большинства и где не было бы трудно доставить свидетелей и прочих лиц, которые предписаны на случай подобного рода тяжбы святыми канонами и достопочтенными римскими законами. Впрочем, мы говорим это не с тем, чтобы так это и было сделано, потому что, как мы выше сказали, без нашего соизволения и без нашего согласия ничего не может быть предпринято».

Этот же самый святейший епископ, воспаленный той же ревностью о Господе, какая воодушевляла некогда первосвященника Финееса (4, Моис. 25, 11), отлучил Валь- драду от церкви св. Петра в самый день очищения св. Богородицы Марии (2 февраля 866 г.) и лишил ее всякого общения с христианами; в то же время он отправил послание (от 13 июня 866 г.) ко всем епископам, обретающимся в Германии и Галлии, с объяснением причин и формы отлучения. Краткости ради я намерен привести его не столько слово в слово, сколько излагая одно общее содержание:

«Сперва мы намеревались произнести менее строгий приговор над преступной и упорствующей в своей нераскаянности Вальдрадой и подвергнуть ее менее тяжкому наказанию по сравнению с тем, чего она заслуживала за свои тяжкие грехи, если бы она не решилась в своей закоснелости пребывать постоянно в грязи своего несчастия. А потому, так как она пренебрегла нашими предостережениями и частными увещаниями, не признав до сих пор своей виновности и не принеся покаяния, и не подумала испросить через наше посольство прощения у нас, когда мы взяли на себя рассмотрение ее дела, наконец, вместо того, чтобы прямой дорогой обратиться к нам и искать заступничества блаженного апостола Петра, возвратилась к сатане, и до сих пор не прекращает своих козней против Титберги, ища погубить ее,- вследствие всего того, вместе с апостолом (Римл. 2, 5), мы изрекаем то, что всегда может быть применено к ней и ей подобным, а именно, что она своим загрубелым и нераскаянным сердцем сама призывает на себя гнев в день гнева. А потому мы за ее дела отлучаем ее от приобщения драгоценным телом и кровью Господа и по приговору Св. Духа, блаженных апостолов Петра и Павла и нашей умеренности лишаем всякого общения со святой церковью, равно как и всех ее единомышленников, друзей и покровителей, пока она не даст удовлетворения святой церкви, в особенности же нам, несущим главные заботы о ней и следившим за ее делом от самого начала, пока она наконец, оставив свои дурные намерения, не последует нашему совету. Мы напоминаем, что этот приговор был произнесен нами 2 февраля и препровожден вам письменно; а дабы наши усилия не остались без последствий, ваше братство не упустит поднять духовное оружие против упомянутой браконарушительницы и всех ее сообщников и громогласно объявит о том в своем приходе, как самой отлученной, так и ее покровителям, пока она не согласится подчиниться известному покаянию соответственно особому нашему распоряжению».

Тот же достопочтенный пастырь отправил и к королю Лотарю послание следующего содержания:

«Услышав от нашего возвратившегося посла, что ты обнаружил, так сказать, начало своего исправления, мы воздали Богу должную хвалу и приготовились выразить и тебе подобающую благодарность. Но, к сожалению, вскоре затем пришло противоположное известие, и мы переменили свое намерение. Мы увидели себя вынужденными заговорить другим языком, и в то время, когда наш язык был готов произнести благодарность, мы должны были употребить его на выражение нашего горя и на упреки. Мы узнали, что ты, который уже давно причиняешь вред церкви Господней, по-прежнему упорствуешь в том - и по-прежнему мараешь себя грязью, в которой еще прежде утопал. Тебе, кажется, мало нарушить одни законы брака, ты хочешь, сверх того, запутать душу других в сети злобы, повергнуть их в погибель. Тут нечему и удивляться, потому что ты, стоя на такой высоте, примером своего разврата можешь увлечь многие тысячи людей. А то уверение, которое дала Титберга в пользу Вальдрады, признав ее твоей законной женой, останется без всяких последствий; было ли оно сделано добровольно или насильственно, потому что в этом случае никто и не нуждается в таком признании с ее стороны. Мы полагаем и признаем справедливым, чтобы ты, и в случае смерти Титберги, не смел ни по какому закону и ни по какому определению брать в жены Вальдраду. Потому, если бы Вальдрада и сделалась когда-нибудь твоей женой, церковь Божия не имеет никакой надобности в покаянии Титберги. Мы знаем одно, что по определению Бога, который придет судить нарушителей брака, ни мы, ни церковь Господня не оставят тебя безнаказанным, если ты когда-нибудь, по смерти Титберги, женишьсПпапа затем продолжает: «Потому обращайся с величайшей преданностью со своей женой Титбергой, как со своей собственной плотью, люби ее и уважай и ни в каком случае не удаляй от себя; упрашивай ее, если она захотела бы тебя оставить, образумливай и старайся отклонить ее всеми мерами от такого намерения. Если она по чувству стыдливости ищет развода и просит разорвать брачный союз, то это по той причине, о которой сказал апостол: «Жена не властна в своей плоти, но муж» (I Коринф. 7, 4); но если и ты желаешь развода, то мы утвердим это, лишь бы только развод был сделан справедливо. В Писании сказано именно: «Что Бог соединил, то человек не разлучает» (Матф. 19, 6), а потому Бог, а не человек, разлучает, когда брачные узы разрываются по взаимному согласию обоих супругов и ради любви к Богу (Папа имеет в виду развод для поступления в монастырь, а разводу с такой целью противился Лотарь). Если и ты ищешь развода с подобной целью, то мы дадим тебе его от всего сердца и немедленно изъявим свое согласие, но мы будем противиться всякому другому способу разделения вас. Далее, если ты упрекаешь ее в бесплодии, то подумай о Сарре, об Анне и Ели- савете; может быть, твоя бездетность происходит не от ее бесплодности, а от твоей несправедливости. Потому, преславный король, довольствуйся своей собственной женой и не ищи другого сожительства. Уважь наш совет, последуй нашим убеждениям, как убеждениям нежного отца, и воздержи твое сердце, твой язык и твою плоть от всего безнравственного, избегая главным образом сообщества твоей давно отвергнутой наложницы Вальдрады и предав вечному забвению прежние отношения к ней. Она отлучена, и пока лично не явится к нам, останется исключенной из общества христиан, как о том уже знает весь Запад и как о том через наших послов будет теперь извещен весь Восток и другие страны земли. А потому и ты должен остерегаться подвергнуться вместе с ней одному и тому же осуждению, и за свою страсть к ее лицу и кратковременные наслаждения наложить на себя оковы вечного осуждения». Выразив еще несколько мыслей, Папа заключает свое письмо следующим образом: «Но довольно и того, что мы теперь тебе пишем и говорим, осуждая между нами в суровых словах твои увлечения; на будущее время смотри сам, чтобы мы, по слову Писания, не заговорили против тебя двумя или тремя языками, или, лучше сказать, смотри, чтобы мы не сказали о тебе чего- нибудь церкви и чтобы ты тогда, чего мы вовсе не желаем, не уподобился язычнику».

Обо всем этом многом мы предприняли сказать немногое с целью познакомить с делом тех, которые о нем ничего не знают, и вместе не утомить подробностями других, которым это дело знакомо. Впоследствии на своем месте будет показано, какой исход имела эта болезнь, чреватая бедствиями, так как она воспротивилась апостолическому противоядию, и какие потери испытала империя вследствие этой смертоносной язвы, по предсказанию того святейшего Папы, вдохновленного Духом Святым.

Автор заканчивает описание 866 г. рассказом о войне Людовика Немецкого с Карлом Лысым, об усмирении восстания аббата Губерта, брата Тит- берги, Лотарем и о войне Карла Лысого с королем бретонцев, Саломоном. Под 867 г. описывается нападение норманна Гастингса на луарские страны и умерщвление им Роберта Сильного, герцога Анжу, на место которого был поставлен аббат Гуго, по малолетству детей Роберта, Одо и Роберта, родоначальников будущих Капетингов; рассказано о вторжении сарацин в Италию и о войне с ними Людовика II и Лотаря II, который потерял в походе большую часть войска, что автор и приписал его дурному отношению к папскому престолу.

В год в. Г. 868-й святейший и Богом благословленный Папа Николай после многих трудов во имя Христа и тяжкой борьбы за неприкосновенность св. церкви отошел в Царство Небесное (он умер, собственно, еще в 867 г. 13 ноября; наш автор вообще весьма неточен в своих хронологических показаниях), чтобы за верное исполнение возложенных на него обязанностей получить от всеблагого Господа неувядаемый венец славы. Мы могли бы многое сказать о его богоугодных подвигах, если бы краткости ради не предположили себе ограничиться связным изложением причин событий, не пускаясь в их подробности. Со времени блаженного Григория (I, Великого, 604 г.) и до настоящего дня не было ни одного епископа из всех, возводимых в Риме в это достоинство, который мог бы сравниться с ним. Он держал в руках королей и тиранов и тяготел над ними своей властью, так что он казался владыкой вселенной; с кроткими и богобоязненными епископами он был приветлив, ласков и мягок, с нечестивыми и со сбившимися с истинного пути грозен и строг, так что можно было бы справедливо подумать, что в нем воспрянул пробужденный Богом второй Илия нашего времени, если и не по плоти, то по его духу и добродетели.

Этому мужу блаженной памяти наследовал в епископском достоинстве Адриан (II). Когда король Лотарь получил достоверное известие о том, он отправил к нему письмо следующего содержания:

«Наш слух был болезненно поражен той несчастной и теперь уже несомненной вестью о том, что государь Николай блаженной памяти отошел по призыву Христа из здешней юдоли, чтобы, как мы думаем, воспринять вместе со святым драгоценный венец. Хотя все верные во Христе оплакивают такого епископа, и все духовное сословие опечалено потерей мудрейшего из пап, но мы оплакивали еще более то обстоятельство, что, благодаря клевете и ложным жалобам наших завистников, мы были уронены на весах справедливости добрейшего нашего отца; и мы с печалью повторяем, что у него, при всей его святости, имели более силы сплетни наших врагов и их ухищрение, нежели наша простая и открытая защита. Мы неослабно обращались к нему и письменно, и словесно и повторяли ту же всепокорную попытку через наших послов, прося по Божеским и человеческим законам выслушать и нас, и наших обвинителей, даже являлись к нему лично, но всегда были отвергаемы». После нескольких слов он опять продолжает: «Но так как всемогущий Бог, стоящий выше всех пастырей мира, возвел на святой престол светило нашего духовенства, то мы весьма желали бы, если дозволит время, увидеться с вами и, оживившись вашей, достойной Божества, речью, внять вашим словам, сладчайшим меда». В конце письма сказано: «Между тем, мы умоляем вас всеми мерами известить наше высочество о вашем желанном здравии и сделать нам милость назвать нас дорогим своим сыном».

На это ему отвечал Папа, что престол св. Петра всегда готов принять надлежащее удовлетворение и никогда не отказывал в том, что справедливо предписывается Божескими и человеческими законами. Если он считает себя правым, то ему стоит только с полной уверенностью обратиться к апостолическому престолу для снискания испрашиваемого благословения; если он даже и признает за собой вину, то и в том случае ему следует безотлагательно спешить, чтобы для своего спасения принести соответствующее покаяние.

Описание 868 г. завершается рассказом об обращении Болгарии в христианство папскими миссионерами, поддержанными Людовиком Немецким.

В год в. Г. 869-й Лотарь отправился в Рим, где и был принят Папой Адрианом с почетом. Когда спросил его епископ, следовал ли он со всей строгостью увещаниям благочестивого отца государя Николая и сдержал ли во всей силе данную клятву, он отвечал, обольщенный тем, кто не знает истины и называется не только лжецом, но и отцом всякой лжи, что он все исполнил как было на него то возложено Богом. И так как знатные вельможи, явившиеся с ним, показали то же самое, и не нашлось никого, кто возразил бы или осмелился законным образом указать правду в противность королю, то вселенский Папа возгласил следующим образом: «Если их показания истинны, то мы с полной радостью сердца приносим всяческие благодарения Господу Богу. Теперь тебе остается, мой дорогой сын, подойти к алтарю св. Петра, где мы принесем Богу спасительную жертву для спасения не столько твоего тела, сколько души, и ты должен вместе с нами причаститься, чтобы вступить в общение с членами церкви Христовой, от которой ты казался отсеченным». По окончании обедни верховный владыка пригласил короля приблизиться к трапезе Христа, и держа в руках тело и кровь Господню, обратился к нему со словами: «Если ты считаешь себя невиновным в нарушении брака, которое было тебе воспрещено государем Николаем, и если ты имеешь твердое намерение во все дни твоей жизни не приближать к себе давно уже отвергнутую наложницу Вальдраду, то приступи смело и приобщись Святым Тайнам, которые да послужат тебе к получению прощения грехов; если же совесть тебя упрекает и говорит тебе, что твоя рана не зажила и что ты имеешь намерение погрязнуть снова в пороке, то не дерзай взять причастие, чтобы не обратилось тебе в проклятие то, что по Божественному милосердию служит другим во спасение». Но он, безрассудный, окаменелый и вместе ослепленный, приобщился из рук епископа тела и крови Господней, не боясь того, что сказано в Писании: «Ужасно впасть в руки Бога живого» (Евр., 10, 31), «Ибо кто недостойно ест и пьет, тот ест и пьет в свое осуждение» (I Кор., 11,29). Затем Папа обратился к спутникам и приверженцам короля и начал приобщать их, говоря: «Если ты не потворствовал твоему государю и королю Лотарю в возводимом на него нарушении брака и не содействовал, а с Вальдрадой и прочими отреченными Апостолической церковью не сообщался, то да послужит тебе сие тело и сия кровь нашего Господа Иисуса Христа в жизнь вечную». Те из них, которые сознавали себя виноватыми и тем не менее осмелились в своей дерзости принять таинство под такой страшной клятвой, были осуждены судом Божиим и лишились жизни прежде, нежели наступило начало нового года; немногие, уклонившиеся от приобщения, едва успели избегнуть смерти.

Сам же Лотарь, по удалении своем из Рима, был постигнут болезнью и, прибыв в Плаценцию, кончил свои дни 9 августа. В войске же короля открылась такая смертность, что можно было подумать, лучшие силы и цвет благородного сословия пали не от язвы, а были истреблены мечом неприятеля; действительно, в то время на неприятелей было такое изобилие, что они вырастали, как колосья на поле, и, как пчелиный рой, кипели по границам империи.

Когда Карл (Лысый) получил известие о смерти Лотаря, он поспешил овладеть его землями, и при своем прибытии в Метц был весьма радушно принят и возведен в короли архиепископом того города Адвенцием и другими знатными лицами. Оттуда он отправился в Ахен, так как этот город считался столицей; туда явилась к нему огромная масса людей.

В это время ни в Трире, ни в Кёльне не было епископов, потому что, как мы сказали выше, их епископы умерли в Италии. Король (Карл Лысый), по совещании со своими вельможами, назначил в Трир епископом Бертульфа, племянника вышеупомянутого епископа Адвенция. Если Бертульф достиг епископского звания, то это случилось вследствие ходатайства и просьб Ад- венция, пользовавшегося большим авторитетом у короля, так как он из честолюбия содействовал ему к достижению престола. В то же время король попытался посадить на епископский престол в Кёльне Гильдуи- на и приказал Франку, епископу Тунгернс- кого диоцеза (ныне Tongern, близ Лютти- ха), посвятить его в духовные в Ахенской церкви.

Пока все это происходило в королевстве Лотаря, король Людовик (Немецкий), одержимый недугом, лежал на одре болезни в стране баваров. Услышав, как его брат овладел упомянутым королевством, он был очень огорчен и поспешно отправил к нему послов с настоятельной просьбой отказаться от такого поспешного поступка и не присваивать себе незаконно того, что по праву наследства принадлежит им обоим; потому он предлагает ему оставить государство, пока Бог не возвратит ему здоровья, и он будет в состоянии переговорить с ним для окончательного решения вопроса о том государстве сообразно с законами справедливости. Отправив послов с таким поручением, Людовик в то же время послал тайно майнцского епископа Лиудберта в Кёльн с тем, чтобы он пустил в ход все хитрости и предупредил посвящение Гильдуина, поставив епископом кого-нибудь из местных духовных, избранного жителями города. Лиудберт в сопровождении других епископов отправился прямо в крепость Диуцу (ныне Deutz, против Кёльна, на правом берегу Рейна), и так как он боялся, что на него могут напасть приверженцы Карла, то не переезжал Рейна, а только послал сказать через своих гонцов, чтобы высшее духовенство и знатнейшие из горожан явились бы к нему в крепость. Когда они прибыли по его зову, епископ объявил им, как было ему приказано королем, чтобы они вступили друг с другом в совещание и поспешно избрали бы из своей среды представителя своей церкви, и в заключение сказал, что он и послан для того, чтобы рукоположить, кого они изберут в эту должность по общему согласию. На это возразили ему, что епископство отдано Гильдуину, что он уже посвящен в духовный сан, и почти все дали свое рукобитие в знак признания его власти над собой, и что они никаким образом не могут выбрать другого. На это он им отвечал: «Если вы не желаете воспользоваться предоставляемым вам от короля правом выбора, то теперь во власти короля находится дать вам епископом того, кого он пожелает; знайте же, что не пройдет и трех дней, как вы будете иметь другого епископа, а не Гильдуина». Услышав это, они единодушно избрали епископом Виллиберта, достойнейшего человека, которого упомянутый епископ и рукоположил вместе со своими соепископами, несмотря на его отказ и противодействие. После того Лиудберт со всем духовенством и народом переплыл Рейн, возвел с почестями Виллиберта на престол и, исполнив все, предписанное правилами, удалился оттуда с величайшей поспешностью. Когда Карл узнал об этом посвящении, он пришел в ярость и немедленно отправился в Кёльн; между тем, пока действовали таким образом послы Людовика в Кёльне, Гильдуин оставался в королевском дворце в Ахене. Епископ Виллиберт и все, участвовавшие в его избрании, удалились за Рейн и тем избежали королевского гнева. Король же, не найдя никого, на ком он мог отыграться за свое оскорбление, возвратился той же дорогой, которой пришел. Между тем к нему явились вторично послы от Людовика с просьбой очистить королевство; когда же он не хотел уступать, Людовик отправил к нему архиепископа Лиудберта и епископа Альт- фрида из Саксонии (из Гильдесгейма), человека весьма умного, и поручил им предложить ему на выбор: или немедленно оставить государство, или приготовиться к войне с братом. Послы наступали на него так настойчиво и твердо, что он отказался от своих притязаний и удалился в собственное государство. Затем короли избрали местом своих совещаний о разделении государства г. Марсану (ныне Meersen), поблизости реки Мааса.

В год в. Г. 870-й Людовик и Карл сошлись со своими вельможами в Марсане и разделили королевство Лотаря между собой поровну. Мы считаем излишним приводить подробности самого деления, так как это известно всякому[82].

Хроника, 855-870 г. У Pertz. Monum. I.

с. 537-612.

<< | >>
Источник: М.М. Стасюлевич. История Средних веков: От Карла Великого до Крестовых походов (768 - 1096 гг).. 2001

Еще по теме Регино ОТНОШЕНИЕ ПАП К СВЕТСКОЙ ВЛАСТИ ПРИ ПРЕЕМНИКАХ КАРЛА ВЕЛИКОГО:

  1. П. Н. Кудрявцев НАЧАЛО СВЕТСКОЙ ВЛАСТИ ПАП (1850 г.)
  2. 4. Как проходили завоевания Карла Великого? В чем причины распада империи Карла Великого?
  3. Регино ВРЕМЯ КАРЛА III ТОЛСТОГО И РАСПАД КАРЛОВОЙ МОНАРХИИ. 887 г. (в 907 г.)
  4. другого действенного символа власти, способного сплотить вокруг них многонациональных подданных государства7. Kpax империи Карла Великого
  5. 3. Кризис католической церкви и власти пап
  6. ИМПЕРИЯ КАРЛА ВЕЛИКОГО
  7. 51.Основные черты канонического и светского права Великого Княжества Литовского.
  8. Соотношение светской и духовной властей.
  9. Завоевания Карла Великого.
  10. Завоевания Карла Великого и воссоздание Римской империи.
  11. «Римская империя» Карла Великого.
  12. Эгингард ЖИЗНЬ КАРЛА ВЕЛИКОГО, ИМПЕРАТОРА. 742-814 гг.
  13. ЕГИПЕТ ПРИ ПРЕЕМНИКАХ ПСАММЕТИХА
  14. Франсуа Гизо О ВНУТРЕННЕМ И ВНЕШНЕМ РАСПАДЕ МОНАРХИИ КАРЛА ВЕЛИКОГО (в 1829 г.)