Одилон ЖИЗНЬ ИМПЕРАТРИЦЫ св. АДЕЛАИДЫ. 922-999 гг. (около 1040 г.)

Начинается предисловие к жизнеописанию государыни Аделаиды¹

Владыке Андрею, преподобному аббату, и всей вверенной ему братии, усердно молящимся Господу и Спасителю в пред- местьи города Павии, брат Одилон, ничтожнейший из всех смиренных обитателей монастыря Клюни, желает всякого успеха в настоящей жизни и вечного блаженства!

Послал я вашему братству жизнеописание государыни нашей, благоверной императрицы Аделаиды, хотя и скудно составленное, в той уверенности, что вами беспрестанно воздается честь памяти той, деятельностью и умом которой воздвигнуты стены вашего монастыря, и от щедрых подаяний которой вы существуете. Не с той целью мы повели беседу своей простой и безыскусственной речью о таком высоком предмете, чтобы слова наши считать достаточными для прославления столь высокой добродетели и столь возвышенных достоинств, но чтобы нашим примером вызвать на подобный же труд человека, обладающего гораздо большей ученостью; и пусть речь другого, более приличествующая возвышенности нашего предмета, прогремит в ушах всех императриц и королев. Быть может, тогда и те, которым следует брать пример великого от великих и особенно от той, чью жизнь мы описываем, пойдут стезей чести или, по крайней мере, оживят своим попечением домашний быт, как наша государыня в течение многих лет и на обширном пространстве укрепляла общественное благосостояние.

Предисловие окончено.

Начинается поименованная книга.

1. В наши дни^[232], когда счастливо держал скипетр Оттон I, всемогущий Бог, податель всякой славы и чести даровал Римской империи (то есть Германии) достохвальное ук-

¹ Во второй половине X в.

рашение в лице женщины. И близка была к Богу императрица Аделаида; да будет священна и препрославлена память ее, виновницы многих добрых и честных дел. Принимаясь за составление письменного сказания о ней в воспоминание потомству, мы страшимся тяжкого упрека за то, что, несмотря на свои ограниченные способности, решились описывать такое величие и такую добродетель слогом простым и ничтожным. Но если кто обвинит нас по заслугам за отсутствие красот слога или за преждевременность избранного предмета и простоту оборотов речи, тому мы смело можем ответить, что не желание людских похвал руководило нами, а влечение искренней и чистейшей любви. О, читатель, если ты с полным правом отвернешься от меня, не найдя в моем труде признаков высокого таланта, взгляни тогда, по крайней мере, на душевную и телесную красоту той, в честь которой мы взялись за свой труд. Если ждать человека, ода-

ОДИЛОН, ODILO, 962-1049 гг.; АББАТ КЛЮНИ, ABBAS CLUNIACENSIS, с 993 г.

Он принадлежит к числу замечательнейших политических и общественных деятелей XI столетия (см. его биографию, написанную его же учеником). Составленное им жизнеописание Аделаиды имело целью прославить те принципы новой реформы, которая совершилась в X в. в недрах монастыря Клюни, распространилась по всей Европе и подготовила тем всеобщую реформу церкви, исполненную Григорием VII Гильдебрандом, получившим воспитание в правилах клюнийской школы. Монастырь Клюни¹ был основан в 909 г Берноном, но настоящим его преобразователем был Одо (927-942 гг), который среди всеобщего падения нравов задумал обновить европейское общество и начал со своего монастыря учреждением в нем строгих правил жизни. Вскоре его правилам подчинились многие монастыри Франции, Бургундии, Италии и Германии; в самом Риме был основан монастырь клюнийской конгрегации S. Paulo fuori le mura, откуда и вышел Григорий VII.

ренного таким языком и такой мудростью, чтобы изобразить достойным образом дни этой жены, то пришлось бы вызвать из преисподней оратора Цицерона или призвать с небес бл. Иеронима. Если бы во времена той добродетельной жены жил с нами исполненный святости, несравненный в знании божественных и человеческих наук бл. Иероним, то он, подъявший труд на прославление в книгах и письмах Павлы и Евстохии, Мар- целлы и Мелании, Фабиолы и Блезиллы, Лэты и Димитры, и той семь крат прободен- ной мученицы¹, посвятил бы и во славу ее немалое число книг. Но в наше время нет ни Иеронима, ни другого такого мужа, которого бы познаний в высоких науках было достаточно для изображения жизни и нравов подобной жены, а потому да позволено будет, с Божьей помощью и сообразно с нашими силами, приступить к такому делу нам, людям темным.

2. Происходя из королевского и богобоязненного рода^{[233] [234]}, она по Божьему соизволению, в ранней юности, имея едва 16 лет от роду^[235], соединилась брачным союзом с королем. А именно, она вступила в супружество с королем Лотарем (931-950 гг.), сыном Гуго (926-947 гг.), могущественного властителя Италии. От этого брака родилась дочь (Эмма), от которой Лотарь, король Франции, имел сына, короля Людовика (V, Ленивого), умершего бездетным, и, как известно, похороненного с другими королями в Компьене. Года три^[236] спустя после брака с Аделаидой, Лотарь умер, оставив ее вдовой, лишенной власти и супружеского счастья. Тогда наступили для нее дни тяжелых испытаний, какими очищаются избранные, как золото в огне. Поистине, Господь наслал на нее земные бедствия для того, чтобы не растлилось от преступной любви к мирскому сердце молодой еще вдовицы. Господу угодно было поразить ее таким множеством ударов, чтобы она, по словам апостола Павла (Тимоф. V, 6), как «сластолюбивая вдовица, не умерла заживо». По своей отеческой заботливости, Бог окружил ее всеми опасностями, чтобы сделать ее чадом, достойным Господа, как говорится в Священном Писании (к Евр. XII, 6): «Господь кого любит, того наказывает; и бьет всякого сына, о котором благоволит». Рассуждая с верными своими домочадцами, как много перенесла она в то время тяжких испытаний, и как всеблагий Господь освобождал ее из рук врагов, она всегда благодарила за то Бога. Всегда помнила, что легче перенести временные наказания, чем, живя в наслаждениях, быть осужденной на узы вечной смерти.

3. Как только умер супруг ее, Лотарь (950 г.), итальянской короны начал домогаться некий муж Беренгарий, супруга которого называлась Виллой¹. Аделаида была постыдным образом захвачена им без всякой вины со своей стороны, предана различным пыткам, лишена волос, неоднократно подвергалась побоям, и наконец ее бросили в темницу с единственной служительницей (20 апреля 951 г.). Особожденная небесным Промыслом, она достигла впоследствии, по Божьему определению, высшей степени могущества. В ту самую ночь (20 августа), когда ей доставили случай уйти из темницы², она укрылась в болотах. Там пришлось ей проводить целые дни и ночи без пищи и питья, испрашивая помощи у Бога. В таком положении нашел королеву совершенно неожиданно рыбак, имевший у себя в лодке рыбу, называемую осетром. Увидев женщин, он спросил, кто они такие и чем тут занимаются. Несчастные отвечали ему так, как только могли в своем тяжком положении: «Разве ты не видишь, что мы заблудились и лишены всякой помощи, а что еще хуже, страдаем от одиночества и голода? Если можешь, дай нам какой-нибудь

¹ Беренгарий II, король Италии с 950 г., маркграф Иврейский, враг Лиутпранда (Antapod., V, 4).

² Крепость Гарда. Ср. у Росвиты, выше.

пищи; если же не можешь, то не оставь, по крайней мере, нас безутешными». Движимый состраданием, рыбак отвечал им так же, как и Спаситель, пославший его, говорил некогда голодавшим нищим в пустыне: «У нас нет ничего съестного, кроме рыбы и воды». По обычаю всех занимающихся рыбной ловлей как промыслом, он имел при себе огонь. Развели костер, изготовили рыбу; королева стала кушать, а рыбак и служанка прислуживали.

4. В то самое время явился монах, разделявший с ней заключение в темнице и бегство, с известием, что вблизи находится отряд вооруженных всадников. С большой радостью всадники приняли ее сторону и отвели королеву в неприступную крепость. Впоследствии (962 г.), соизволением Божьим и по приговору итальянских князей, она была вознесена с королевского престола на высоту императорского сана. Из всех императриц она более всех заслужила то, чтобы называться и быть почитаемой императрицей.

Подобных не бывало ей, возвысившей империю; Жезлу и римскому мечу она успела подчинить Властителей Германии и царства Итальянского; Оттон Великий приобрел верховный сан с ее рукой, А сын ее, Оттон Второй, красою был империи.

5. Относительно благородства ее крови достаточно сказанного выше. Благородства же души ее и тех путей и средств, которыми оно проявлялось, не изобразит в должной мере никто из смертных. Ибо, говоря в коротких словах, сообразно со своими малыми силами:

Твердая верой, надеждой и братской любовью пылая, Скромная, мудрая, с волей крепкой, правды держася, Век свой блаженно она прожила, управляя делами С помощью Господа, властью Его же держимся все мы.

Вполне можно применить к этой святой жене слова премудрого Соломона^[237]: «Руки свои отверзает бедному, и длань свою простирает нищему. Не боится муж ее за своих домочадцев, если где ему случится промедлить: у нее все одеты. Она изготовила двойную одежду своему мужу, а сама облечена в виссон и пурпур. Муж ее славен у ворот, когда он воссядет на сонме со старейшинами земли. Она же изготовляет полотно и продает финикийцам, а поясы ха- нанейским купцам. Речь ее обдуманна и законна, и язык знает порядок. Здоровье и красота одевают ее, и ждет ее радость в последние дни. Она следит за всем в доме, и не даром ест хлеб. Наставления ее мудры и правдивы; милостью ее поправились домочадцы и обогатились, а муж похвалил ее. Многие дщери человеческие принесли богатство и доставили силу, но ты преуспела и превознеслась пред всеми».

Все рассказанное нами о ней узнали мы не по слуху, но видели и испытали сами лично; много мы имели с ней душеспасительных бесед, много получили даров от нее. Нуждающихся в деньгах она нередко обогащала, а тех, которые едва могли снискать дневное пропитание, возводила в почести. Сделавшись на украшение миру супругой Оттона Первого и Великого, славнейшего всемирного императора, и на спасение многих матерью царствующего рода, она удостоилась одной благодати с Товией, который, как мы читаем в книге отцов, мог гордиться тем, что видел детей своих даже до третьего рода.

6. После смерти императора Оттона (973 г.) императрица с сыном (Оттоном II) долгое время счастливо управляла Римской империей. Но когда, по воле Промысла, бескорыстными заслугами и трудами императрицы Римская империя была возвеличена, нашлись злые люди, которые посеяли между ними раздор. Обманутый их лестью, император отвратил сердце от своей матери. Если бы начать описывать, как много и как сильно страдала она в то время, то могло бы показаться, что мы покушаемся затемнить славу столь высокого рода; и перо наше не должно пускаться в подробности того, что прекратилось вскоре от сыновнего смирения. Полная любви к своему сыну, она не имела, однако, сил терпеть виновни-

ков раздора, и, согласно словам апостола (Римл. XII, 19), сдержала свой гнев и решилась возвратиться на родину (978 г.). Там приняли ее с радостью и всевозможными почестями брат ее Конрад и супруга его Матильда¹. Горевала об ее отсутствии вся Германия, зато возрадовалась вся Бургундия ее прибытию, ликовали славный город Лион, когда-то бывший колыбелью философии, и Вьеннь, преславная столица короля.

7. Вскоре после того император Оттон (II), побуждаемый угрызениями совести, отправил (980 г.) посольство к своему царственному дяде и к отцу, блаженной памяти, Майолу^{[238] [239]}, прося их содействовать всеми силами к скорейшему возвращению расположения матери, утраченного им по своей собственной тяжкой вине. Неоднократно повторял он свои просьбы и мольбы, чтобы они вместе с его матерью поспешили прибыть на свидание с ним в Павию. По совету столь достопочтенных лиц, мать с сыном съехались в назначенный день в Павии^[240]. Едва завидев друг друга, с воплями и слезами поверглись они оба на землю и со смирением приветствовали друг друга: сын, полный раскаяния и уничижения, мать же - с искренней готовностью простить виновного. С тех пор между ними господствовало ненарушимое, постоянное согласие.

8. Немного спустя после того (983 г.) Аделаида лишилась единственного своего сына, которому наследовал Оттон III, сын гречанки^[241]. Она испытала в прежнее время столько ударов судьбы, что едва ли следует упоминать еще о тех несчастьях, которые постигли ее после смерти сына. Хотя упомянутая греческая императрица во многом обнаруживала совершенное расположение к ней, но теща императора нередко причиняла ей огорчения. Наконец, по наущению одного известного грека^[242] и других льстецов, она произнесла однажды следующие слова с угрозой, сопровождая их соответственными движениями рук: «Если я проживу еще год, то Аделаиде на всем свете не останется куска земли больше, чем сколько можно захватить рукой». Такое неосторожное слово вызвало Божеское наказание, а именно, не прошло и 4 недель, как греческая императрица рассталась с этим светом, а пережившая ее императрица Аделаида продолжала наслаждаться своим счастьем. Оплакивая по этому случаю непостоянство судьбы, она не переставала заботиться о Римской империи, нуждавшейся по тогдашним обстоятельствам в ее помощи. Оттон III, сын ее единорожденный, воспитанный в чести и с успехом князьями империи, оказывал ей должное почтение. Вследствие того, заслугами своей бабки и содействием князей он достиг звания римского императора (21 мая 996 г.). Таким образом, императрица Аделаида, с ранней молодости перенеся так много огорчений от чужих и своих, может сказать с пророком: «От юности моей часто преследовали они меня»¹ и т. д. ... Теперь я позволю себе упомянуть о том, что составляло предмет ее забот и в счастье, и в несчастье. А именно, царствуя Божьей милостью с императорами Оттонами, сперва с мужем, потом с сыном и, наконец, с внуком, во многих государствах она повсюду основывала на свой счет монастыри во славу Царя царствующих.

9. В государстве своего отца, благороднейшего короля Рудольфа (III) и своего брата Конрада, на месте, называемом Петерлин- ген, основала она монастырь в честь Божьей Матери². Там же она похоронила свою мать, королеву Берту, со смирением служившую Богу, и сам монастырь на вечные времена отдала св. отцу Майолу и его преемникам с тем, чтобы устроить его сообразно с ее щедротами и предписаниями короля Конрада. Впоследствии Аделаида начала строить монастырь близ Павии, в Италии, во имя Искупителя мира и окончила его приличным образом и помощью богатых подарков и со-

¹ Псалм.

² Петерлинген лежит в Швейцарии, к западу от Фрейбурга.

действия императора; монастырь этот, наделив его обширными землями и многими драгоценностями, она передала тому же отцу Майолу для введения в нем правил устава. По вступлении же на престол вышеупомянутого государя она вместе со своей единственной, отличавшейся необыкновенным умом, дочерью¹, часто посылала подарки в женские монастыри Саксонии.

10. Лет за 12 до своей смерти Аделаида положила основание городу Зельцу^{[243] [244]} и желала даровать ему римскую свободу^[245]; впоследствии она вполне достигла своей цели.

На этом же месте построила она и монастырь, освященный с большой торжественностью и благоговением страсбургским епископом Видеральдом, во славу Бога и князя апостолов, 19 ноября в присутствии ее внука, императора Оттона III. А чтобы освященное место пользовалось еще большим почетом на будущее время, бабка императора, упомянутая нами и достойная упоминовения, императрица Аделаида, созвала туда собор епископов. Сам же монастырь снабдила достаточными средствами для приличного существования монахов и предписала ввести в нем устав св. Бенедикта. Аббатом же поставила некоего Экцемаг- нуса, человека с безупречным поведением, отличавшегося глубоким знанием светских и духовных наук, наставлениями которого по части Священного Писания пользовалась она сама. Монастырь она наделила землей, постройками, золотом, драгоценными камнями, дорогими ризами и многими другими украшениями в таком изобилии, что служителям алтаря не было ни в чем недостатка. В течение последних четырех лет своей жизни она посвятила своему Создателю себя и свое имущество, снискивая любовь меньшей братии и нищих во Христе, дабы, оставив земное убежище, молитвами их быть принятой в обитель вечную.

11. Будучи призываема к высшим государственным занятиям, вследствие затруднительности дел, она не пренебрегала помогать бедным и нуждающимся в случае несчастья. Имея возможность украшать себя великолепной одеждой и свою голову драгоценными камнями, прилично императорскому сану, она не хотела обременять себя этими излишними предметами, предпочитая украшать ими Крест Спасителя и Евангелие Христово и помогать бедным. Таким образом она подражала нашему Искупителю, который, будучи высочайшим из всего высокого, не пренебрег принять на себя ничтожную человеческую природу. Кроме того, часто оказывала она благодеяния многим монастырям, находящимся в различных землях, дабы служители Божии, обеспеченные ее щедростью, с чистым сердцем могли молить Бога о помощи ей достигнуть Царства Небесного.

12. Во всех делах соблюдала она строгую справедливость и всем одинаковую оказывала щедрость, вполне веруя, что придет судить Тот, для которого нет ничего скрытого и который не терпит зла и радуется о добродетели. Правдивостью возвысила себя, щедростью приобрела общую любовь и все подвиги милосердия, согласно учению апостола, совершала для Христа, в полном убеждении, что вера есть основание всех добродетелей. В делах же милосердия была так великодушна, что скрывала их настолько, насколько могла, и всего охотнее приходила на помощь несчастью втайне, заботясь о награде из уст нищенствующих во Христе, а не о мирской молве. Таким образом, на ней исполнилось то, о чем говорит Иов¹: «Благословение погибающего да низойдет на меня». Всеми мерами старалась исполнить заповедь пророка: «Ради заповеди помоги нищему, и в нужде не отпускай его от себя ни с чем» ², чтобы, заботясь о живущих на земле, заслужить вечное наследие на небесах.

¹ Иов, 29, 13.

² Иисус Сирах, 29, 12.

13. В последний год своей жизни (998), предвидя, как я полагаю, близкую кончину свою, она, по неизменной любви к миру, для дел мира и любви отправилась на родину и старалась, насколько могла, примирить враждовавших между собой вассалов племянника своего, короля Рудольфа (III, 9931032 гг.), предоставляя, по своим правилам, Божьей воле то, в чем она не успевала. Наконец, с какой ревностью, с каким благоговением посещала она святые места, невозможно того и выразить. Так, посетила она Петерлингенский монастырь, построенный ею, частью из своих собственных средств, частью из материнского имущества, в честь Богоматери и во спасение души покоившейся там ее родительницы, и, по обычаю своему, щедро одарила братию, служащую в нем Господу, тем, в чем нуждалась она для своего земного существования.

14. При этом совершилось чудо, о котором я должен упомянуть в этой книге. Императрица, утомленная путешествием, не могла собственноручно раздавать милостыню по своему обыкновению; вместо себя она поручила разделить деньги между нищими одному из братии. Согласно ее приказанию, он начал раздачу. Оказалось, что число нуждающихся превышало число монет, и раздававший стал бояться, что не хватит для всех просящих. Но зачем говорить много?

Сила чудесного в Нем выражала безмерность

заслуги:

Пять было хлебов довольно, чтобы тысяче дать

пропитанье.

Число монет увеличилось само собой, и все нищие разошлись радостно, получив свою долю.

15. Отсюда отправилась она к св. Мав- рикию^{[246] [247]}, где находится та священная скала, которая скрывает в себе тысячи мучеников. С какой набожностью, с каким благоговением просила она предстательства великого мученика Маврикия и с ним пострадавших! Сколько вылетело из ее груди стонов, сколько было пролито слез! И нет таких

Оттон II и его супруга Феофано, благословляемые Христом. Париж. Музей Клюни

грехов, полагаю, которые бы в то время не были ей прощены навеки.

Наружность королевы внушала более уважения, нежели наружность иного мужчины; если говорила она, казалось, слышались слова пророка: «Пролью пред Ним моление мое и печаль мою пред Ним возве- щу»¹. Сколько жалости, сколько сострадания, полного любви, было у нее ко всем тем, которые уклонялись от заповедей Божьих! Она могла сказать с пророком: «Я истратила силы для грешников», и с апостолом Павлом: «Кто немощен, с которым бы и я не чувствовал немощи?»^[248] Она так оплаки-

вала чужие проступки, как едва ли кто-нибудь станет оплакивать свое собственное заблуждение. С радостью вспоминала о достоинстве и счастье прошедшего, ежедневно скорбела о недостатках настоящего и в особенности будущего времени. Относительно будущего, я утверждаю с полным убеждением, что она обладала даром пророчества. Мое убеждение могло бы показаться недостаточным, если бы оно не подтверждалось всеобщим признанием.

16. Вот пример: в то время, как она, уезжая из того святого места, молилась в углу храма, явился к ней из Италии посланный с известием, от вормского епископа Франко в Риме. Высокая повелительница очень любила епископа, пользовавшегося доброй славой, как любила всех добрых людей. Узнав о его смерти, она подозвала одного из слуг своих, со смирением просила его помолиться за усопшего и вещим голосом произнесла следующие слова: «Боже, что мне делать, что сказать о нашем государе, моем внуке? Полагаю, что многие погибнут с ним в Италии, и за ними умрет и великодушный Оттон (III), а я останусь одна несчастная без всякого утешения. О, Господи, предвечный Царь! Не дай мне пережить этой ужасной потери!» Вслед затем видели, как она распростерлась на полу всем телом, так что, казалось, душа ее отлетает к небесам, и, как будто ища следов мученика Маврикия, она покрывала пол слезами и поцелуями. Но поднявшись после молитвы, Аделаида принесла дары мученикам и раздала милостыню нищим.

17. Оттуда она отправилась в Женеву посетить св. мощи победоносного мученика Виктора, а потом в Лозанну, где с благоговением почтила память Богоматери. В тех местах встретил ее с подобающей почестью король, внук ее, с епископами. Она продолжала далее свой путь к местечку Орбе, где пробыла несколько времени, снабжая всем необходимым нищих и злосчастных, приходивших к ней. Занявшись вместе с королем и князьями рассмотрением вопросов, касавшихся отечества, упрочения мира и нравственности, она посылала оттуда в святые места много даров различного рода. И где же найдется церковь или монастырь, известный ей, по близости своего положения или вследствие родственных ее отношений, в который бы не были отправлены или доставлены ею лично, приношения? Из числа многих примеров я укажу только на некоторые; в то самое время, когда приближались уже последние дни ее жизни, она одарила св. отца Бенедикта вещами, хотя не дорогими, но ценными по своему значению, равно как блаженной памяти, украшенного уже венцом небесным, отца Майола, которого в течение всей его жизни она любила более всех из его звания. Не забыла и столь близкий к ней Клюнийский монастырь. На возобновление монастыря Исповедника Христова, блаженного Мартина¹, опустошенного незадолго до того пожаром^{[249] [250]}, послала немалую сумму денег, а для украшения алтаря кусок от мантии своего сына императора Оттона.

18. Нельзя забыть тех полных любви слов, сказанных ею, между прочим, посланному с вышеозначенными подарками: «Прошу тебя, мой дорогой, скажи св. отцу следующее: “О, пастырь Божий, прими снисходительно сии ничтожные дары, посылаемые тебе грешницей Аделаидой, супругой раба Божия и Божией милостью императрицей. Прими также и частицу мантии моего императора Оттона, и принеси за него молитвы к тому, с которым ты разделил свое одеяние и которого одел ты в лице бедных - Христу Спасителю”». В тот же день и час, оставляя вышеозначенное место, в присутствии нас грешных она представила пример совершенного смирения, и не из тщеславия, а с полным уничижением показала нам, что обладает даром пророчества.

19. Там во время ее пребывания находился монах^[251], который, если и не был достоин звания аббата, пользовался, однако, у нее некоторым почетом. Встретившись друг с другом, монах и императрица заплакали горькими слезами. По моему суждению, она делала больше, нежели исцеление многих больных, а именно: полная смирения, она вытирала свои святые глаза грубым платьем, в которое была одета, прижимала его к своему благородному лицу, покрывая поцелуями, и со смирением говорила самым обыкновенным голосом: «О, сын мой, поминай меня в своих молитвах и знай, что в жизни я не увижу тебя более. Оставляя этот свет, поручаю свою душу молитвам братии». Отсюда отправилась она тем же путем, которым прибыла, к тому месту, где, по указанию Божьему, желала приготовить себе гробницу.

20. В самом конце своей жизни она совершенно отрешилась от земных забот, дабы на свободе отдаться божественным размышлениям. Даже и домашними делами занималась неохотно. Будучи долгое время ревностной последовательницей Леи и Марфы в их достохвальной деятельности, она желала теперь идти путем достойным Рахили и Марии. Углубленная в чтение, неутомимая в молитве, она уразумела ничтожество земного и всей душой стремилась к небесному. Если кто-нибудь беспокоил ее земными делами, она не давала никакого ответа, но в сердце своем с печалью повторяла слова апостола: «Бедный я человек: кто избавит меня от сего тела смерти?»¹ И вполне надеясь на божественное вознаграждение, говорила: «Благодарение Богу о Иисусе Христе». Руководимая небесным указанием, она прибыла в то место, где должна была отдать последний вздох своему Господу. Тогда наступил именно тот день, в который, памятуя ее сына императора Оттона, творили ежегодное поминовение. По обыкновению собрались туда толпы нищих из окрестности.

21. Аделаида имела обычай в дни годовщины своих друзей и своих домочадцев приносить дары их небесным защитникам, а именно - подавать милостыню нищим во Христе, и вследствие такого-то обычая собралось туда множество нищих. К ним вышла она сама и, не сомневаясь, по примеру патриарха Авраама, что среди их присутствует Господь, молилась с полным смирением, несмотря даже на то, что труд превышал ослабевшие ее силы, дарила некоторых собственноручно, а тем, которые казались более нуждающимися, приказала выдать платье и другие безделицы. По окончании этого духовного дела один из достопочтенных архиепископов¹, по ее желанию, отслужил обедню. В ту самую ночь приключился с ней лихорадочный припадок, и она, слабея с каждым днем, приближалась к смерти. Несмотря, однако, на то, Аделаида продолжала, сколько было сил, заниматься молитвой и не хотела отвращать своего взора от Спасителя на какой-либо другой предмет. Собравшись несколько с физическими силами, она настоятельно потребовала духовного врачевания. По совершении таинства миропомазания со смирением и истинным благоговением причастилась тела Господа нашего, на которого всегда возлагала свои надежды и основывала свою веру. Укрепленная причастием тела Христова, она заставила бывших при ней князей и лиц духовных петь, по обычаю церкви, псалмы покаяния и призывать имена святых.

Потом присоединила свой голос к поющим, молилась с молившимися и взывала к Господу о милости. Она не умела, подобно сестре Моисея, прославлять Господа в звуках органа и хорного пения и, подобно Давиду, воспевать Его на струнах и арфе; но она уже понимала, вместе с последователями Агнца, восхитительные звуки кимвала и исполнилась великой радостью.

22. В то время приближался тысячный год от Р. Х.; полная желания узреть в обители Царя небесного такой день, за которым не следует ночь, она часто говорила с Апос- толом^{[252] [253]}: «Имею желание разрешиться и быть с Христом». Она и не дождалась в этой жизни праздника Рождества Христова и, тихо отрешившись от телесных уз, когда наступил 16-й день счастливого декабря, вознеслась к чистому свету чистейшего эфира.

Своим домочадцам она оказывала самое дружественное обхождение, чужим - полное достоинства приличие, бедным - неутомимое сострадание, украшению храмов Господних - щедрую помощь, добрым - постоянное благоволение, злым - справедливую строгость, а в своих желаниях - воздержа-

¹ Римл., 7, 24.

ние, в одеянии - почти нищенскую простоту, в чтении и молитвах, во всенощных бдениях и постах - неутомимость, в раздаче милостыни - неизменную щедрость. Никогда не гордилась она своим происхождением. Никогда не домогалась человеческих похвал тому добросердечию, которым одарил ее Господь. Никогда не вознеслась ниспосланными ей Богом добродетелями и избегала ошибок, чтобы не раскаиваться потом; никогда не увлекалась ни почестями, ни богатством, ни удовольствиями света, но во всех случаях руководствовалась матерью всех добродетелей - умеренностью. Она обладала непоколебимой твердостью в вере, крепкой уверенностью в надежде и чистой любовью к Богу и ближним - этим корнем всех благ и источником добродетелей. Как высока и прекрасна была ее жизнь, возвестил сам Господь силой чудес на ее гробе. Для описания их потребовалась бы особая книга; в нашем же сочинении представить того невозможно. Однако, чтобы не покрыть такого дела совершенным молчанием, я упомяну об этих чудесах вообще.

23. На ее гробе слепым возвращалось потерянное зрение, разбитым параличом - употребление членов, страдающим лихорадкой - выздоровление. Многие больные исцелились тогда благодатью и милосердием Господа нашего Иисуса Христа.

Vita s. Adalgeidae imperatricis. У Pertz.

Mon. IV, 636-645.