ОЧЕРК ОБЩЕИ ИСТОРИОГРАФИИ СРЕДНИХ ВЕКОВ

Под историографией Средних веков следует понимать, во-первых, свидетельства самих современников о целости и внутренней связи мировых событий, совершавшихся на их глазах и записанных ими, и, во-вторых, взгляды нового времени на эпоху Средних веков, как на период, уже закончившийся.

Что касается работ самих современников, которые не могли подозревать, что они переживают «средние» века, то их сознание оставалось постоянно на той точке зрения, что продолжается беспрерывно римская и библейская история. Поэтому все хроники Средних веков начинались с библейской истории, связывали ее с римской, и потом продолжали в порядке следования пап, императоров и королей до своего времени. Так как исключительным языком хроник был латинский, то и история была достоянием одних ученых. Только в конце Средних веков, а именно в XIV и XV столетиях, историография начала обнаруживать совершенно новые явления: сухая форма хроники исчезает, появляются риторические украшения, а латинский язык все чаще уступает место национальным языкам. Это служит доказательством того, что ученые начали переставать писать для самих себя и рассчитывали на читателей и общество. Еще в XII столетии Готфрид из Витербо написал первую всемирную хронику в прозе и стихах; а так как он представлял подвиги королей, богов земли, то его хроника была названа Пантеоном, то есть храмом богов. Но в XIV и XV вв. появилось уже множество различных сборников с целью дать интересное историческое чтение; авторы придумывали самые заманчивые заглавия, чтобы привлечь читателей; так, в XIII столетии были в большой моде: «Историческое зерцало» (Speculum historiale), написанное Винцентом из Бове, и «Цветник истории» (Flores historiarum), составленный бенедиктинским монахом Матвеем Вестминстерским. В XIV столетии Герман Гигас написал, в подражание последнему, «Цветник времен» (Flores temporum). В XV столетии любители исторического чтения были засыпаны подобными сборниками, соперничавшими витиеватостью заглавий: «Cosmo-dromium» (Поприще мира) - составил Гобелинус Персона; «Summa historialis» - архиепископа флорентинско- го Антонина и «Fasciculus temporum» (Пучок времен) составил Вернер Ролевинк из Кёльна; «Rudimentum novitiorum», «Mare historiarum» (Море историй) и множество других. Эти сборники были написаны на латинском языке и разукрашены множеством басен и сказок с целью заинтересовать читателей. Но среди них начали появляться хроники, написанные на родном языке; так, еще в XIII в. Вильгельм из Нангиса (современное название города - Нант), известный биограф Людовика IX Святого, перевел свою хронику на французский язык. Чаще начинает использоваться народная речь в хрониках Германии. Особенно были замечательны и пользовались большой популярностью подобные сочинения Фрица Клозенера (хроника от Р. X. до Рудольфа Габсбургского) и Якова Твингера, от сотворения мира до 1415 г., под следующим замысловатым заглавием:«Hienach folget ein Cronica v6 allen kaysem und konnigen die seyder XPi geburt geregiert und gereichnest haben welich. Cronica gar kurzweilig nuczlich und lieplich zu h6ren. ist.» (Augsb. 1476-87), то есть «За сим следует Хроника о всех императорах и королях, которые правили и царствовали от Р. Х., Хроника, которую можно слушать скоро, полезно и приятно» (Аугсб.

Эти последние произведения пользовались популярностью и в XVI в., когда в западном обществе уже появились убеждения, что в истории его развития совершился какой-то переворот, начавший собой новый порядок вещей. Признаки такого переворота, который мы теперь называем концом Средних веков и началом Нового времени, в ту эпоху могли быть очевидны и для простого глаза в необыкновенном и внезапном развитии успехов общежития и благосостояния. Так, например, во Франции, при Людовике XII, правлением которого открывается в этой стране XVI столетие, современники с изумлением отмечали: «Теперь повсюду, на всем пространстве государства возводятся огромные здания как частные, так и публичные... Внутренности домов украшены разнообразной мебелью гораздо роскошнее, нежели как то бывало до сих пор. Серебряная утварь употребляется всеми состояниями несравненно более прежнего... Точно так же одежды, комфорт жизни (la manier de vivere) сделались роскошнее... Доходы с земель, усадьб и поместий увеличились повсеместно... Обмен товаров как морским, так и сухим путем, усилился чрезвычайно... Всякого рода люди (исключая благородных, да и между ними я не исключаю всех) занялись торговлей. Число богатых и зажиточных купцов в Париже, Руане, Лионе и других значительных городах (bonnes villes) королевства, живших во времена Людовика XI (то есть во второй половине XV в.), в настоящее правление (то есть при Людовике XII, 1498-1515 гг.) увеличилось почти в пятьдесят раз. В маленьких городах теперь находится больше купцов, нежели прежде то было в больших и главных городах. Так что в настоящее время не строят домов на улице без того, чтобы не оставить внизу помещения для магазина или мастерской... Я разузнал у тех, которые заведуют государственными финансами, людей хороших и с весом, что теперь и подати собираются без затруднения и несравненно с меньшим насилием и издержками, как то было при предшествующих королях» (Hist. de Louys XII Roy de France, ou les louanges du bon Roy de France Louys XII, dict. pere du peuple, et de la felicite de son regne; par. Cl. de Seyssel. Par. 1615, с. 111).

Так отразилось в сознании тех, которые жили на рубеже двух эпох, впечатление от наплыва новых идей, лежавших в основании реформационного времени. Вместе с улучшением и изменением общественного быта в XVI столетии произошло возрождение искусств и наук. Начавшееся в то время изучение классических древностей, памятников образованности греков и римлян и сравнение их с жалкими произведениями искусств и наук средневековых обнаружили еще большее различие между прошедшим временем до XVI столетия и наступавшим новым. Гуманисты - так назывались тогда ученые, занявшиеся классической образованностью - смотрели с презрением на период 10 веков, отделявших их от классического мира, павшего в V столетии вместе с Западной Римской империей; для них пространство времени от V до XV столетия было эпохой одного варварства и невежества. Из всех гуманистов XVI столетия в особенности замечателен Ульрих фон Гуттен^[1]. Его ненависть к тому периоду времени, как и вообще всех гуманистов XVI столетия, в XVII в. наследовали так называемые полигисторы, которые заботились в своем увлечении восстановить язык Цицерона, презирая средневековую латынь. Наконец, в XVIII столетии энциклопедисты, хотя и по другим причинам, а именно по своим социальным убеждениям, с тем же отвращением, как и полигисторы, отозвались о Средних веках и феодальном иге; Вольтер прямо объявил, что не стоит изучать эту варварскую эпоху. Но такая крайность в нападениях на Средние века вызвала другую крайность в их защитниках нашего времени. Первым замечательным из таких апологетов Средних веков был Гегевиш, профессор Кильского университета (1760- 1815)^[2]; в этом же направлении, но еще с большим искусством писал Даниил Бек^[3]. Защита Средних веков, наконец, достигла совершенного ослепления у Фр. Шлегеля^[4]. Этому направлению историков-апологетов явились на помощь поэты, воспевавшие верность средневековых рыцарей, их честь, храбрость, преданность, уважение к женщине - качества, которыми не может гордиться в той же степени новое время.

При таком направлении господствующих убеждений о значении средневекового времени, наука об истории Средних веков долгое время не могла иметь правильного развития; в течение трех последних столетий европейские ученые - гуманисты, по- лигисторы и энциклопедисты - даже не считали этого периода достойным изучения. Романтическое и мистическое направления позднее еще более повредили науке об истории Средних веков их слепой защитой. Таким образом, правильное и чисто научное изучение средневековой истории началось не ранее чем в последних десятилетиях первой половины XIX в.

Впрочем, ученые предпринимали попытки к занятию историей Средних веков уже с середины XVII столетия, когда в первый раз появилось и само выражение: medium aevum, Средние века. До того времени в исторической системе не разделяли историю на древнюю, среднюю и новую, только с первой половины XVII в. появилось это деление. Историки, писавшие всеобщую историю, прежде держались порядка веков; в первой половине XVII в. французский иезуит Phil. Labbe (1607-1667) первый решился изменить прежнюю систему: «До меня,- говорил он,- все довольствовались порядком веков (saeculorum dis- tinctionibus), но я вознамерился, не столько по своей собственной воле, сколько по убеждению и совету других, разделить историю на три эпохи: Mundi, Romae et Christi»¹. На основании того он и изложил всемирную историю в трех частях: Mundana, Romana и Christiana. Но эта система не удержалась; над ней восторжествовала система немецкого иезуита Келлера (ум. в 1631 г.), известного, по моде того времени, под переводным латинским именем Cellarius. Он был первым (насколько мне известно), который написал на своем труде: «Historia medii aevi», то есть «История Средних веков». С того времени это название стало обычным для известного периода всемирной истории. Но оно имело при первом своем появлении только филологическое значение. Так как в XVII столетии одни филологи занимались исторической наукой, то неудивительно, если они выбрали язык за основание разделения и политической истории. Они разделили судьбу латинского языка на три больших периода: считая последнюю эпоху истории Средних веков за низшую степень падения латинского языка (infima latinitas), они отделили это время от золотого времени римской литературы, окончившегося временем Антонинов, и назвали этот период от Антонинов и до XV столетия средней эпохой латинского языка (media latinitas). Это название «средней латыни», относившееся

¹ Phil. Labbe. Breve temporum compendium. 1652, с. 6.

собственно к истории латинского языка, сделалось впоследствии названием соответствующего по времени периода и в политической истории. В таком смысле уже является название «истории Средних веков» у преемника Келлера Лёшера (Loscher), которого можно назвать настоящим основателем господствующей ныне системы разделения всемирной истории на три больших периода. Он в первый раз только определяет крайние пределы средневековой истории, от V до XV столетия, как то делается и до настоящего времени. В одном из своих трудов по истории римских пап, написанном в 1705 г.^[5], Лёшер говорил, что ученые занятия средними веками в первый раз только начались за 40 лет перед ним. Его сочинение было издано вторично с дополнениями и исправлениями в 1725 г., и на этот раз оно было озаглавлено на немецком языке: «Historie der mittleren Zeit». Лёшер является первый раз строгим критиком средневековых источников; особенно велики его заслуги в отношении географии и хронологии Средних веков. Сочинение и метод Лёшера оставались господствующими до половины прошедшего столетия, когда его сменил подобный же труд теолога Землера; его исследования об источниках средневековой истории и до сих пор не потеряли своего значения. К такой практической оценке материала истории Средних веков в прошедшем столетии присоединилось философское воззрение на их значение, которому начало положило сочинение Гердера «Ideen zur Philosophie der Geschichte der Menschheit» (Riga, 1784)^[6].

Прошедшее столетие для науки об истории Средних веков завершилось появлением в свет «Истории разрушения и паде-

¹ Dr. Ernst. ЬщеНег. Historie des Romischen H...- Regiments der Theodorae und Marosiae, nebst einer Einleitung in die Historia mebii aevi. Leipz., 1705.

² К Средним векам относятся только последние 5 глав, от 15-й до 20-й. Это сочинение помещено в полном собрании сочинений Гердера, в числе 60 томов in-18. Отдельное издание философии истории его же сделано известным немецким историком Луденом в 1821 г. с обширным введением. В 1827 г. вышел перевод того же сочинения на французский язык, сделанный Эдгаром Кине.

ния Римской империи Гиббона»¹. Он начинает свое исследование с Антонинов и доводит до завоевания Византии турками.

В течение первой половины XIX столетия на судьбу науки об истории Средних веков оказало большое влияние произведение английского ученого юриста Галла- ма «Взгляд на состояние Европы во время Средних веков»² и курс бывшего профессора Сорбонны Гизо «История цивилизации в Европе»^[7]. Но первое сочинение имеет в виду главным образом Англию и историю остальных государств только группирует около нее; точно так же общий курс Гизо был собственно введением к его же специальному курсу истории цивилизации во Франции, которая доведена им только до начала XIV столетия. При всем том оба эти писателя оказали большую услугу средневековой истории строгим анализом конституционных и политических идей в Средние века и правильным методом в их изучении. Наконец, во второй половине XIX столетия появился обширный труд английского писателя Heinrich Thomas Buckle «История цивилизации в Англии»^[8], замечательная по новизне исторического приема - чисто опытного и практического.

Таков ход и развитие историографии Средних веков в ее главных представителях, от первой половины XVII в. до нашего периода. Под их влиянием время от времени появлялись в последнюю эпоху общие обзоры Средних веков, начиная от многотомных сочинений до кратких учебников. Таков труд теолога Эйхгорна «Welt- geschichte» (1799) в 4 т. (позднейшее изд. в 5 т., 1817—1820), весьма научное исследование, но мало критическое; в нем автор уделил слишком много внимания развитию истории Востока. Взгляд Эйхгорна на характер истории Средних веков одно- сторонен, это видно из разделения ее на два периода: до Карла Великого - варварский хаос и после Карла Великого - феодальный хаос. В конце прошедшего столетия проф. в Страсбурге Кох издал «Tableau des Revolutions de l’Europe depuis le bouleversement de l’empire d’Occident jusqu^ nos jours», Strasb. 1771 (продолжено и повторено Par. 3 т. 1807 и 4 т. 1813); это сочинение имеет значение более дипломатическое, чем историографическое. Замечательным явлением в историографии Средних веков было сочинение Шлоссера «Weltge-schichte» (Frf. 1817-1824). Автор имел в виду главным образом средневековую историю, и древняя история составляет у него как бы введение к ней; при своей огромной начитанности Шлоссер собрал богатый материал, расположил его весьма искусно, и потому его труд имел весьма важное историографическое значение. Почти в одно время с ним составлялось много подобных трудов с той же историографической целью. Так, первый профессор истории в Берлине Ruehs издал «Handbush der Geschichte des Mittelalters»; и несколько позже за ним проф. Марбургского университета Rehm - «Handbuch der Geschichte des Mittelalters» (Marburg. 1821-1839, в 4 т., составляющих 8 книг); последнее сочинение замечательно как по объему, так и по тщательному изучению и указанию источников, но по своему изложению оно весьма сухо. Не менее обширен появившийся в то же время труд Tillier. Histoire du moyen age. Par. 1826, 4 т. (нем. перев. Frf. 1829-1830, 4 т.), но он весьма поверхностен, и в нем критика уступает место риторике. Несравненно выше его стоят два немецких историка, писавших с целью популярного изложения: Rotteck. Allge-meine Geschichte. Freib. 1822-1824, 7 т. (1838-1839, 9 т.) и Becker. Weltge- schichte. Berl. 1824, 12 т. (новейш. изд. с дополнением Лебеля. Berl. 1838, 18 т.).

В 30-х гг. историография Средних веков обогатилась тремя произведениями, которые до сих пор остаются лучшими учебниками средневековой истории: 1) проф. Гал- ле-Виттенбергского университета H. Leo. Lehrbuch der Geschichte des Mittelalters. 1830; не надобно смешивать этой специальной истории Средних веков с изложением того же предмета Leo. Universal-Geschichte, особенно в последнем издании 1851 г. Автор был увлечен впоследствии тозданием богословских и политических теорий и во многом изменил прежние убеждения, а потому эта последняя переделка стоит гораздо ниже издания 1830 г. по верности взгляда на характер исторических событий и лиц; 2) Desmichels Histoire generale du moyen age. Par. 1837, 2 т. (вышло в сокращении Precis de l’histoire du moyen age. Par. 1837); замечательно по ясной системе и хорошему выбору фактов (сокр. перев. на русский язык, СПб., 1837, но не совсем удовлетворительно и исполнено ошибок); 3) Kortuem. Geschichte des Mittelalters, 1836, 2 т. - замечательно по живописности и картинности изложения, чему много содействовало частое заимствование текста из современных источников^[9].

Историография Средних веков в новейшее время заключилась, можно сказать, трудом профессора из Гейдельберга Георга Вебера в его «Allgemeine Weltgeschichte»^[10].

Лучший и почти единственный из современных журналов исторической науки, издаваемый профессором Мюнхенского университета Зибелем^[11], отдавал труду Вебера первое место среди всех произведений общей исторической литературы; при своем обширном плане всеобщая история Вебера содержит самый богатый материал, тщательно обработанный и ясно расположенный.

Наша отечественная литература до последнего времени не принимала вовсе участия в двухвековой разработке всеобщей истории Средних веков; мы не имеем ни одного самостоятельного труда с историографическим значением; лучшие наши исторические деятели последних десятилетий - Грановский, Кудрявцев, Ешевский и Вызинский - примкнули своими трудами к монографическому направлению западных ученых. Труды на поприще общей истории Средних веков у нас весьма немногочисленны и ограничиваются исключительно учебной целью.