<<
>>

Чем был средневековый Запад?

О Средних веках в Европе можно судить по множеству памятников. Они несут информацию разного рода и различной степени достоверности и насыщенности. Огромное значение, особенно для периода раннего средневековья, имеют памятники археологические.

Поскольку в ту эпоху ощутимо сократилось количество грамотных людей, да и сама потребность что-либо читать или писать не была главной, период V–XI вв. отмечен относительно небольшим числом текстов, дошедших до нас. Свою роль сыграли также политическая обстановка и частые войны: это мало способствовало сохранению письменных материалов. Особенно беден ими период V–VIII вв., так называемые Темные века . Поэтому археологические находки выступают зачастую единственными свидетельствами событий прошлого.

Важные данные обнаруживаются при раскопках погребений, которые относятся к началу Средних веков, а также при исследовании сельских центров. Это позволяет проследить пути и особенности становления деревни того времени. Понимание же бытового уклада раннесредневековых городов весьма затруднено. Как правило, их остатки покоятся под толщами напластований; на них высятся современные поселения. Изучение возможно лишь в ограниченных масштабах, в ходе капитальной реконструкции существующих ныне кварталов, причем на небольшой площади. Такие раскопки всегда вызывают большой интерес и нередко преподносят массу интересного материала, как, например, произошло в Йорке в 1970 гг.

Ценнейшие данные о переходной эпохе в истории Европы обнаруживаются при исследовании римских центров в зоне германского лимеса. По мере удаления от границ Империи значение археологии возрастает – наиболее информативны результаты раскопок в Скандинавии, на Британских островах и т. д.

Все это верно для наших знаний об этапе раннего средневековья, но не развитого и не позднего. В понимании их специфики роль археологии не столь велика. Христианская традиция, торжествуя, исключает погребения с материальными артефактами; центр жизни смещается из сельской местности в города со всеми вытекающими последствиями.

Собрать больше информации в таком случае помогают новые комплексные методы. Изучаются места знаменитых и малоизвестных сражений, используются естественно-научные подходы и статистическая обработка материала.

Аналогичные указанным источники – нумизматический материал, части фортификационных и инженерных сооружений, детали оружия, одежды, фрагменты орудий труда и предметов быта. Неоценимую помощь оказывают живопись и скульптура, позволяющие тщательно рассмотреть бытовые подробности жизни людей в Средние века.

Однако все же основой для проникновения в суть этой эпохи остается комплекс письменных источников. Они подразделяются на документально-юридические памятники, нарративные (повествовательные) тексты, литературные, агиографические, фольклорные произведения и др.

Весьма разнообразна категория повествовательных источников. К ним относятся прежде всего непосредственно исторические тексты – анналы (от лат. annus – год); погодные записи событий, которые велись обычно в монастырях; многочисленны хроники (региональные или организованные вокруг событий исторические повествования, посвященные прошлому той или иной провинции, государства и т.

д.). Среди них из раннесредневековых наиболее представительны «Гетика» Иордана, «История франков» Григория, епископа Турского, «История лангобардов» Павла Диакона, «Церковная история народа англов» Беды Достопочтенного, из более позднего периода – французская хроника Фруассара, английские хроники Сент-Олбанского аббатства и пр.

Характерны также жизнеописания известных политических деятелей (например, биография Карла Великого, принадлежащая перу Эйнхардта). Ценнейшие данные можно почерпнуть из агиографии – житийная литература дает представление как о процессе христианизации Европы, так и об особенностях церковной и светской жизни в различных регионах. Столь же важны частная переписка, мемуарные произведения, описания путешествий, публицистические тексты.

Документальные и юридические источники неоценимы при непредвзятом анализе правовой и социальной жизни. Трансформация законодательства всегда точно отражает изменения в экономике и обществе. К такого рода материалам относятся записи хозяйственного характера (например, документация феодального поместья), военные, административные и финансовые акты государственных структур (указы королей, договоры, дипломатические документы и т. д.). Особенно значимы многочисленные своды юридических текстов: варварские правды раннего Средневековья; законы королей, городов, римских пап; кодексы, посвященные тем или иным отраслям права; достаточно популярные в Средние века юридические трактаты и др. Из этого корпуса большой интерес вызывают прежде всего варварские правды: Салическая и Рипуарская (франкские), несколько англосаксонских, Алеманнская, Баварская, Бургундская, Вестготская, Саксонская, Тюрингская, Фризская. До нас дошли также свод законов лангобардов, более известный как Эдикт Ротари, и памятник римского права – византийский Кодекс Юстиниана. Яркими образцами служат папские буллы, знаменитая Книга Страшного суда, Иерусалимские ассизы и т. п.

Весьма многочисленны теологические сочинения Средних веков, проливающие свет на особенности менталитета человека той эпохи. Постепенная секуляризация мышления приводит к появлению собственно литературных произведений, утверждению светской тематики. По мере становления национальных литератур в XIV–XV вв. появляется важный источник информации. Эпические произведения, подвергшиеся той или иной степени обработки, составили золотой фонд средневековой литературы: «Песнь о Роланде», «Тристан и Изольда», «Смерть Артура» Томаса Мэлори и многие другие.

Колоссальное значение имеют записи мифологических представлений и фольклорной традиции. Для кельтских регионов (Британские острова, Бретань) и в особенности для Скандинавии эпохи викингов они поставляют бесценный и обильный материал. Он помогает реконструировать историю и повседневную жизнь германских и кельтских обществ с поразительными подробностями, порой недостижимыми при изучении других частей Европы. Исключительно важны в этом смысле скандинавские саги, германский («Старшая Эдда», «Песнь о Нибелунгах»), ирландский и валлийский («Мабиногион») эпос.

* * *

Историография Средних веков прошла весьма извилистый путь. В сущности, первыми медиевистами были мыслители Возрождения. Именно они заложили основы гиперкритического отношения к феодальному периоду. Он виделся как господство религиозного мракобесия, когда отсутствуют свободы личности, а культура переживает явный упадок. Нельзя сказать, что этот анализ отличался глубиной или многогранностью. Умами гуманистов владели образы, навеянные недавним и в чем-то действительно мрачноватым прошлым. Кроме того, в Европе еще сохранялись многочисленные атрибуты феодального общества, которое сдавало свои позиции медленно и неуступчиво. Достаточно сказать, что костры инквизиции, как известно, пылали и в XVII в., и даже позднее.

Предвзятый и крайне критичный взгляд на Средневековье был полностью унаследован учеными эпохи Просвещения. Энциклопедисты ввели в активное употребление сам термин феодализм . Но в отличие от предшественников они пытались более или менее научно – с экономических, социологических и политических позиций – осмыслить особенности феодального строя и определить его принципиальные параметры.

Для XVIII в. характерно преимущественное внимание к политической стороне прошлой эпохи. Вольтер, Юм, Монтескье и другие мыслители считали ее главной отличительной чертой систему феодальной иерархии, выстроенной на основе земельной собственности, а также раздробленность государств. Все они весьма негативно оценивали роль католической церкви и папской власти в Средние века. Это время по-прежнему рассматривалось как некая досадная пауза между античностью и Новым временем.

Вместе с тем именно в это время закладываются основы подлинно научной медиевистики, в частности методика критического анализа исторических документов (Ж. Мабийон и др.). Огромное значение поныне сохраняет основополагающий труд англичанина Э. Гиббона «История упадка и разрушения великой Римской империи», не только имевший концептуальное значение, но и послуживший прочным фундаментом изучения Средних веков.

В первой половине XIX в. многие французские и немецкие исследователи увидели в феодальной истории специфическую систему политических отношений – с присущей ей децентрализацией и иерархичностью. Крупнейший медиевист француз Ф. Гизо выделял три основные черты феодального общества: иерархическую структуру господствующего сословия, условный (за военную службу) характер землевладения, устойчивую связь землевладения и политической власти . Общим мнением тогда было понимание феодализма как специфически западноевропейского варианта общественной жизни.

Однако романтизм, пришедший на смену классицизму, побудил и новое, благожелательное восприятие Средневековья. В трудах некоторых исследователей даже возникает откровенная идеализация этой эпохи как некоего социального оптимума и золотого века Европы. Такая концентрация внимания на важнейшем истоке европейской культуры и истории – вполне равнозначном, а быть может, и более значимом, чем античный, была вполне оправданна.

В середине XIX в. медиевистика зарождается и в России – у ее истоков стоял профессор Московского университета Т. Н. Грановский.

Во второй половине девятнадцатого столетия угол зрения ученых смещается на экономическую составляющую феодальных отношений. Складывающиеся научные школы (в основном в Германии) рассматривают политические системы Средневековья в качестве производных от изменений в хозяйственном укладе. Традиции такого рода продолжил блестящий медиевист, представитель французской школы О. Тьерри.

Весьма популярной у исследователей (Н.-Д. Фюстель де Куланж, П. Г. Виноградов и др.) оказалась вотчинная теория . Главным предметом рассмотрения признавалась крупная земельная вотчина, поддерживавшаяся трудом крестьян на господской земле и регулируемая сложным внутренним механизмом хозяйственных и правовых норм.

Столь же распространенным было понимание феодализма как системы личных связей. В конце столетия австрийский ученый А. Допш вновь сделал упор в исследованиях на специфику власти, систематически отчуждаемой и узурпируемой на местах.

В течение всего XIX в. повсюду в Европе, где сложились научные школы медиевистики, создаются всеобъемлющие труды по национальной истории – в значительной степени посвященные эпохе Средневековья. Но, как ни парадоксально, тогда же возникла критическая ситуация: фонд письменных источников оказался исчерпан, – наступил своего рода источниковедческий голод. Позитивистская, событийная история средневековой Европы была написана. Все мыслимые оценки эпохи даны. Медиевистика зашла в тупик, выходом из которого мог стать только качественно иной, более интенсивный анализ материалов, а также поиск новых задач исследования.

На вызов времени ответили своими находками ученые XX в. Среди них необходимо упомянуть выдающегося бельгийца А. Пиренна, который в конце XIX – в первой трети XX в. развернул целое направление – изучение средневековых городов как самостоятельного феномена (прежде всего на бельгийском материале).

Однако подлинная революция в медиевистике связана со школой «Анналов». Группа французских исследователей, которые объединились вокруг журнала экономической и социальной истории, сформулировала перспективные задачи медиевистики. Среди этих ученых следует прежде всего назвать М. Блока и Л. Февра. Впоследствии их традиции развивали Ж. Дюби, Ш. Перрен, Ж. Ле Гофф и др. В XX в. движение захватило все национальные научные школы, в том числе и русскую.

Сторонники «Анналов» вплотную занялись культурологической составляющей. Они отказались от преимущественного рассмотрения политических событий и погрузились в факты повседневной жизни. Их заинтересовали бытовой уклад людей в Средние века, орудия труда, история костюма и вооружения, особенности кулинарии и виноделия и т. д.

В недрах «Анналов» зародилось еще одно важнейшее направление – изучение средневековой ментальности. Человек той эпохи воспринимал окружающий мир и себя весьма специфично, он не так, как мы, относился и ко времени, и к пространству. Реконструкция этого внутреннего мира, попытка посмотреть на происходившее глазами предков стали наиболее весомым достижением медиевистики за последнее столетие.

Что касается концептуальных новшеств, то наибольший интерес представляет сформировавшееся в ряде исторических школ (бельгийской, британской, американской) представление о феодализме как о специфической форме военной организации общества. Следовательно, зарождение и развитие феодальных институтов обусловлены насущными потребностями в обороне и функционированием военных структур. Хотя сводить всю историю только к этому нельзя, без учета роли такого элемента – главного вызова эпохи – понять суть средневековых отношений невозможно.

<< | >>
Источник: Хлевов А.А.. Краткая история Средних веков: Эпоха, государства, сражения, люди. 2008

Еще по теме Чем был средневековый Запад?:

  1. Философское осмысление компьютерной революции началось на Западе раньше, чем в России
  2. 3. В чем суть средневековой Японии?
  3. 11. В чем специфика Европы в раннее Средневековье (середина XI – конец XV вв.)?
  4. 21. В чем специфика Европы в Позднее Средневековье (ХVI—ХVII вв.)?
  5. 14. В чем характерные черты Средневекового городского ремесла? Что представляли собой экономические основы и формы организации?
  6. 30. Какую роль играла христианская церковь в Средние века? В чем суть идейных основ средневекового христианства?
  7. 4. Как возник ислам, в чем его основные черты? Что представляло собой исламское государство эпохи Средневековья?
  8. «Мужи ума» никогда не были чем-то большим, чем тем­ная секта.
  9. Флоренский отдал нам всё, в чем мы хотели ему возразить, сам, и даже больше, чем мы хотели.
  10. Часть вторая. История средневекового государства и права Раздел III. Государство и право средневековой Европы
  11. Часть вторая Средневековый Восток Глава 1 Средневековье и проблема феодализма на Востоке
  12. Нострадамус был искусным пророком.
  13. БУФЕТ БЫЛ ПУСТ
  14. 1. Где же был Эдем?
  15. Проблема Восток - Запад А.Рихани
  16. Запад — Восток: товар и деньги
  17. Кем бы ни был Дэвид Сетон
  18. 3.17. А был ли Молох при Тофете?