Саймон: быть цельным, а не хорошим

Саймон называл себя консерватором правого кры­ла. Он пришел ко мне в возрасте 28 лет. Это была уни­кальная возможность — большинство людей из этой прослойки не становятся моими клиентами! Скани­руя его «психе», я отчетливо почувствовал, что он рос в строгой семье.

Саймон говорит, что его детство в собственном доме напоминало пуританский лагерь. Реальность была двух цветов — черного и белого. Запрещалось сомневать­ся в толковании Библии, которое предлагала еванге­лическая церковь его семьи. Саймон пришел ко мне после года разочарования, когда его ясная и четкая реальность пошатнулась. Один из лидеров его церк­ви — мужчина, который яростно выступал против го­мосексуализма, абортов и неверности, — был арестован за секс с незнакомым мужчиной в туалете обществен­ного заведения. Мужчина этот был женатым челове­ком с тремя детьми. Мой клиент рассказывал, что этот лидер лично возглавлял рейды по кампусу местного университета, чтобы «спасать» грешников от вещей, которые делал сам!

Затем, позже, в том же году, выяснилось, что у отца Саймона уже три года связь с другой женщиной. Сам мой клиент начал примиряться с тем, что в детстве к нему приставал его учитель Библии. Конечно, все это привело к серьезному анализу его веры и того, что для него действительно важно. Так Саймон пришел к соб­ственному личному бессознательному, к тени.

Когда я интуитивно просматривал Саймона, то по­нял, что он ступает в тьму, превосходящую его собствен­ную. Все, что подавляла и отрицала его религиозная традиция, что было частью «психе» его семьи, было предназначено к проявлению в разрушительных фор­мах, потому что не признавалось сознательно.

Саймон рассказал мне множество историй — о пись­мах ненависти, которые составляли члены церкви и рас­сылали женщинам общины, делавшим аборты. О семьях, находивших поддержку в отказе от детей-геев. О поно­шении и клеймении «агентами зла» всех, кто не согла­сен с их верой.

Но, поскольку его семья и церковь не могли признать это «зло» своим, они не могли передавать подлинное уче­ние Христа — сострадание, «не судите, да не судимы буде­те», принятие и прощение. Эти добродетели рождаются из того, чтобы быть цельным, а не «хорошим». Чувство­вать доброту и любовь к собственному злу — это непре­рывное, длиной в целую жизнь исследование собствен­ной тьмы и тени групп, в которые мы входим, иначе мы становимся жертвами Собственного Предназначения.

Но повторяю, что именно тут, в наших скрытых сто­ронах, мы находим погребенные сокровища души. Тень воплощает глубины, в которых мы находим нашу общую человечность. Это эго ищет различия и разделяет нас, чтобы все, что отрицалось и проецировалось, в конце концов проявлялось вовне как противник, с которым можно бороться «вне себя».

Душа мечтает о целостности и призывает нас — от­ражая нашу темную истину — к порогу объединения.

В этом хорошо то, что, когда мы понимаем, что про­ецируем свою тень, мы делаем первый шаг к душе и собственной Судьбе. Но все равно нам самим нужно войти во тьму и найти свет. Как ни странно, когда мы концентрируемся на том, чтобы стать цельными и под­ружиться с нашей тенью, в качестве естественного по­бочного эффекта мы можем быть хорошими.

Как и с танцем тени, «подружиться со своим тем­ным ,,Я“» не означает, что вы должны воплощать свою способность ко злу в действии. Это означает, что вы по-новому сознаете себя, что дает вам выбор не при­чинять другим ненамеренного зла через «навязчивые» действия. Вы можете превратить Предназначение в Судьбу. Подружившись с тенью, вы получаете силы со­знательно выбирать утвердительные действия на всю жизнь, вместо того чтобы бессознательно реагировать из необходимости защищать драгоценные ложные пред­ставления о себе.

Тень спрашивает: «Можешь ли ты любить меня, вла­деть мной и принять меня?» Она не спрашивает: «Нрав­люсь ли я тебе?» Естественно, у каждого из нас есть качества, которые нам не нравятся, однако мы можем относиться к ним с пониманием и принимать их. На са­мом деле, любовь к тени — основа любой безусловной любви. Нередко нам проще ценить свет, чем тень, — и в себе, и в других, — но вы можете искренне испыты­вать к кому-то теплые чувства, только если любите не только их свет, но и их тень.

Все это я объяснил Саймону, дав ему понять динами­ку, которая обрушила евангелический карточный до­мик. Когда мы снова говорили через год, Саймон рас­сказал, что мать и отец сумели сохранить брак, обра­тившись к консультанту и уйдя из церкви. Мой клиент признался в пережитом в детстве насилии — и никогда не чувствовал такой свободы быть собой. Я был неверо­ятно изумлен, когда через какое-то время ко мне обра­тились его мать и отец! В конце концов, они все сумели превратить Предназначение в Судьбу, поняв, насколько поляризованной и подавленной была их жизнь с про­екцией и отвержением собственной тени.

Точно так же, как отдельные люди проецируют свои теневые стороны на других, группы, народы и правитель­ства тоже проецируют свои темные качества. Когда они это делают, мы делаем это вместе с ними, обвиняюще указывая, упрекая и даже объявляя войну членам племен­ной «психе». При этом мы зачастую даже не понимаем, почему это делаем, — как показывает история Саймона. В ядерном мире это понимать особенно важно, потому что мы должны коллективно осознать, что все, что мы отвергаем как институт, племя, группу, народ или прави­тельство, может оказаться враждебным нам, точно так же, как отвергнутые части нашего собственного «Я».