Позитивные эмоции при страдании.

Считается, что при печали, страдании люди должны переживать отрицательные чувства. Утрата, смерть должны вызывать горе, печаль, слёзы, а не радость. Поэтому социальные нормы оплакивания умершего предписывают определённые в ритуалах поведение, одежду, сроки и др.

Точно так же, как подавление, диссоциация, переживание позитивных эмоций и веселье при несчастье считается патологическим, надекватным явлением, говорящим об избегании утраты, отрицании реальности. Конечно можно уточнить, что своим весёлым настроением после утраты человек не то чтобы радуется утрате, а через веселье, смех старается не воспринимать бoлeзнeннyю реальность. Действительно, существует подобное защитное веселье, искусственная радость, фальшивая улыбка, которые «легкомысленным» отношением создают неконгруэнтность опыта. С другой стороны, всякое несчастье ставит фундаментальную проблему существования — продолжение жить, жизнь как ценность, которую надо утверждать. Поэтому позитивные переживания в этой ситуации — экзистенциальная радость, смех, улыбка — несут жизнеутверждающее начало, которое надо отличать от защитного веселья. 13 нашей модели подлинные позитивные чувства рассматриваются как образующая эффективной работы с утратой — поэтому надо отлртчать защитную радость от конгруэнтной радости[В18] .

Адаптивное значение позитивных эмоций, их конструктивная роль в процессах совладания с дистрессом в последнее время подтверждается разными авторами. Горюющие, которые с искренней улыбкой и смехом рассказывали о недавней утрате, обнаруживали лучшее приспособление через несколько лет (Вопаппо et al., 2003; Keltner, Вопаппо, 1997).

Давайте зададимся вопросом, осуществляется ли стойкость к травме и утрате автоматически на основе факторов неуязвимости, или человеку необходимо выполнить определённую работу личности? Маленькое уточнение — стойкостью к утрате нельзя считать бесчувственность. Стойкость здесь означает, что человек достойно переживает страдание, не позволяя себе занять позицию жертвы, мученика, несчастного. Мы следуем второй возможности — несчастье предъявляет человеку требования, которые несопоставимы с обычными переживаниями. Поэтому человек, обнаруживая выдержку, спокойствие, не просто продолжает делать нечто обычное. Ему приходится обращаться к внутренним ресурсам — вести, например, «внутреннюю работу» с собой: утешать себя, успокаивать, говорить, что его помощь нужна другим, корить себя за слабость и т.д. Более того, хладнокровие нередко достигается развитием новых способностей самообладания. Стабилизация основывается не только на внутренней работе, но и на развитии способностей к внутренней работе.

Это означает, что процессы стойкости, стабилизации переплетаются с процессами развития и в самой ситуации утраты. У людей актуализируются, развиваются эффективные способы адаптации более высокого уровня. Напомним, что стойкость мы связываем с устойчивостью к воздействию, с классическим восстановлением нарушенного равновесия, с предохранением, противодействием расстройству, с неуязвимостью и с решением задач развития в ситуации адаптации.

Стойкость, которая характеризует поддержание равновесия при дистрессе и восстановление нарушенного равновесия, эффективная адаптация, развитие, стойкость к испытаниям в нашей модели включает в свое концептуальное поле: 1) устойчивость; 2) сопротивление экстремальному, травматическому переживанию; 3) упругость, резилиенс — способность оставаться здоровым и постепенно развиваться вопреки трудным условиям, особенно в детских группах риска (Garmezy, 1985; Rutter, 1987; Werner, 1982, 1992; Masten, 1989; Luthar, 2000), и эластичность, быстрота восстановления при травме, утрате, отличающаяся от расстройства (Вопаппо, 2004); 4) выносливость (Kobasa et al., 1982; Werner, 1982, 1992; Maddi et al., 1994).

Стоит также отметить имеюшуюся в литературе неоднозначность в трактовке резилиенса. Одни авторы в резилиенсе акцентируют внимание на неуязвимости к бедствию и риску (Rutter, 1985, 1999). Этот термин используется неоднозначно — и как результат совладания, и как процесс взаимодействия между внутренними и всеми внешними факторами (социальная поддержка), и как протективный фактор. Также неоднозначно трактуется соотношение восстановления, устойчивости и роста. Так, Бонанно различает восстановление и резилиенс, однако он не отличает рост и резилиенс. Тадеши и Калхаун различают резилиенс и рост (Tedeschi, Calhoun, 1996), между тем, Лепор и Ревенсон относят и восстановление, и сопротивление, и реконфигурацию (совпадает с ростом) к понятию резилиенса (Lepore, Revenson, 1998).

Для объяснения резилиенс в зарубежной литературе предложен ряд моделей, которые относятся к вариативно-фокусированному подходу и личностно-фо-кусированному подходу. Вариативно-фокусированный подход исследует связь между характеристиками индивида, окружения и опыта, чтобы определить, какие факторы влияют на положительный исход, когда риск высок или происходит бедствие. Личностно-фокусироразличия, и неуязвимость при бедствии. Этот подход, скорее, показьшает, что резилиенс определяется множеством факторов, и что люди адаптируются, основываясь на разных ресурсах.