§2. Принцип добросовестности в гражданском праве: значение и роль в гражданских правоотношениях

Для раскрытия понятия принципа добросовестности и ее роли в гражданском праве необходимо разобраться с самим пониманием термина «принцип» и принципа отрасли права. Значение термина «принцип» этимологически происходит от латинского «principium», что в переводе означает «начало», «основа».

При этом, некоторые авторы^[244] признают принципы основными началами, считают необходимым их закрепление в нормах гражданского права, обращают внимание на их всеобщность и универсальность^[245]. Также в литературе отмечается необходимость отличать понятие принципов права, которые рассматриваются только в гносеологическом смысле от понятия начал права, которые рассматриваются не только в гносеологическом, но и в онтологическом смысле^[246]. Другие отмечают, что принципы - это установки в праве^[247].

В своей совокупности принципы права не только раскрывают природу и сущность права, но и показывают специфику той или иной правовой системы, сформированной в определенной социальной среде, а также ее отличие от иных правовых систем^[248].

Изучение правовой литературы приводит к выводу о том, что природу правового принципа различные ученые представляют неодинаково. В.П. Грибанов указывал, что неясность и известная трудность самого понятия правового принципа, привели к тому, что в ряду принципов той или иной отрасли права нередко указывались разнопорядковые категории^[249].

С.Н. Братусь пишет, что принцип - это ведущее начало, закон данного движения материи или общества, а также явлений, включенных в ту или иную форму движения»^[250]. Из этого определения следует, что принцип - движущая сила или закон, относящийся именно к данной группе однородных социальных явлений.

Некоторые исследователи считают принципом так называемую «руководящую идею в праве».

В литературе можно встретить подход, согласно которому правовой принцип - это норма права, содержащая наиболее общее положение. Так, М.А. Гурвич отмечал, что «по своей юридической сущности основные принципы представляют собой нормы права, но лишь с более общим и принципиальным содержанием»^[251].

В.П. Грибанов категорически возражал против такого отождествления правовых принципов с нормами права, так как считал, что это ведет к отрицанию принципов как таковых. Он считал, что разница между правовыми принципами и нормами права, прежде всего, заключается в том, что правовые принципы отражают сущность и социальную природу права вообще и, в отличие от норм права, не зависят от конкретной отрасли.

Учение В.П. Грибанова о принципах сводилось к тому, что «правовые принципы - это руководящие положения... права, его основные начала, выражающие объективные закономерности, тенденции и потребности общества, определяющие сущность всей системы, отрасли или института права и имеющие в силу их правового закрепления общеобязательное значение»^[252].

С.С. Алексеев трактует принципы как выраженные в праве исходные нормативно-руководящие начала, характеризующие его содержание, основы, закрепленные в нем закономерности общественной жизни^[253]. Правовые принципы - это правовые идеи, составляющие основное звено всей собственно правовой материи, «сжатое, концентрированное выражение содержания права», «суть центрального звена юридической организации (внутренней формы) правового материала», своего рода «стержень» юридических конструкций^[254]. Так, с точки зрения Д.А. Ковалева, «принципы права – это основополагающие идеи, начала, выражающие сущность права и вытекающие из генеральных идей справедливости и свободы»^[255]. В.Н. Карташов также указывает на то, что принципы права представляют определенные фундаментальные идеи и идеалы, которые сформулированы на основе научного и практического опыта^[256]. М.И. Байтин содержание принципов права определяет как исходные, определяющие идеи, положения, установки, которые составляют нравственную и организационную основу возникновения, развития и функционирования права. Принципы права есть то, на чем основаны формирование, динамика и действие права, что позволяет определить природу данного права как демократического или, напротив, тоталитарного^[257]. В юридической науке и практике часто говорится о «правовых принципах» и «принципах действующего права». Так, Ф.Н. Фаткуллин отмечает, что по своим признакам принципы бывают двух видов: 1) принципы действующего права; 2) иные правовые принципы^[258]. Первые выступают как отправные положения (правила) права, которые входят непосредственно в его содержание, представлены в нем в качестве важнейших норм, реально выражены и закреплены в этих нормах. Вторые складываются из исходных юридических положений и идей, которые по тем или иным причинам на данном этапе в содержание действующего права не входят. Они существуют лишь в роли элемента правосознания, либо находят законодательное закрепление только в некоторые периоды, либо фигурируют в правовой деятельности в качестве весьма своеобразных, хотя и «неписаных», но непреложных отправных положений, которые иногда именуются «правовыми аксиомами».

В литературе встречается подход, суть которого заключается в том, что если принцип есть «исходное начало», «руководящая идея», «основа», то, следовательно, он характеризуется не столько абстрактной всеобщностью, а такой всеобщностью, которая напрямую связана с сущностью, основой явлений и процессов и является весьма устойчивой постоянной^[259]. Однако принципы права – это не только идеи правосознания, а нормы права, правила поведения, хотя и обладающие некоторой спецификой. Как уже было отмечено В.П. Грибановым, которым принципы понимаются как руководящие положения права, его основные начала, выражающие объективные закономерности, тенденции и потребности общества, определяющие сущность всей системы, отрасли или института права и имеющие в силу их правового закрепления общеобязательное значение.

В литературе отмечается, что для принципов всех без исключения отраслей, в том числе и гражданского права, характерны следующие существенные признаки: 1) стабильный характер нормативно-руководящих положений; 2) выступают основой практической деятельности правотворческих органов, субъектов гражданского права^[260].

Таким образом, в правовой науке под принципом понимаются не только обособленные относительно самостоятельные элементы права, но и фундаментальные идеи и идеалы. Одновременно принципы права в концентрированной форме отражают наиболее важные стороны экономической, политической, идеологической и нравственной сфер общественной жизни. Принципы гражданского права являются некими правовыми идеалами, отражающими закономерности эволюции общественного сознания и его основные социально-значимые интересы. В этом аспекте они являются связующим звеном между этими закономерностями и действующим гражданским правом, отражая его особенности и регулятивные возможности.

По поводу отсутствия принципа добросовестности в ст. 3 ГК РТ отмечу, что данный принцип объективно существует и соответствует представлениям современной доктрины гражданского права и давно введен в законодательство большинства стран с развитыми правопорядками. Также следует учитывать и то обстоятельство, что суды и ранее применяли принцип добросовестности при рассмотрении дел, однако только нормативное закрепление данного принципа позволит участникам гражданского оборота в случае недобросовестных действий со стороны контрагента значительно чаще применять меры гражданско-правовой защиты на этом основании.

Далее. По своей юридической сути добросовестность нам представляется, если можно так выразиться, относительным, а не абсолютным принципом даже в рамках отрасли гражданского права. Изложенное означает, что даже при включении в перечень принципов гражданского права в соответствующую статью ГК РТ (скажем - ст. 3), мы не получим бoльшей применимости добросовестности, чем имеем. Требование добросовестности как принципа не станет абсолютным. Например, в России закрепили добросовестность в качестве принципа (ч. 4 ст. 1 ГК РФ). Данная статья ГК РФ именуется «Основные начала гражданского законодательства». Но если обратить внимание на часть статьи, где говорится о добросовестности (как принципа, разумеется), то станет ясным наш вывод об относительной природе принципа добросовестности, говоря иначе - его казуистичность и ситуативность. По смыслу ч. 4 ст. 1 ГК РФ участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно при: 1) установлении; 2) осуществлении и 3) защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей. По нашему мнению принцип добросовестности не может быть закреплен иначе, поскольку крайне сложно очертить более или менее четкие грани этого феномена.

В литературе отмечается, что применение принципа добросовестности основано на «априорно постулируемой иерархии нормативных ценностей, когда этике отводится исторически и логически первенствующая роль по отношению к праву»^[261].

Анализ показал динамичность и казуистичность добросовестности, поэтому данный правовой феномен как принцип исторически зарождается в обязательном праве, а затем распространяется по всем институтам отрасли права. В этой связи мы предлагаем закрепить принцип добросовестности применительно к действиям должника и кредитора в отношении друг друга и третьих лиц. Что касается правила добросовестности, закрепленного в ч. 4. ст. 10 ГК РТ (Пределы осуществления гражданских прав), то отмечу, что добросовестность в данном аспекте используется применительно к действиям как масштаб, на который надлежит ориентироваться.

Отразив в тексте закона добросовестность в качестве принципа гражданского права, мы не сможем для себя открыть «страну чудес», «страну всеобщего благоденствия». И вообще, даже наличие принципа добросовестности не даст возможность судье применять собственное видение добросовестности, справедливости и разумности произвольным образом подменив тем самым закон. Мы исходим из того, что понять, а затем и применять «добросовестность» общество будет в состоянии только тогда когда до этого оно «дорастет». Поэтому принцип добросовестности следует понимать как начало функционирования системы гражданского оборота - в узком и как созидательную функцию гражданского права - в широком значении слова.

В этом смысле добросовестность может восприниматься как элемент более широкого понятия - «правовая культура», однако в отличие от культуры добросовестность является эталоном и мерилом поведения, требованием и обязанностью. Правовая культура при ее соотношении с добросовестностью выглядит целью, к которому стремится общество, поскольку в отличие от добросовестности в ней регулятивного начала значительно меньше.

Исходя из изложенного, можно прийти к заключению, что принципы гражданского права представляют собой «сгустки» правовой материи, представляющие наиболее общие закономерности правовых требований и являются догмой и политикой отрасли права.

Загодя отмечу, что всем вышеизложенным требованиям добросовестность соответствует, именно в значении принципа гражданского права. Несмотря на то обстоятельство, что в современности роль начала частного права в онтологическом смысле продолжает играть экономика, право как феномен культуры, особая сфера духовной жизни, представляет вневременную ценность.

Именно культура, духовная жизнь людей и есть объективные факторы образования права, но такая онтология права все еще остается за пределами нашего познания. Между духовностью и правом «невозможно провести резкую и точную границу раз и навсегда»^[262]. Если духовная жизнь есть общение со святым и ценным, то право является одним из способов такого общения^[263].

Провозглашение общечеловеческих ценностей в сфере отношений гражданского права как основных его начал непосредственно в его нормах о принципах гражданского права - именно тот подход, который представляется наиболее отвечающим созидательной функции права. В создании нравственных правил в повседневном общении людей, в их имущественных и личных неимущественных связях гражданское право взаимодействует с моральными основами.

В этой связи необходимо разобраться с точностью терминологии, прежде чем приступить к обзору подходов по классификации принципов гражданского права и места принципа добросовестности в данной классификации.

В советской и современной цивилистике принципы гражданского права рассматриваются как «основные начала»^[264], «руководящие положения»^[265]. В последующих научных работах и в нормативных правовых актах принципы гражданского права, как правило, многократно определялись как «начала» или «положения», закрепленные в законе. Например, Г.А. Свердлык писал: «принципы - стабильные нормативно-руководящие положения, в соответствии с которыми строится нормативная база гражданско-правового регулирования»^[266]. Е.Г. Комиссарова уже позднее исходит из такой же позиции: «правовыми принципами ...будут лишь те, которые выражены в букве закона и возможны к осязанию»^[267].

Само слово «начало» изначально неся в себе оценочный «заряд» прочно вошло и в нормативные правовые акты, содержащие нормы гражданского права. Например, в соответствии с п. 1 ст. 3 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик, принятых 31 мая 1991 г., «гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законодательством, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены им, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности». Статья 1 ГК РФ также содержит понятие «основные начала» гражданского законодательства^[268].

По мнению В.И. Бородянского, «обоснованность рассмотрения понятия «основные начала» гражданского законодательства в качестве более широкого, нежели принципы, вытекает и из требования формальной логики. В соответствии с ее правилами для того, чтобы сформулировать дефиницию, следует провести определяемое явление под более общее, а уже затем перечислить его особенные признаки, то есть дать ему определение через род и видовое отличие»^[269].

В данной ситуации солидарен с мнением В.В. Ершова, которого резонно смущает отсутствие необходимых теоретических аргументов изложенного В.И. Бородянским тезиса, в частности вопрос о том, являются ли общенаучные положения «общие начала», «основные начала» или «основные положения» родовыми правовыми понятиями по отношению к принципам российского гражданского права? Сам ответ на данный вопрос является как минимум дискуссионным.

Далее необходимо остановиться на том, что в юридической литературе, как по общей теории права, так и по гражданскому праву традиционно не разграничивают оценочные понятия «правовые принципы» и «принципы права». В литературе эти понятия одними отождествляются^[270], а другие усматривают разницу^[271].

В теории права принципы права дифференцируются на общие, межотраслевые, отраслевые и принципы отдельных правовых институтов^[272]. При этом к общим принципам права обычно относят принципы законности, справедливости, юридического равенства, социальной свободы, объективной истины и ответственности за вину^[273]. В специальной литературе по общей теории права принципы права также традиционно подразделяются на социально-политические, нравственно-этические и собственно юридические^[274].

Так, С.С. Алексеев пишет: «Те начала, которые еще не закреплены в правовых нормах, не могут быть отнесены к числу правовых принципов. Они являются лишь идеями (началами) правосудия, научными выводами, но не принципами права»^[275].

Не соглашаясь с изложенным мнением автора, отмечу следующее. Куда в таком случае девать принцип добросовестности, если он не закреплен законе? Современный правопорядок показывает, что необязательно декларирование правового принципа в качестве нормы-принципа. Добросовестность как нравственный принцип находится во всей ткани гражданского права. Необходимо отметить, что особенностью моральных принципов является то, что они проявляются во всем праве^[276]. Если моральный принцип занесен в нормативный акт, то он становится правовым. Для морального принципа нормативное закрепление необязательно. При их отражении в праве они просто переходят на качественно новую ступень своего существования. Например, ранее в советском гражданском законодательстве отсутствовал принцип добросовестности. Однако это не означало, что он не существовал как ориентир при осуществлении гражданского судопроизводства.

Безусловно, именно принципы в качестве основных положений определяют и деятельность лиц по осуществлению гражданских прав. Они определяют основную направленность, являются фундаментом. Именно поэтому законодательство их закрепило.

И в этой связи нами предлагается двучленная классификация принципов гражданского права: 1) принципы-нормы; 2) принципы-идеи. Принцип добросовестности, учитывая всю его особенность и неординарность, значимость и широту - относится к принципам-идеям гражданского права. При этом важно иметь в виду, что в зависимости от динамки развития гражданских правоотношений добросовестность может быть задекларирована или наоборот.

О добросовестности в значении принципа говорится и в праве международном^[277]. Принцип добросовестности, действуя в области международного публичного и частного права, приобретает свои особенности. Прежде всего, следует отметить, что сфера действия его в международном частном праве более широка, чем в международном публичном праве. Это расширение действия принципа происходит как по кругу субъектов, поскольку кроме государств, международных межправительственных организаций и наций, борющихся за свою независимость, данный принцип распространяется также на юридических и физических лиц, международные неправительственные организации. Но изменяется не только круг субъектов, но и круг обязательств, поскольку у субъектов международного частного права он шире, чем у субъектов международного публичного права.

Действие данного принципа в области международного частного права предполагает, что все его субъекты обязаны добросовестно выполнять

а) требования, вытекающие из общепризнанных принципов и норм международного права, из международных договоров;

б) требования законодательства соответствующих государств;

в) обязательства, принятые на себя по контрактам.

При этом в содержании рассматриваемого принципа существенное значение имеет элемент добросовестности, включающий в себя требования добросовестно выяснять фактические обстоятельства, обеспечивать надлежащее выполнение обязательств, не допускать злоупотребления правом и содействия нарушению норм другими субъектами Невыполнение или недобросовестное выполнение обязательств влечет за собой наступление ответственности^[278].

В международном публичном праве с принципом добросовестности связано правило «estoppel», в соответствии с которым государство при определенных условиях не должно предпринимать действий, несовместимых с его позицией, вытекающей из предыдущего поведения или соответствующих заявлений^[279].

Общепринято, что принципы как идеологическое отражение потребностей общественного развития должны быть закреплены в законе в виде достаточно четких и понятных определений их духовного содержания^[280], однако их незакрепленность в законе не означает их отсутствие.

В Общей части ГГУ, например, вообще нет норм об общих принципах регулирования гражданских правоотношений либо началах толкования и применения гражданского законодательства, однако это обстоятельство не является основанием для критики оного. Принципы имеются, без них невозможна регуляция отношений и добросовестность как квинтэссенция всех моральных требований в ГГУ присутствует в § 242, получившем в литературе громкое звание «параграфа-короля», который гласит: «Должник обязан исполнить обязательство добросовестно с учетом обычаев гражданского оборота».

В Модельных правилах европейского частного права предлагается следующая дефиниция: понятие добросовестность и честная деловая практика означает стандарт поведения, характеризующийся честностью, открытостью и уважением интересов другой стороны сделки или соответствующего правоотношения. В этих Правилах разъясняется, что представляет собой поведение, противоречащее добросовестности и честной деловой практике (то есть недобросовестность). Им является поведение, не соответствующее предшествующим заявлениям или поведению стороны, при условии, что другая сторона, действуя себе в ущерб, разумно положилась на них^[281].

Таким образом, составители Правил исходили из того, что категория добросовестности имеет в своей основе именно требования морального порядка. Законодательство многих иностранных государств с развитыми правопорядками также оперирует понятием добросовестности. Так, в гражданском праве Италии существует общая оговорка о корректности и добросовестности la clausola generale di correttezza e buona fede (ст. 1175 Должник и кредитор должны вести себя в соответствии с правилами корректности и ст. 1375 Договор должен быть исполнен в соответствии с доброй совестью ГК Италии). Согласно традиционному подходу, интересы должника и кредитора в обязательственном правоотношении разнонаправлены, и их правовая связь сводится к тому, что кредитор, положение которого квалифицируется как активное, наделяется в отношении должника комплексом определенных прав; положение же должника, напротив, характеризуется обязанностью, бременем и квалифицируется как пассивное. Отсюда можно сделать вывод, что первое требование (корректность), определяясь в чисто негативных обязанностях и воздержании от определенных действий, обращается в основном к кредитору, в то время как вторая (добросовестность) относится только к должнику, возлагая на него положительные обязанности. Однако современное право в условиях социальной и нормативной эволюции, определяемой переходом государства с либеральной матрицей к социальному правовому государству, требует отказа от индивидуалистической концепции правовых связей: на самом деле корректность и добросовестность выражают одну и ту же концептуальную сущность, определяющую возникновение позитивных и негативных обязанностей, как для должника, так и для кредитора. Должник обязан не только совершить предоставление, но и осуществить ряд последовательных и дополнительных мер, которые действительно имеют значение для исполнения обязательства и направлены на исполнение с учетом особенностей интереса кредитора в каждом конкретном случае.

Нарушение же принципа корректности и добросовестности будет происходить всякий раз, когда поведение любой из сторон не приводило бы к честности, искренности и социальной солидарности^[282]. Между тем, складывавшаяся приблизительно до 2006–2007 годов судебная практика свидетельствовала о наличии множества споров, в которых оспаривались действия сторон с точки зрения их формального несоответствия каким-либо требованиям законодательства, но при этом при полном игнорировании вопросов добросовестности. Именно поэтому мы имеем массу примеров судебных споров о признании незаключенными или недействительными договоров по формальным, а порой даже надуманным, основаниям, к которым по стечению обстоятельств одна из сторон утратила интерес, что в свою очередь своей массовостью дестабилизирует гражданский оборот в целом.

В действующем ГК РТ перечень принципов гражданского права закреплен в статье 3, где говорится об основных началах гражданского законодательства. Добросовестность при этом в качестве принципа законодательно у нас не задекларирована. В правовой литературе предлагаются различные перечни принципов гражданского права^[283]. Некоторыми авторами предложено включить добросовестность в число принципов гражданского права^[284]. Ранее принцип добросовестности некоторые ученые считали самостоятельным^[285]. Однако данный подход разделяли не все авторы. Так, Ю.Х. Калмыков выделял пять отраслевых принципов гражданского права: принцип всемерной охраны и укрепления социалистической собственности; принцип подлинного равноправия советских граждан; принцип содействия в обеспечении материальных и духовных потребностей граждан, всемерной охраны их имущественных и личных интересов; принцип товарищеского сотрудничества и взаимопомощи, и наконец, пятый принцип - осуществления гражданских прав в соответствии с их назначением. По мнению ученого, принцип добросовестности при такой классификации поглощается принципом товарищеского сотрудничества и взаимопомощи, тем более что название последнего является более емким^[286].

Ю.К. Толстой к числу основных принципов гражданского права относит следующие: принцип единства правового регулирования имущественных и личных неимущественных отношений независимо от их субъектного состава; принцип равенства участников гражданских правоотношений; принцип дозволительной направленности гражданско-правового регулирования; принцип диспозитивности: принцип полного восстановления нарушенного положения субъектов гражданского права; принцип, согласно которому участники гражданских правоотношений предполагаются добросовестными (презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений); принцип всеобщности судебной защиты гражданских прав^[287].

По этому поводу автор четко отмечает, что гражданское законодательство закрепляет презумпцию добросовестности участников гражданских правоотношений, что также должно быть отнесено к числу основных принципов данной отрасли права и законодательства.

Некоторыми авторами добросовестность расценена как основной принцип не гражданского права в целом, а конкретного института гражданского права. Так, по данному вопросу Е.А. Суханов пишет, что «принципы добросовестности, разумности и справедливости, несомненно, следует признать общими принципами осуществления гражданских прав (и исполнения гражданских обязанностей), но не общеобязательными принципами самого гражданского права»^[288]. Схожего взгляда придерживаются и некоторые другие исследователи^[289].

Однако исторически принцип добросовестности в гражданском праве в Таджикистане был законодательно закреплен, о чем свидетельствует действовавший на территории Таджикистана ГК РСФСР 1922 г., а затем и ст.5 Основ гражданского законодательства и ст.5 ГК Таджикской ССР 1964 г.

Среди сторонников выделения принципа добросовестности как одного из основополагающих принципов гражданского права можно назвать С.Н. Братуся и В.П. Грибанова, причем последний рассматривал в качестве самостоятельного также принцип товарищеского сотрудничества.

Правовой принцип, как было показано, - категория объективная, значит, чтобы определить, существует ли принцип добросовестности в гражданском праве, следует и добросовестность рассматривать с объективной точки зрения.

Сторонники не включения добросовестности в разряд принципов гражданского права строили свои позиции на той идее, в соответствии с которой принципы права разделяются на три группы: нравственно-этические, социально-политические, собственно-правовые^[290]. Таким образом, принципы справедливости, гуманизма, добросовестности, разумности относятся к нравственно-этическим. Отсюда и заключение: смешение разнопорядковых правовых принципов в общем перечне недопустимо. Кроме того, перечисленные нравственно-этические принципы являются общеправовыми, а не отраслевыми гражданско-правовыми^[291].

Вместе с тем, подобные ссылки, в большинстве случаев, носят поверхностный характер, маскируя, зачастую, недостаточность у суда иных аргументов. Так В.П. Богданович вполне верно указывает на необходимость учета специфики оценочных понятий вещного и обязательственного права при их толковании. Действительно, в рамках современной цивилистической методологии для толкования оценочных норм-принципов гражданского права вполне оправданы грамматический, системный, логический, функциональный, доктринальный методы толкования, существующие в определенной иерархической зависимости^[292].

Значение выражения «добрая совесть» выводится из римского права, которому было известно правило bona fides - exit, ut quod convenit fiat (добросовестность требует, чтобы договор осуществился). Выражение bona fides означает «гражданская порядочность и честность». Ссылаясь на И.Б. Новицкого, М.М. Агарков отмечает, что «доброй совестью» в объективном смысле называют «известное внешнее мерило, которое принимается во внимание законом, судом, применяющим закон, и которое рекомендуется членам гражданского оборота в их взаимных сношениях друг с другом; здесь перед нами как бы открывается новый источник, выступает параллельная или подсобная норма, призываемая к действию законом»^[293].

Субъективный элемент принципа добросовестности, но мнению А.В. Поповой, включается в позитивный аспект права, является внутренним требованием правовой нормы и непосредственно связан с действиями субъекта, которые должны соответствовать следующим критериям: правдивость, уважение прав, верность обязательствам со стороны субъекта этих обязательств, осознание последствий своих действий и соизмерении своих интересов с интересами другого лица, исключение причинения вреда третьим лицам. Данный элемент свидетельствует о наличии у субъекта «психологической» позиции, внутреннего понимания необходимости определенного поведения^[294].

К.И. Скловский поясняет, что «в наиболее общем смысле добрая совесть выражает, видимо, исходную позицию лица, уважающего своего контрагента, видящего в нем равного себе и этим актом признания и приравнивания постоянно воспроизводящего право на элементарном и тем самым на всеобщем уровне»^[295].

Содержанием принципа добросовестности при осуществлении субъектом усмотрения в процессе применения гражданско-правовых норм с оценочными понятиями является обязанность проявлять должную заботливость о правах и интересах других участников гражданского оборота, тем самым соучаствовать в поддержании основополагающего принципа гражданского права - принципа равенства участников. Как указывает Т.В. Дроздова, к наиболее важным функциям доброй совести относится выступление его в качестве одного из источников права, необходимого для выяснения содержания гражданских правоотношений^[296].

Вообще такие правовые явления как оценочная категория и принципы гражданского права не могут содержать в своей сути, сколь бы то ни было фиксированного понятийного потенциала, но вместе с тем они дают многогранную оболочку критериев его определения, количество которых варьирует в зависимости от конкретных обстоятельств. Это сложные по своей структуре и внутренней взаимосвязи элементы, содержащие субъективную (сознательную) и объективную (формально-юридическую) стороны.