1.3. роССийСкий конСтитуционАДизм:

от пРАвовых иллюзий к конСтитуционному РЕАЛиЗМУ

Судьба рссийского конституционализма, история его становления и развития отражает общую сложную, противоречивую судьбу нашегоотечества,котораяпредставляетсобойвомногомнепрерыв- ный процесс преодоления социальных антагонизмов и противоречий—междунациональнымиинститутамиобщиннойдемократиии российскимитрадициямисильной центральной властивразличных формах ее проявления (монархического абсолютизма, партийногосударственного тоталитаризма, просвещенного авторитаризма и т.п.), между российской духовностью, национально-религиозными идеалами справедливости и пренебрежением к юридическому закону, правовым нигилизмом на всех уровнях общественногосударственной пирамиды, что уходит своими корнями в наше глубокое прошлое. Сложным, во многом трагичным оказался советский эксперимент и соответствующий ему период советского конституционализма.

впрочем, далеко не аксиоматичным является тот факт, что конституционализм - национально-историческое явление, отражающее закономерную историю развития российской государственности. Благодаря не только западным, но и отечественным исследователям, конституционализм в России обрел различные ярлыки. Это — и «мнимый»^[11], и «ущербный»^[12], и даже... «преждевременный» конституционализм, так как он отражает всего лишь очередной «восточноевропейский эксперимент обратного хода истории»^[13], а ценности конституционализма импортированы с цивилизованного Запада. «Западный конституционализм развился из потребностей взаимодействия свободных собственников, восточноевропейский - был учрежден «на пустом месте» и должен сам создавать свою базу (этих самых свободных собственников)»^[14].

Вполне естественно, что при таком подходе всякие представления о конституционализме как универсальном явлении, характерном для всех народов и современных государств, категорически отвергаются. Поэтому, как считает, например В.Б. Пастухов, «Конституционализм на сегодняшний день - феномен скорее уникальный, чем универсальный. Он появился на свет как итог длительной эволюции западной культуры в результате стечения исключительных обстоятельств. Только в рамках этой культуры сущность конституционализма раскрывается полностью и только для этой культуры его существование является целиком органичным»^[15].

A как же быть в этой ситуации России? Перспектива - при таком подходе - незавидная. Чтобы идеи конституционализма «прижились на русской почве, их надо перенести сюда со всеми их корнями - протестантской верой, позитивистской наукой, буржуазной этикой труда и т.п. но, — нельзя не согласиться в этой части с автором, — это невозможно, потому что для этого требуется заново переписать русскую историю»¹. что и говорить? Не повезло России...

B этом же плане представляется методологически ошибочным разведение «национальной» и «конституционной» культур, имея в виду, что конституционная культура — культура немногих и избранных; она якобы формировалась «под влиянием протестантского христианства, вместе с развитием капитализма», а, например, «россия относится к странам, которые взялись устраивать конституционный правопорядок, пользуясь обширными заимствованиями», и соответственно она «не входит в число соавторов этого правового изобретения, а, напротив, выглядит его реципиентом»².

Решительно возражая против такого подхода, представляется обоснованным отметить, что «конституционная культура», как и сам конституционализм, не может быть ненациональной»³.

На протяжении длительного исторического периода развитие в чем-то сакральных для России идей конституцио- ^{[16] [17] [18] нализма происходило в отсутствие самой по себе конституции как юридического акта. отрыв этих идей конституционной по своей сути идеологии от юридической формы способствовал тому, что в историческом плане это были, как правило, утопические, во многом мифологизированные представления о государственной организации власти, свидетельством чего являются идеи дворянского конституционализма (например проекты конституционных преобразований графа н.и. панина XVIII в.), конституционные идеи просветителей, к которым принадлежал, в частности, С.Е. десницкий, автор «представления об учреждении законодательной, судительной и наказательной власти в российской империи»1; нельзя не упомянуть в этом плане и о такой весьма специфичной странице в истории становления российского конституционализма, как правительственный или, если более точно определять его природу, придворнобюрократический «конституционализм»2. одновременно развивались либеральные демократические идеи государственного устройства, соотношения власти и свободы; с именами их представителей в лице Б.н. чичерина, Б.А. кистяковского, С.А. котляревского, п.и. новгородцева, в.м. Гессена, н.м. коркунова и др. чаще всего в современной научной литературе связываются главные идейно-теоретические истоки российского конституционализма3.}

Таким образом, тот факт, что Россия на протяжении длительного исторического периода не имела своей конституции ^{[19] [20] [21]}

как основного закона государства, отнюдь не свидетельствует о том, что она находилась вне мирового конституционного прогресса^[22]. многонациональной российской общественнополитической и научной мыслью были выработаны десятки конституционных проектов, направленных на ограничение царского самодержавия, а некоторые из них - и на переход к республиканской политической форме правления. Но они не были истребованы реальными политическими условиями России и не получили в тот период практической реализации. B этой связи нельзя не вспомнить слова Н. Бердяева, который, с болью обличая русскую действительность, указывал, что «взятка - вот главная конституция нашей жизни». A Н.М. Карамзин, обостряя эту тему, с горечью писал в связи с проектами конституционного обустройства России, что «России нужна не конституция, ей нужны 25 честных губернаторов», имея в виду, что даже самые лучшие юридические конструкции реализуются не сами по себе, а через деятельность конкретных лиц, от которых зависит претворение в жизнь тех или иных формально-юридически признаваемых принципов и ценностей.

вместе с тем опережающее формирование научно-теоретических, доктринальных начал российского конституционализма в их соотношении с конституцией как юридическим актом государственной власти отнюдь не является уникальным, характерным только для России историческим процессом формирования конституционализма. Для других стран, в той или иной мере, это также было характерно, что вполне естественно: процессу юридического оформления, принятия конституции неизбежно должна предшествовать выработка ее доктринальных начал. ведь право, закон говорят, как образно заметил в свое время в.С. Ыерсесянц, на доктринальном языке^[23]. Другое дело - и это следует признать со всей очевидностью, - что в России временной разрыв между научно-теоретическими идеями конституционализма и их юридическим оформлением оказался слишком продолжительным: фактически он растянулся на два с половиной столетия, вплоть до начала XX в., если иметь в виду, что лишь Манифест 17 октября 1905 г. и «Основные законы Российской империи» 23 апреля 1906 г. знаменовали собой государственно-правовое оформление в системном виде, по крайней мере в пределах задач ограничения самодержавия, важных для того времени идей конституционализма^[24].

Следует при этом учитывать, что в условиях традиционной для России романо-германской системы права о каком-либо существенном значении конституционной доктрины как источника права и, соответственно, формировавшегося в тот период российского конституционализма в его нормативно-правовом проявлении говорить не приходится. Оценка некоторыми авторами доктрины в качестве реально значимого «вторичного источника» романо-германского права^[25], думается, не имеет абсолютного значения. Она справедлива лишь применительно к конкретно-историческим условиям: в частности, значение «вторичного источника» конституционная доктрина может, в принципе, выполнять, если есть первичный, формальноюридическим образом конституированный источник в виде основного закона государства. в противном случае пришлось бы согласиться с тем, что значение «вторичности» доктрина имеет, в частности по отношению не к юридическим, нормативноправовым положениям, а к «социологическому» наполнению конституционализма.

процессы развития доктрины и обновления практики российского конституционализма, поиск оптимальной и наиболее эффективной модели государственной организации носят в своей основе непрерывный и приоритетный характер. размышляя об основных направлениях и перспективах развития страны в новых геополитических, финансово-экономических, демографических и всех других условиях, нужно помнить, что единственным документом, который совмещает провозглашение наиболее значимых для общества целей с реальными — и притом высшими - жизненными ценностями, является Конституция. Не случайно сегодня задачи по обеспечению последовательной реализации конституции как акта прямого действия, утверждению конституционно-правовых ценностей во всех сферах государственной и общественной жизни рассматриваются в ряду основных направлений внутренней и внешней политики. Об этом свидетельствуют, в частности, Послания Президента РФ Федеральному Собранию, которые были выстроены в последние годы (в частности Послания за 2008 и 2009 гг.) таким образом, что они стали, по существу целостной политико-правовой стратегией реализации базовых принципов основного закона во всех сферах нашей жизни, постановкой имеющих конституционное значение задач модернизации экономической системы, усиления социальной защиты граждан в новых финансово-экономических условиях современных глобализационных процессов, совершенствования политической системы на основе последовательной реализации принципов демократизма, политического и экономического плюрализма, социальной правовой государственности.

в рамках этой стратегии принципиальное значение для утверждения реального конституционализма, формирования новой политической и конституционно-правовой культуры российского общества приобретает признание того факта, что именно «конституция предопределила путь обновления россии как государства свободной нации. как общества, для которого высшей ценностью являются права и достоинство каждого человека»^[26].

поэтому вполне логично, что в новых политико-правовых условиях, связанных с реальным, а не декларативным признанием конституции в качестве юридического акта прямого действия, обладающего высшей юридической силой на всей территории российской Федерации (ст. 4, ч.2; ст.15, ч.1), политическая стратегия развития общества и государства, «видение фундаментальных норм нашей жизни, целей и ценностей нашего общества» определяются сквозь призму конституции россии и благодаря этому прямо влияют «на все аспекты внутренней и внешней политики»^[27], предопределяют перспективы формирования реального, а не фиктивно-декларативного российского конституционализма.

Система конституционализма и конституция как его нормативная правовая основа являются высшим юридическим выражением социальной действительности, безусловной фундаментальной ценностью общества и государства. вместе с тем, говоря о стратегии развития современного конституционализма, его движении от конституционных иллюзий к правовому реализму, следует учитывать, что утверждение в обществе и государстве начал реального конституционализма, их перевод на уровень действенных нормативов государственной политики, повседневной конституционной практики не могут быть достигнуты за счет административно-политической воли аппарата государственной власти путем управленческих или иных, даже самого высокого уровня, директив. Это предполагает, прежде всего, формирование условий последовательной реализации того институционального потенциала конституционализма, который заложен в самой по себе конституции рФ как особом, уникальном политикоправовом явлении, воплощающем единство универсальных общедемократических и социокультурных ценностей, отражающих национально-исторические особенности становления и развития системы российского конституционализма. в свете этих процессов представляется важным подчеркнуть — пусть даже без подробного обоснования, — что в настоящее время для нас, пожалуй, более важное значение приобретает сохранение и развитие всего богатства национально-культурных особенностей российской государственности и ее правовой системы, чем имевшая место еще недавно, на начальных этапах демократических преобразований, некритическая рецепция либеральных ценностей западной культуры^[28].

конституция в нормативно-правовых ее параметрах юриди- зирует основные характеристики государственного устройства и гражданского общества, что является выражением сущностных начал основного закона как нормативно-правового ядра российского конституционализма и всей системы национальной правовой культуры. при этом важное значение приобретают методы исследования конституционализма, включая соотношение юридических и социологических, аксиологических и онтологических, национально-специфических и универсальных и т.п. начал в системе современного конституционализма.