<<
>>

Преобладание идей естественного права в XVII столетии

и пробуждение национального германского чувства вызвали возвращение к народному праву и закрепление его в форме кодексов1. Начало кодификации того времени было положено в 1756 году Гражданским кодексом Максимилиана Баварского, разработанным канцлером Баварии - фон Крайтмайером.

Этот Гражданский кодекс представлял собой в основном лишь баварский вариант кодифицированного пандектного права[28] [29]. Баварский Кодекс постановлял, что договор, заключенный мандатаром от имени манданта, рассматривается как бы заключенный самим принципалом. Этот последний приобретал право требования против третьего лица без всякой цессии со стороны мандатария[30].

В конце XVIII столетия, в 1794 году, в Пруссии вступает в силу кодекс под именем «Общее земское право прусских провинций»[31]. Он действовал во всех старопрусских государствах, существовавших в то время на территории этой части Германии с 1794 года и вплоть до вступления в силу германского Гражданского уложения. Прусское земское уложение в титуле 13, ч.1 дает целый ряд постановлений, из которых можно заключить о признании прямого представительства.

Параграфы 1 и 85 приведенного титула заслуживают особого внимания. Первый из них гласит, что вещи и права могут быть приобретены через действие третьего. Такое правило указывает на допустимость активного представительства в сфере вещных и обязательственных прав, в противоположность общему положению римского права. Второй из приведенных параграфов говорит о пассивной стороне представительства приблизительно следующее: все, что уполномоченный сделал в силу данного ему поручения, обязывает принципала, как если бы с ним самим было совершено означенное действие.

Параграф 153 того же титула, в частности, говорит, что кто договорился с уполномоченным, тот должен за исполнением договора обратиться к принципалу. Следующий же параграф 154 гласит, что если уполномоченное лицо заключило договор от своего имени, то контрагент может требовать исполнения только от него[32].

Большое значение в то время имели вопросы о приемлемой систематизации правовых норм, регулирующих представительство, и о том, как придать этим систематизированным нормам форму закона. При этом речь шла о соотношении договора, связывающего доверителя и поверенного, и «доверенности», выдаваемой поверенному доверителем на ведение дел этого последнего, в которой предусматривалось также предоставление поверенному право представлять доверителя при заключении договора с третьими лицами. Раньше между этими двумя документами не делали различия. Считалось, что доверенность основана на договоре поручения и они более или менее идентичны1.

Поэтому в австрийском Гражданском уложении 1811 года с параграфа 1002 начинается раздел «О доверенностях и других видах ведения дел», а также о «Договоре поручения». В Австрийском Гражданском уложении говорится преимущественно о представительном полномочии, что видно из параграфа 1002, определяющего, что договор, с помощью которого одно лицо принимает на себя ведение порученного ему дела от имени другого, называется договором полномочия. Австрийское Гражданское уложение довольно ясно характеризует институт представительства с активной и пассивной стороны.

Параграф 1017 этого законодательства постановляет, что из договоров, заключенных поверенным от имени другого, возникают непосредственные юридические отношения между последним и третьими лицами. Инструкция, данная поверен-

2

ному, не вредит третьему лицу[33] [34].

Первым, кто в 1847 году обратил внимание на то, что между договорными отношениями сторон - независимо от того, идет ли речь о договоре поручения, обслуживания, товарищества и т.д., - и выдачей доверенности следует делать различие, был Иеринг[35].

Той точки зрения, что оба эти документа совершенно не зависят друг от друга, также придерживался Лабанд. И потому вопросы об объеме и продолжительности выдаваемой доверенности и, соответственно, о том, могут ли действия поверенного иметь отрицательные или положительные последствия для доверителя, следует отделять от другого вопроса: имел ли место договор между сторонами и что должен делать поверенный в соответствии с содержанием этого договора за или вместо доверителя.

Эта доктрина была впоследствии реализована не только в Германии. Она лежит в основе почти всех современных гражданских кодексов. Ее последствием стало то, что между нормами, регулирующими выдачу доверенностей, их объем, продолжительность и отзыв, и нормами, регулирующими договорные отношения сторон, было установлено четкое разграничение[36].

До создания Германской империи в 1871 году отдельные германские земли все еще были представлены в основном разобщенными, самостоятельными государствами со своими частноправовыми системами, среди которых наиболее развитыми были баварская, прусская и саксонская1. Последняя, в частности, была представлена высоким по своему юридическому уровню Саксонским гражданским уложением, изданным в 1863 году и вступившим в силу в 1865 году[37] [38].

При его анализе остановимся лишь на интересующем нас вопросе правового регулирования института коммерческого представительства. В параграфе 788 говорилось, что объявление воли представителем в пределах данного ему полномочия действует так, как если бы оно было объявлением воли самого представляемого. Из подобного договора возникали непосредственные требования между представляемым и лицом,

3

с которым заключен договор[39].

Другим заслуживающим нашего внимания кодифицированным актом, дающим понятие о представительстве как об общепризнанном институте, является Проект Гражданского кодекса для королевства Баварии 1861 года. От имени всех, говорится в art. 31, ч.1 этого проекта, без различия - будут ли они дееспособны или нет, - могут быть совершены юридические сделки через представителя, за исключением некоторых случаев, определенных законом. В Мотивах к этому проекту сказано, что сделка представителя действует совершенно так, как если бы она была заключена лично самим представляемым, и потому у последнего непосредственно появляются права и обязанности из договора, заключенного профессиональным коммерческим представителем. Подробные постановления о взаимных отношениях представляемого, представителя и третьего лица даны во второй части книги II, отдела 15, «Договор поручения или полномочия», где перемешаны определения института поручения с представительным полномочием. В статье 705 этого отдела определяются с большой подробностью признаки представительства: «По сделкам, совершенным поверенным в пределах полномочия и от имени доверителя, последний непосредственно уполномочивается и обязывается, как если бы он сам их совершил. Представитель в этом случае не приобретает никакого иска и не может быть привлекаем к ответственности»[40].

Изложенное свидетельствует, что в приведенных немецких законодательных памятниках признается прямое представительство, как это видно из содержания цитированных положений, касающихся рассматриваемого института. По всем этим законодательствам представитель как таковой освобождается от всяких личных юридических отношений со своим контрагентом, если только он не переступил данного ему полномочия. В последнем случае третьему лицу дается право обратного требования уплаченного и возмещения убытков лично от мнимого представителя или же право окончательного отступления от договора1.

Вместе с тем, нельзя не учитывать того, что все рассмотренные в этот период законодательные памятки по многим частным вопросам следуют римскому праву, что и подтверждается их некоторыми принципиальными положениями, касающимися рассматриваемого института, которые несовместимы ни с логическими основаниями прямого представительства, ни с требованиями современной им жизни. Например, Гражданский кодекс Максимилиана Баварского (ч. IV, tit.9, параграф 7) гласит, что третьи лица могут предъявлять личный иск и против представителя, насколько последний имеет в руках имущество своего доверителя, размером которого (имущества) ограничивается ответственность представителя. Такое же противоречие просматривается в постановлениях прусского земского уложения (ч. II, tit.8, параграфы 541 и 542) о торговой прокуре (специальный вид представительства). В указанных параграфах прусского уложения говорится, что всякое лицо, вступающее в сделку с уполномоченным приказчиком, имеет право выбора между своим контрагентом и его принципалом. При этом личную ответственность приказчика имеет место лишь за период времени сохранения им своего знания и ограничивается размером имеющегося у него в руках имущества хозяина. В прусском уложении есть и другое, аналогичное с этим, постановление, касающееся представителей юридических лиц, а именно параграф 156 этого уложения (ч.1, tit.13), который дает третьему лицу право выбора между своим контрагентом и сами учреждением, представителем которого выступает контрагент[41] [42].

Очевидно, что приведенные положения некоторых из германских законодательных актов противоречат современной теории представительства. Согласно общей доктрине представительства, возможно только одно из двух: либо контрагент действует от своего имени, значит, он один и считается юридическим субъектом, причем внутренние отношения между ним и другим лицом (мандантом) не влияют на видоизменение юридических отношений настоящих контрагентов; либо же контрагент выступает в качестве чужого представителя, и тогда он не может подлежать какой бы то ни было личной ответственности, и иск, возбужденный против него, должен быть оставлен без удовлетворения вследствие отвода, предъявленного ответчиком (представителем) о том, что иск по всей целости относится к другому лицу1.

Острота проблемы обусловливалась еще и тем, что в некоторых из многочисленных действовавших в то время законодательных актов само понятие представительства давало повод к неточному и неправильному пониманию. Представительство в них определялось посредством следующей формулы: сделка представителя действует так, как если бы она была заключена лично самим принципалом. Подобная формулировка, как справедливо отмечал Н.О. Нерсесов, дает повод к отождествлению - посредством фикции или просто - представителя с обыкновенным посланным, т.к. из нее как будто вытекает, что личность представителя совершенно безразлична относительно заключа-

~ 2 емой им сделки[43] [44].

Поэтому говорить и о развитии института профессионального коммерческого (торгового) представительства в тот период не приходится. Однако, поскольку институт профессионального коммерческого представительства является составляющей частью общего института представительства, становление последнего следует признать правовой предпосылкой появления интересующего нас института. А он, в свою очередь, как показывает исследование, формировался, так же, как и во Франции, под воздействием римского права, что, как будет показано в дальнейшем, и повлекло признание профессиональным коммерческим (торговым) представителем только такого лица, которое действует «от имени представляемого».

<< | >>
Источник: Мельник Е.А., Мельник С.В.. Коммерческое (торговое) представительство в современной России:. 2015

Еще по теме Преобладание идей естественного права в XVII столетии:

  1. §1. Частное право в XVII столетии.
  2. КРЕСТЬЯНСКАЯ ВОЙНА B РОССИИ XVII СТОЛЕТИЯ
  3. ДОСТИЖЕНИЯ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ МЫСЛИ И КУЛЬТУРЫ BO ФРАНЦИИ XVII СТОЛЕТИЯ
  4. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ РОССИИ B XVII СТОЛЕТИИ
  5. ФРАНЦУЗСКАЯ КУЛЬТУРА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVII СТОЛЕТИЯ
  6. ПРЕДСТАВИТЕЛИ ПРОГРЕССИВНЫХ НАПРАВЛЕНИЙ ФРАНЦУЗСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ XVII СТОЛЕТИЯ
  7. § 7. Естественно-правовые учения в Германии в XVII — XVIII вв.
  8. Рассматривая возможное развитие философии в наступившем столетии по аналогии со становлением философскойкартины ХХ столетия
  9. Теории происхождения права: теологическая, естественно – правовая, историческая школа права, психологическая, марксистская и др.
  10. Положение об отрицании, критике, действии в истории заняло важнейшее место среди идей русских социалистов 40-х годов, идей, раскрывающих их концепцию закономерного движения общества к социализму