Самодержавная власть передается по наследству,

2.

3. тем самым ограждая приход к власти с помощью насилия и борьбы неспособных нести тяжкое бремя государственного дела. «Наследственность высшей власти - особенно по душе русскому человеку» - указывает Д.А.

достоинства человека не исчерпываются одним формальным

218

умом» .

4. Самодержавная власть ограничивается, обрамляется нравственным долгом царя и доверием народа. Можно сказать, что между царем и народом в России сложилась органическая нравственная связь, которая ^[194] оберегается как самодержцем, так и обществом. Царя не всевластен и не абсолютен в своем государевом деле. Его забота - благо народа всеми силами и средствами. Царя сковывает совесть, православные заветы и народное доверие. Причем это не внешнее ограничение, а самоограничение власти царем по своему внутреннему убеждению, основанному на совести и представлении о народном идеале.

Консервативный правовед В.Д. Катков в связи с самоограничением царской власти писал: «Государь ограничен рамками Православной Церкви и ответственностью перед Богом. Этим, с одной стороны, опровергаются нелепые обвинения в «олимпийстве» Верховной власти или в возможности ее столкновения с велениями религии и Христа; с другой стороны подчеркивается невозможность для самого Государя собственной волей изменить характер власти, освященной Православной Церковью: он не может проводить в ней таких изменений, которые бы шли наперекор велениям

219

народа» .

Недопустимость самодержавия изменить форму правления подтверждается исторически. В случае с Василием Шуйским, допустившем ограничение царской власти боярской ^[195] аристократией, народ возмутился и перестал подчиняться его власти. В 1730 г., когда дворянство требовало привилегий и ограничений царской власти от Анны Иоанновны, вновь императрица за счет поддержки большей части дворян, отказалась выполнять ограничительные пункты. Народное миросозерцание не допускало и мысли об изменении самодержавия и выбора другой формы правления для России. Поэтому стремление перестроить русское самодержавие по мерке абсолютизма Западной Европы ничего практически не изменило в народном воззрении на власть. Да и самодержавие по-прежнему поддерживало народные нужды - освобождение крестьянства, борьба с олигархией, охрана православия, защита России от внешнего врага и т.п.

Нравственное ограничение самодержавного строя И.С. Аксаков раскрыл в своей речи: «Не скрыта от мудрости немощь человеческого естества, возможность греховных уклонений или падений, да и не ищет он безрассудно совершенства в делах земных, но споспешествует им молитвою, нравственным подвигом жизни, ждет, долготерпит, и веруя в благую мощь Божией правды, неуклонно верует и в святыню души и совести человеческой. «Верой в человека» любят рядиться порой на Западе так называемые гуманисты, но эта их вера лишена нравственной божественной основы, а потому посрамляется ежечасно.

По мысли консерваторов, юридические гарантии в отношении власти бессильны и превращают нравственное общение царя и народа в формальные, узкие и хрупкие правовые связи. Там где имеет место внешняя правда (закон), теряется живое, органическое доверие между людьми. Общество и власть противополагаются друг к другу, поскольку между ними нет больше доверия. Таким путем пошла Европа, выдвинув теорию общественного договора, чтобы в условиях борьбы, отчуждения и недоверия найти взаимовыгодный компромисс между обществом и королевской властью. По существу, самодержавный строй устранял проблему политического отчуждения общество. В царе как персонификации нравственного идеала общество сочеталась верховная власть и народ. Доверие между самодержцем и народом вело к их духовному единству и не допускало между ними борьбы и противоречий.

Сила самодержавия в России охранителями виделась не в законе и принуждении, а в вере народа. К.С. Аксаков писал: «Гарантия не нужна! Гарантия есть зло. Где нужна она, там нет добра; пусть лучше разрушится жизнь, в которой нет ничего доброго, чем стоять с помощью зла. Вся сила в идеале. Да и что стоят условия и договоры, коль скоро нет силы внутренней?... Вся сила в нравственном убеждении. Это сокровище есть в

России, потому что она всегда верила в него и не прибегала к

221

договорам» .

Любопытно, что с точки зрения охранительного юридического учения концепции общественного договора и правового государства не выдерживают критики. Юридическое самоограничение власти договорами или законами - колосс на глиняных ногах, который в любое мгновение может рухнуть. Юридические рамки не выражают совесть и веру человека, от ^[197] которых зависит каждый поступок как власти, так и народа. По сути дела правовое государство - это политический миф, обеспечивающий мнимое и лишь кажущееся уважение народа к власти в западных странах. Действительно, разве не способна власть, издавшая закон, его отменить? Какие юридические гарантии помешают ей снять с себя ограничения? Границы задаются зовом человеческой совести, которая одна способна сдержать внутренние порывы зла. Природу русского самодержавия отразил И.Л. Солоневич в формуле: «Русская монархия - диктатура совести». В России правит не самовольная и безграничная власть одного или безвластие многих, а правит совесть одного человека, которая находится в руках Бога.