нравственная поддержка государства,

укрепление авторитета власти в глазах верующих;

2) осуществление оценки деятельности государства и законодательства с точки зрения христианской веры;

3) удерживание власти от нарушения христианских заветов.

С другой стороны, государство несет ряд обязанностей в сфере веры и духовной жизни общества:

1) власть должна блюсти православие в неприкосновенности, быть охранителем христианства от ересей и других угроз, что было заложено в концепции старца Филофея «Москва - Третий Рим», имевший в виду не претензии Москвы на имперский статус, а выпавшую на долю России ношу по охранению православной веры, поскольку других государств, способных защищать православие не осталось после падения Византии;

2) государство должно своими средствами, законами и легализованным насилием бороться со злом в обществе, создавать условия для сохранения минимальных нравственных начал в жизни общества.

Обязанности самодержавия по охране православной веры были официально установлены в Основных Государственных Законах Российской Империи 1906 г. В п. 64 Законов записано: «Император, яко Христианский Государь, есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры, и блюститель правоверия и всякого в Церкви святой благочиния. В сем смысле Император, в акте о наследии Престола 1797 Апр.5 именуется Главою Церкви»^[185].

Однако, сочетание властей не должно приводить их к подмене друг друга, или взаимному поглощению, когда они потеряют свою самостоятельность и сферы своего ведения.

Подчеркивая неизбежность средств государственного насилия (покуда есть зло, постольку необходима власть и законы), Филарет указывал на узость закона и принуждения как методов достижения порядка. Одними законами и государственной силой невозможно удержать людей в повиновении. Слабость государства приведет к тому, что внутренне порочные люди перестанут повиноваться и станут сопротивляться власти. Поэтому необходимо церкви и государству заботится он нравственном воспитании людей, внутреннем преображении человечества и как крайнее средство использовать закон и принуждение.

В Основах Социальной концепции Русской Православной Церкви содержится указание на те сферы, где возможно сочетание церковной и государственной властей:

а) миротворчество на международном, межэтническом и гражданском уровнях, содействие взаимопониманию и сотрудничеству между людьми, народами и государствами;

б) забота о сохранении нравственности в обществе;

в) духовное, культурное, нравственное и патриотическое образование и воспитание;

г) дела милосердия и благотворительности, развитие совместных социальных программ;

д) охрана, восстановление и развитие исторического и культурного наследия, включая заботу об охране памятников истории и культуры;

е) диалог с органами государственной власти любых ветвей и уровней по вопросам, значимым для Церкви и общества, в том числе в связи с выработкой соответствующих законов, подзаконных актов, распоряжений и решений;

ж) попечение о воинах и сотрудниках правоохранительных учреждений, их духовно-нравственное воспитание;

з) труды по профилактике правонарушений, попечение о лицах, находящихся в местах лишения свободы;

и) наука, включая гуманитарные исследования;

к) здравоохранение;

л) культура и творческая деятельность;

м) работа церковных и светских средств массовой информации;

н) деятельность по сохранению окружающей среды;

о) экономическая деятельность на пользу Церкви, государства и общества;

п) поддержка института семьи, материнства и детства;

р) противодействие деятельности псевдорелигиозных структур, представляющих опасность для личности и общества».

По существу Иван Грозный выступал в поддержку концепции симфонии церковной и государственной властей. Прежде всего, он строго разграничивает существо и предназначение священства и царства. Принятие священством на себя царских обязанностей, как и исполнение духовных дел царской властью Иван Грозный считает недопустимым и противоречащим христианской вере. Так, он упрекает Курбского, Адашева и Сильвестра в использовании в вопросах веры государственного насилия: «Вы хотите утвердить божий закон насилием и таким дьявольским произволом нарушаете апостольские заветы»^[186]. Сама идея церкви как свободного и соборного братства верующих при использовании священством насилия выхолащивается, а церковь становится инквизицией - организацией принудительного обеспечения и насаждения веры.

Царство в свою очередь должно не только милосердием и прощением бороться с преступлениями и злом, но и суровыми и неотвратимыми наказаниями. За зло церковь не может в нарушение милосердия прибегать к государственным наказаниям и насилию. Насилие не может сформировать в человеке веру, а, напротив, приведет к мучениям и отступлению человека от церкви. Государство в отличие от церкви вынуждено для борьбы с злодействами использовать наказание и насилие. Иван Грозный по этому поводу замечает: «Ничем я не горжусь и не хвастаюсь, и нечем мне гордиться, ибо я исполняю свой царский долг и никого не считаю выше себя. Скорее это вы гордитесь, ибо, будучи рабами, присваиваете себе святительский и царский сан и учите, запрещая и повелевая. Никаких средств для мучения христиан мы не придумываем, а, напротив, сами готовы мучиться ради них от своих врагов не только до крови, но и до смерти. Подданным своим воздаем добром за добро и наказываем злом за зло, и не потому, что нам хочется их наказывать, а по нужде - из-за их злодейских преступлений, ибо сказано в Евангелии: «когда состаришься, то прострешь руки свои и другой тебя перепояшет и поведет, даже ели не хочешь». Видишь ли, что часто я не хочу, но приходится наказывать преступников за их преступления»^{[187] [188].}

Соответственно, Иван Грозный полагал возможным проявлять заботу о душах своих подданных, поддержании веры, сохранении добра и борьбы с грехом, но в умеренных, дозволенных для власти пределах и формах.

По существу Иван Грозный считал допустимым заботы царя о духовной жизни поданных, проникновению в состояние нравственности отдельных людей, что было делом церкви. В то же время, царь тем самым замечал, что за души своих подданных он в ответе перед самим Богом. В этом по его мысли и состоит различие с властью священства, спасающей только духовенство. В том же послании Московский государь пишет: «Верю, что мне, как рабу, предстоит суд не только за грехи свои, вольные или

невольные, но и за грехи моих подданных, совершенные из-за

212

моей неосмотрительности» .

Теория самодержавной монархии Ивана Грозного, ставшая идейным началом и фундаментом русской

самодержавной концепции, характеризовалась следующими чертами:

1. Русское самодержавие обусловлено

христианским сознанием народа, ищущего не земного, а божественного, святого, духовного в мире. Самодержавие для охранителей - отражение народного духа, доверившего власть верховному и неограниченному законом властителю ради освобождения себя от тягостей политической жизни.

Власть царя Иван Грозный воспринимал по христианской формуле - власти необходимо подчиняться не только за страх, но и за совесть. Противление власть - грех для православного. В первом послании Андрею Курбскому Иван Грозный говорит: «кто противится власти - противится богу; а кто противится богу, тот называется отступником, а это - наихудший грех. А ведь это сказано о любой власти, приобретенной кровью и войной. Вспомни же сказанное выше, что мы ни у кого не похитили престола, - кто противится такой

213

власти, тем более противится богу!» . Примечательно, что из концепции Ивана IV вытекала мысль о недопустимости восстания против царя как противного православию. Народ должен терпеть любую власть, воспринимая ее как наказание ^[189] за собственные грехи. Каков народ - таковая власть. Если народ греховен, то и царь будет не без греха. От народа требуется терпения и преображения духовного. Тогда и царь будет милостив и боголюбив.

Самодержавие возможно при условии религиозности народа и признании за царской властью мистического характера. И.А. Ильин указывал на то, что республика и монархия отличаются не формально-юридическими признаками, а по особенностям народного правосознания. Самодержавие предполагает веру в божественность власти, царя как нравственного мученика, верноподданнические отношения, иррациональность и патриархальность связи между народом и царем. Русское самосознание наиболее полно воплощает монархические принципы и потому является монархическим правосознанием.

В силу чего, политический идеал консерваторов часто называется народной монархией. Сын А.С. Хомякова Дмитрий Алексеевич так трактовал своеобразие русской политической формы: «Таким путем получаются два народных типа: один, нуждающийся в Самодержавии духовном и не терпящий его в области политической: это Запад эллино-римской культуры; и другой - Восток с Россией во главе, твердо стоящий за самодержавие гражданское, но не терпящий никакого властного вмешательства в дела духа и даже почти не понимающий такового. В одном случае Самодержавие государственное и республика в области духа; а в другом Самодержавие духовное и республика в области

- 214

гражданской» .

2. Власть самодержца не ограничена юридическими нормами, поскольку между народом и царем не может быть формальных гарантий, а существует нравственная связь - доверие друг к другу. Сам монарх - есть олицетворение нации, его нравственного идеала. И.Л. Солоневич заметил: «Отличительная черта русской монархии, данная ей уже при рождении, заключается в том, что русская монархия выражает волю не сильнейшего, а волю всей нации, религиозно оформившуюся в православии и политически оформленную в

215

Империи» .

Концепция нравственной связи между монархом и народом, царем и землей является лейтмотивом всей русской политико-правовой мысли. Даже в последние годы существования самодержавия этой идеи оставались верными не только консервативные мыслители, но и русские императоры. На Высочайшем приеме земских и городских деятелей в 1905 г. ^{[190] [191] император Николай II в своей речи сказал: «Пусть установится, как было встарь, единение между Царем и всею Русью, общение между Мною и земскими людьми, которое ляжет в}

основу порядка, отвечающего самобытным русским

216

началам» .

В дальнейшем ряд мыслителей подхватил идею неограниченности самодержавной власти. Так, М.Б. Смолин формулирует мысль: «Законы для Верховной Власти имеют - очевидно - лишь нравственное значение. Как только нравственная правда закона перестает работать, как только закон перестает обеспечивать поддержание правды в обществе, так в отношении такого закона Верховная власть теряет необходимость самоограничиваться и либо изменяет, либо отменяет его вовсе. Самодержец владеет Верховной Властью не для утехи вседозволенностью, а для исполнения своего долга и пробуждения других к его исполнению. Поэтому, собственно, будучи ограниченным самой сущностью монархического принципа, Самодержец должен быть образцом

217

служения долгу, правде» . ^{[192] [193]}

1.