Сами консерваторы и близкие к ним авторы отрицают существование такой взаимосвязи.

Они выискивают действительные или мнимые расхождения между консервативными идеологами и политическими течениями, с одной стороны, и фашистской теорией и практикой — с другой, конструируя на этой базе тезис о принципиальном различии (и даже несовместимости) консерватизма и фашизма.

Как же обстояло дело в действительности? Чтобы ответить на этот вопрос, следует прежде всего освежить B памяти ту социальную и политическую обстановку, которая вызвала к жизни фашизм. Возникновение его не случайно пришлось на те годы, вскоре после победы в России Великой Октябрьской социалистической революции, когда капиталистический мир переживал острейший кризис. Впервые в истории человечества была не только продемонстрирована несостоятельность капиталистической системы, но и показан реальный выход из социальных и политических противоречий на путях коренного, революционного преобразования устаревших общественных отношений. B полном объеме значение этого обстоятельства было оценено далеко не всеми современниками. Однако в наиболее чутко реагировавших на события фракциях буржуазии, ощутивших всю серьезность угрозы своим позициям власти, стала пробивать себе дорогу идея необходимости новых средств сохранения господства. B частности, возникли сомнения в эффективности парламентского механизма, который достаточно успешно обслуживал капиталистическое общество в условиях капитализма свободной конкуренции.

Для таких сомнений имелись серьезные основания. Буржуазная парламентская система возникла и сложилась в обстановке, когда капитализм на своей домонополистической стадии еще выражал и отражал нужды общественного прогресса, а тем самым в какой-то форме — и интересы значительных масс населения. Это обѳс- печивало партиям, стоявпшм на позициях сохранения буржуазного строя, более или менее устойчивую социальную базу. Дополнительное, но в то же время существенное значение имело то обстоятельство, что политическая активность значительной части населения оставалась в большинстве стран сравнительно низкой. B результате в основании пирамиды, которую образовывала тогдашняя политическая система капиталистического общества, находилась не основная масса взрослого населения, а лишг. его (иногда даже не очень существенная) часть.