Противопоставление абстрактного рационализма и исторического опыта, жизни при оценке общественно-политических процессов.

Э. Берк резко критикует рационализм философии просвещения, который создает лишь абстрактные образцы человека, свободы, общества, республики, который не существует в реальности. На взгляд мыслителя все социальные явления имеют конкретно-историческое выражение, а абстрактных идей и ценностей, оторванных от общественного контекста не существует.

2. Э. Берк выступает решительным противником революции, слома старых порядок и учреждений, нарушения преемственности в истории общества. Он защищает поступательное, эволюционное развитие на основе опыта и достижений прошлого.

По мнению мыслителя, Англии удалось избежать опасностей революции благодаря уважению к прошлому и достижениям предков. Причем, Э. Берк, как и большинство консерваторов, не выступал против усовершенствований общественных порядков, он лишь предупреждал об опасности необдуманных и резких реформ. Давая оценку результатам английской революции он указывает: «В период революции мы хотели и осуществили наше желание сохранить все, чем мы обладаем как наследством наших предков. Опираясь на это наследство, мы приняли все меры предосторожности, чтобы не привить растению какой-нибудь черенок, чуждый его природе. Все сделанные до сих пор преобразования производились на основе предыдущего опыта... Английский народ прекрасно понимает, что идея наследования обеспечивает верный принцип сохранения и передачи и не исключает принципа усовершенствования, оставляя свободным путь приобретения и сохраняя все ценное, что приобретается»^[72].

3. Идее эгалитаризма, всеобщего равенства, провозглашенной французской революцией Э. Берк противопоставляет иерархию, ранжирование людей по их качествам, благодетелях, имуществу.

По поводу равенства он высказывает следующую мысль: «Поверьте мне, сэр, те, кто покушаются на ранги, никогда не обретают равенства. Во всех обществах, состоящих из разных категорий граждан, одна должна доминировать. Уравнители только искажают естественный порядок вещей; возводя общественное здание, они подвешивают в воздухе конструкции, которые должны быть положены в его основу»⁷³.

Судя по убеждениям Э. Берка таким высшим слоем должно быть дворянство как носитель чести и добродетели, мужества и самоотверженности. При этом по существу для Э. Берка вполне естественно, что управлением в обществе находится в руках элит, а не всего общества. Так, он пишет: «Все поприща должны быть открыты для всех людей, но выбор необходим.

Однако, Э. Берк не останавливается при определении элит исключительно на личных качествах и добродетелях и связывает принадлежность к классу правящих с наличием собственности, за что он нередко подвергался критике со стороны либералов и радикалов, а также российских консерваторов. По его словам «Представительствовать в правительстве должны пропорционально люди, проявившие свои дарования, и люди, обладающие собственностью; но дарование всегда активно и предприимчиво; собственность же, напротив, по природе ленива, инертна и застенчива; ей никогда не удастся пробиться, если она не получит преимущества в пропорциональном представительстве; она должна быть представлена в большей пропорции, иначе ей трудно будет защититься».

В этих рассуждениях Э. Берк фактически отстаивает привилегии дворянства, крупных землевладельцев в противовес буржуазии и показывает роль Палаты Лордов и Палаты Общин в английском парламенте как представителей соответствующих сословий.

Своеобразием отличается трактовка Э. Берком естественного права. С одной стороны, Э. Берк вполне в духе античной и христианской традиций рассматривает естественное право как вечные и неизменные законы мироздания, которым подчинены все живые существа, в том числе человек. Причем в отношении государственного устройства естественные законы проявляются в последовательном и органическом развитии по принципам развития живого организма. Говоря о достоинствах английской политической системы (монархии, наследственных титулах, парламенте и т.п.) Э. Берк отмечает: «В соответствии с конституцией, выработанной по подобию законов природы, мы получаем, поддерживаем и передаем наше правительство и привилегии точно так же, как получаем и передаем нашу жизнь и имущество... Наша политическая система оказывается в точном соответствии с мировым порядком, она существует по правилам, предписанным для функционирования постоянного органа, состоящего из временных частей, этот порядок по закону великой, поразительной мудрости предусматривает слияние воедино огромных таинственных человеческих рас, которые по неизменному закону постоянства стремятся вперед в общем процессе вечного угасания, гибели, обновления, возрождения и нового движения. Так универсальный закон природы преломился в жизни государства, в котором мы усовершенствуем то, что никогда не бывает полностью новым, и сохраняем то, что никогда полностью

75

не устаревает».

С другой стороны, Э. Берк не отрицает естественного права как комплекса прирожденных и неотчуждаемых прав человека, в чем он близко сходится с новоевропейской концепцией естественного права Д. Локка, Г. Гроция, Б. Спинозы и соответственно либерализмом. Он сам неоднократно подчеркивает, что выступает за свободу личности и английская политическая и правовая система основаны на правах человека. Так, он замечает о подлинных правах человека: «О! Я далек от мысли о возможности отрицать их в теории, да и на практике я готов всем сердцем поддержать реальные права человека... Если гражданское общество было создано для блага человека, то он имеет права на все преимущества, которыми это общество обладает. Это благодетельный институт; и сам закон, если он действует в соответствии с принятыми правилами, не что иное как благодеяние. Люди имеют право жить по этим правилам, имеют право на справедливость, на исполнение политических должностей в государстве и на занятие другими профессиями»^{[73] [74].}

Э. Берк признает естественные права в Англии еще до Славной революции XVII в., связывая их появление с Великой Хартией Вольностей и считая права человека краеугольным камнем английской конституции.

Вместе с тем, Э. Берк критикует естественно-правовую теорию, чем резко и отличается от либеральной мысли.

Во-первых, по мнении. Э. Берка следует различать абстрактные права личности, предусмотренные законом от действительных возможностей человека, зависящих не от закона, а от реального положения человека в обществе. Э. Берк одним из первых заметил мифологизацию прав человека, предполагающую фикцию обладания всеми равных прав. В действительности содержание прав неодинаково и фактически равного правового статуса не возникает. Э. Берк одним из первых усматривает в правах человека фикцию, абстрактность и иллюзорность.

Во-вторых, сами по себе права человека лишь в теории справедливы, а на деле их реализация - сложный политический и нравственный вопрос, который не может решаться по прихоти человека. Использование прав человека неизбежно сталкивается с интересами других людей и требует ограничения со стороны государства по политическим и моральным соображением. Фактически Э. Берк отрицает суверенитет личности и безграничность свободы, делая права человека предметом этических оценок: «Права, о которых толкуют теоретики, - это крайность; в той мере, в какой они метафизически правильны, они фальшивы с точки зрения политик и морали. Права людей в государстве - это преимущества, к которым они стремятся. Но эти преимущества всегда колеблются между добром и злом, иногда их можно найти в компромиссе того и другого. Политический разум действует по принципу расчета: он складывает, вычитает, умножает и делит не метафизические, а реальные нравственные наименования»⁷⁷.

В-третьих, Э. Берк считает абсурдным признание права на управление государством, выбор правительства в качестве естественного права. Он вообще отрицает наличие такого политического права выбора. Э. Берк считает ошибкой доктрину народного суверенитета, по которой народ - есть источник власти. Власть должна покоиться на авторитете и подчинении, а не принадлежать толпе, которая не способна управлять государством. Такая власть народа кончится либо тиранией большинства низости и пошлости, разврата и порока либо анархией. В конце концов, на смену власти народа придет жесточайшая тирания олигархов или авторитарных лидеров. Э. Берк указывает: «Что же касается права на раздел власти, руководство государственными делами, я всегда буду утверждать, что они лишь формально входят в число прямых и основных прав человека в гражданском обществе. Если гражданское общество является результатом договора, этот договор должен служить для него законом; от этого договора зависят все ограничения и применения конституционных норм, принятых на его основе. Законодательная и исполнительная власть - его создания. Никакой порядок вещей в этом случае невозможен»⁷⁸.

Хотя с другой стороны, он не ставит под сомнение идею общественного договора и то, что ранее англичане обладали правом на выбор правительства, но сразу же после такого выбора и заключения общественного договора они его утратили. В противном случае власть теряет свой авторитет и становится игрушкой в руках избирателей, которые по своей воле могут менять правителей или свергать их в ходе революции. Так, Э. Берк в своих размышлениях о революции во Франции иронично подчеркивает: «Утверждение, что Революция дала нам право выбирать наших королей, далеко от истины, ибо мы обладали этим правом до нее. И английский народ, имея возможность утвердить это право, торжественно отказался от него навеки»⁷⁹. В этом суждении мысли Э. Берка оказываются весьма схожими с идеей славянофила А.С. Хомякова, который также упоминает идею народного суверенитета, по которой люди избрали себе власть, но потом полностью от нее отказались в пользу царя.

Вновь противоречивость Э. Берка, признание права на выбор правительства, общественного договора в сочетании с отказом от такого права, порождает двойственное понимание идейного наследия мыслителя, то выступающего поборником свободы и либералом, то защитником монархии и авторитета и консерватором.

В-четвертых, в духе консерватизма Э. Берк понимает право человека не как свободу, а как ограничение свободы, обусловленное необходимостью выполнения нравственного долга перед обществом. Э. Берк даже полагает естественным, чтобы ограничение было признано правом человека: «Общество требует не только ограничения потребностей индивидуумов, но чтобы и в массе посягательств людей пресекались, их воля управлялась, а страсти сдерживались. Все это возможно только при наличии Власти, стоящей вне их, которая при выполнении своих функций не будет подвержена тем же страстям и желаниям, которые сама обязана подавлять и подчинять. В этом смысле ограничение так же, как свобода должно быть включено в число прав человека»⁸⁰.

Из понимания прав человека как вещи не метафизической, а явления сферы практической, у Э. Берка вытекает восприятие власти не как теории управления, а как искусства, экспериментальной науки, которой нельзя научиться. Для овладением политикой, государственным искусством необходимы таланты и опыт. Берк следующим образом описывает политику: «Как только вы что-то исключаете из полноты прав человека, как только в них привносятся искусственные ограничения, тотчас государственное устройство, конституция государства и разделение властей становятся делом сложного и тонкого искусства. Оно требует глубокого знания человеческой природы и человеческих потребностей. Г осударство нуждается в укреплении своих сил и в лекарстве от своих болезней. Ни того, ни другого не дает дискуссия о правах человека. Какая в ней польза, если она не обеспечивает человека ни пищей, ни медицинской помощью? Проблема состоит в том, как их получить и как ими распорядиться. В таких случаях я всегда советую обращаться к услугам фермера или врача, а не профессора- метафизика. Наука о государстве, его обновлении или реформировании ничем не отличается от любой экспериментальной науки, ей нельзя научиться apriori. И познается она не за один день. То, что вначале казалось никуда не годным, через длительное время может дать великолепные плоды. И напротив, прекрасный план, удачно начатый, может привести к плачевным и постыдным результатам»⁸¹.

Заметно, что политическое искусство для Э. Берка - сфера реальной политики, весьма прагматичная и утилитарная. Поэтому, оценки которые он дает политике носят весьма рациональный характер. Он, прежде всего, при взгляде на французскую революцию исходит из здравого смысла. Не случайно, что комментаторы Э. Берка называют его прагматиком в политике, действующим по принципу здравого смысла.

Идеал государственного строения для Э. Берка - это английская монархии в сочетании с парламентаризмом. Причем Э. Берк считает, что английский строй после диктатуры Кромвеля, Славной революции - есть органичный результат постепенного развития Англии, который не прерывался анархией и полным уничтожение старых институтов и порядков. При этом, для него во многом идеальное устройство общество находится в прошлом - средневековой монархии, где существует иерархия, господствует церковь (в особенности в образовании), у власти находится монарх и опытные, искусные в политике представители социально-экономической элиты. При этом и в своих произведениях, и в политике он полагал опасным всевластие монарха, видел в парламентаризме средство ограничения власти короля.

Таким образом, Э. Берк как один из первых основателей европейского консерватизма сочетал в своем идейном наследии традиционные идеалы (монархия, христианство, иерархия, историзм и прагматизм) и некоторые постулаты либерализма (свобода, парламентаризм, общественный договор и т.п.). Несмотря, на своеобразный либеральный консерватизм, Э. Бекр оказал серьезное влияние на последующую консервативную мысль именно с точки зрения своих консервативных убеждений и ценностей.

3.3.