ПРОБЛЕМА ЛИЧНОСТИ И ОБЩЕСТВА В ФИЛОСОФИИ П. Л. ЛАВРОВА[31] 1972

Взаимоотношения личности и общества П. Л. Лавров, идеолог русского народничества второй половины XIX в., решает в рамках своей теории личности. Длительное время Лаврова считали родоначальником «реакционной теории «героев» и «толпы».

Понимание Лавровым роли личности в обществе следует рассматривать исходя из оценки его философии как философии антропологического материализма, главным недостатком которой является идеалистический взгляд на общество.

Лавров стремится понять и объяснить историю человечества через её творца - человека. С его точки зрения, человеческое общество есть часть природы, причем часть, которая коренным образом отличается от других её проявлений. Отличие это заключается в том, что общество состоит из сознательных единиц. Сознание отличает человека от неживого и живого в природе, а значит, оно же отличает и общество от остальной природы. Поэтому общество как результат взаимодействия сознательных единиц нельзя правильно понять, если рассматривать только как результат простого механического взаимодействия людей, его можно понять только как их сознательное взаимодействие. На несостоятельность общественных теорий, которые начинают исследование общества с личности указывал В. И. Ленин при разборе социологии Михайловского. В. И. Ленин согласен с Михайловским в том, что историю делают «живые личности». Но это не значит, что исследование общества нужно начинать с личности. Социолог-материалист делает «предметом своего изучения определенные общественные отношения людей, - пишет В. И. Ленин, - тем самым уже изучает реальных личностей, из действий которых и складываются эти отноше- ния»^[34]. Разработку теории личности и общества Лавров начинает с определения понятия «личность». Личность для него не абстрактное понятие, она есть неделимое целое физиологического и психологического, индивидуального и общественного. Лавров считает, что человека нельзя понять, игнорируя его физиологическую природу. Его нельзя понять, если видеть в нём только продукт влияния общества, а не учитывать факт самосознания и присущую ему внутреннюю потребность к развитию.

Что нового вносит Лавров в понимании человека как центра философии по сравнению с Фейербахом? Фейербах, рассматривая человека как «единственный универсальный и высший предмет философии»^[35], сводит его сущность, в первую очередь к чувственности.

Личность же в философии Лаврова - существо общественное, сознающее, а в качестве таковой - действующее. Определить роль личности в истории для Лаврова - значит установить степень взаимного влияния личности и общества.

Лавров выступает против преувеличения роли личности в истории и против нивелирования её роли. Неверны те исторические труды, в которых «интерес к крупным личностям и их индивидуальным побуждения как бы заслоняет собою коллективный характер исторических событий»^[37]. Ненаучен и «другой прием исторического понимания, когда личности рассматриваются исключительно как продукты коллективных задач эпох и как представители коллективного эффекта; расчетов коллективных интересов, требований коллективных верований и убеждений»^[38].

Лавров решает проблему материалистически в рамках антропологизма и диалектически, тем самым приближается к историческому материализму. По его мнению, носителями истории являются конкретные личности. В них «воплощаются конкретные обычаи, эффекты, интересы и убеждения. С этой точки зрения можно сказать, что все явления в социологии и истории совершаются исключительно личностями, которые создают общество с его разнообразными приемами солидарности, с его пестрыми формами культуры»^[39]. Однако, с другой стороны личности являются продуктами общественных процессов, и в них «в действительности воплощается без остатка жизнь общества. Ни одна личность не может черпать ни побуждений, ни понимания, ни привычек мысли и жизни, ни целей, ни средств - ниоткуда, вне общества. Среди которого личность пребывает и живет, продукт, которого она составляет»^[40].

Несмотря на то, что личности являются творцами истории и в них реализуется жизнь общества, для научного понимания истории, по мнению Лаврова, важна не деятельность личности, а «то, что сближало все эти процессы в не многие, могучие исторические течения, стирая всякую индивидуальную особенность реальных агентов истории и обращая их в безличные органы жизни коллективной»^[41]. В истории совершенно незначительна роль личной инициативы, она сводится к тому, что «придает проявлениям этого процесса... индивидуальное разнообразие»^[42]. Лавров считает, что «социальные причины и побуждения, действуя одинаково на все особи общества, не могут также не дифференцироваться в своих проявлениях и результатах соответственно разнообразию этих особей по их индивидуальным способностям, привычкам и пониманию»^[43]. Роль каждой личности зависит от места «в узле событий» истории, в который она попала благодаря случайным обстоятельствам.

Лавров выделяет два случая влияния личности на ход исторических событий. «В одном из них экономические и политические условия общественной жизни проявляются с полной определенностью..., последующие события так неизбежно вытекают из предыдущих, что весь ход истории получает как бы автоматический характер»^[44]. В это случае «интеллигенции приходится лишь приспосабливаться к ходу событий, облегчая их неизбежное течение»^[45]. В другом случае, когда «экономические и политические условия имеют гораздо менее определенный характер и сами по себе не указывают на возможные выхода из общественных затруднений»^[46], роль личности резко возрастает, ибо только через неё может действовать исторический детерминизм. «Прежде чем задача времени может выработаться в форме реального исторического течения, стремление к прогрессу принимает форму идейного движения, которое получает начало сперва в меньшинстве интеллигенции, чтобы уже в последствии обратиться в общественную силу. В этом случае, конечно, не устраняется ни закон исторического детерминизма, ни влияние экономических и политических условий на ход событий, однако эти основные двигатели истории принимают лишь особенную формулу»^[47].

Исходя из данного понимания проблемы личности и общества, Лавров решает вопрос о соотношении свободы и необходимости в деятельности человека. Лавров считает, что человек свободен в своих поступках благодаря наличию сознания. Человек когда-то представлял себя «центром всего существующего», но по мере развития науки, человек осознает себя «лишь одним из бесчисленных продуктов приложения законов внешнего ми- ра»^[48]. Осознав себя продуктом внешней среды, человек изучает дальше законы объективного мира с целью использования их для достижения своих целей. «Изучение неизменных законов внешнего мира в его объективности для достижения такого состояния человечества, которое субъективно осознавалось бы лучшее и справедливейшее»^[49], - такова следующая ступень развития.

Человек в своей деятельности сознательно ставить определенные цели, и какие из них лучше - решает только он сам. человек становится «центром всего мира, - пишет Лавров, - но не для мира как он существует сам по себе, а для мира, понятого человеком, покоренного его мыслью и направленного к его це- лям»^[50]. Еще раз подчеркиваем: человек не центр мира вообще, а центр мира, им познанного, и используемого для себя. Поэтому человек свободен в выборе средств для достижения своих целей. Его свобода в действительности может ограничиваться только способностями сознания. Мир в принципе бесконечно разнообразен, значит человек свободен в осуществлении своих стремлений. Необходимость его деятельности проявляется в том, что он должен использовать определенные законы природы и общества.

Лавров далек от волюнтаризма, решая подобным образом проблему свободы и необходимости. Человек не навязывает природе и обществу что-то противоречащее их законам, а использует последние как возможность. «Личность подчинена на равнее совсем живым и не живым необходимым законам бессознательной природы , и среда устанавливает для нее в каждую минуту условия возможного . лишь ограниченная этими законными и условиями, личность может работать практически»^[51]. Таким образом, Лавров согласовывает детерминизм истории и главную роль субъективного элемента в нем путем признания причинной обусловленности сознания человека и его деятельности.

Вывод Лаврова о том, что вне общества нет личности, а без личности нет общества, позволяет ему правильно понять отношение личных и общественных интересов. Интересы личности могут осуществляться только в обществе, а интересы общества находят воплощение в нравственном развитии личности. «Ясно понятые интересы личности требуют, - пишет Лавров, - требуют чтобы она стремилась к осуществлению общественных интересов: общественные интересы могут быть достигнуты исключительно в личностях. Поэтому истинная общественная теория требует не подчинения общественному и поглощения личности обществом, а слития общественных и частных интересов»^[52].

Личность как движущая сила истории есть движущая сила прогресса в обществе. Лавров считает, что идея прогресса не может зародиться вне человека. «Она зарождается в мозгу личности, там развивается, потом переходит из этого мозга в мозги других личностей, там развивается качественно в увеличении умственного и нравственного достоинства этих личностей, количественно в увеличении их числа и становится общественною силою, когда эти личности сознают свое единомыслие и решаются на единодушное действие; она торжествует, когда такие личности, ею проникнутые, внесли ее в общественные формы»^[53].

В основе всей деятельности человека лежит стремление к наслаждению. Под наслаждением Лавров понимает все приятное, связанное с удовлетворением физических и духовных потребностей. Стремление к наслаждению и к устранению страдания порождает два рода деятельности человека - знание и творчество. Через знание человек стремится к усвоению действительности, так как она есть»^[54].

Знание приобретается путем накопления фактов и их проверки. Однако одни знания удовлетворить потребности не могут. На помощь приходит творчество. Творит человек теоретически и практически. В процессе теоретического творчества создаются слова, письменные и числовые знании, произведения искусства. Для объяснения фактов строятся гипотезы, теории и философские системы. Наконец, высшим моментом теоретического творчества является создание идеалов справедливого устройства общества и целей деятельности. В процессе практического творчества происходит воплощение идеалов и целей в жизнь путем создания промыслов и общественных форм.

Теоретическое и практическое творчество - это две стороны деятельности человека. На ранней ступени своего развития человек не различает теоретическую и практическую деятельности. Увеличение элементов сознания приводит к их различию. Различие не отделяет, а, наоборот, сближает теоретическую и практическую деятельность. Теперь человек стремится «сознательно соединить все силы своего духа на жизнь, всякое мгновение которой должно быть высшим единством науки, искусства и полезной деятельности»^[55].

Наука и практика, - по мнению Лаврова, - неразрывны. «Теоретическая разработка социальных вопросов вызывает неизбежно к практической деятельности, к перестройке общества. Нельзя понимать... факты общественной жизни, не стремясь направить ход этой жизни в ту или другую сторону. Кто ограничивается только пониманием этих фактов, тот этим самым доказывает свое непонимание их»^{[56] [57]. Единственно верной наукой об обществе Лавров считает научный социализм. Социализм как наука выступает неразрывно с революционной практикой. Так доказывалась Лавровым научность революционной деятельности, а значит ее необходимость и правомерность.}

Практической деятельности человека предшествует создание идеала на основе на основе понимания действительности. Действие есть осуществление идеала, который создается «критически мыслящими личностями». Способность критически осмысливать есть способность научного осмысления действительности. Она присуща не сем и существует в небольших группах личностей, для которых страдания поколений выработали исключительное развитие.

Идеал, понимаемый Лавровым представление об определенном общественном устройстве, может быть прогрессивным или регрессивным. Прогрессивны те идеалы, которые отвечают требованиям истины и справедливости. Высшей оценкой справедливости Лавров считает деятельность, направленную на создание социалистического общества. «Справедливая деятельность есть воплощение в жизнь идеи о равенстве людей на всестороннее развитие независимо от всех патетических настроений действующих личностей»³. Нравственной жизнью Лавров считает только жизнь, посвященную социалистической революции, т.е. воплощению в жизнь социалистического начала.

Лавров был твердо убежден в том, что отдельные личности, несмотря на их гениальность, в отрыве от народа ничего в истории сделать не могут. Личности становится движущей силой прогресса, когда они объединяются в партию, способную бороться за прогресс, за осуществление идеалов справедливого общества. «Историческая роль прогрессивной партии, а вместе с тем и прогрессивная и нравственная роль личности, вошедшей в состав партии, определяется той степенью понимания задач общественной связи вообще и потребностей данной эпохи в частности и той энергиею целесообразной деятельности, которые определяет партия борцов за будущее, как коллективное це- лое»^[58]. Под будущим как коллективным целым Лавров понимал социалистическое общество.

Партия не может стать направляющей силой истории, если она будет оторвана от масс. Лавров был убежден, что «общество живет привычками, и только тогда ясная идея идея способна двигать человечество, когда она сделалась привычкою, обыденной идеею, по крайней мере, для значительной части обще- ства»^{[59] [60]. Отсюда убеждение Лаврова, которое стало аксиомой}

для большинства народников 70-х годов. Что революция может быть совершена только «посредством народа»³. Нельзя односторонне понимать теорию личности Лаврова о роли личности в истории. Личности, партии , массы - это одна сторона исторического развития. Второй стороной являются материальные потребности людей. В процессе разнообразной борьбы за прогресс «совершается все-таки основной процесс истории, стремление удовлетворить лучшим образом элементарные потребности че- ловека»^[61]. Под элементарными потребностями человека Лавров понимал потребности в пище, одежде, жилище, орудиях труда. Лавров пытается определить данные потребности как экономические. В этом сказывается ограниченность его антропологического материализма в понимании материальной основы истории общества. Лавров не видит, что экономические потребности общества заключаются в потребностях развития общественного производства.

Требование Лаврова считаться с интересами большинства и признание стремления удовлетворить элементарные потребности человека основным процессом истории является крупным шагом к историко-материалистическому пониманию жизни общества. Правда, шаг не решительный. Лавров считает, что экономические и политические потребности всего только предпосылки для развития личности. Развитие личности начинается тогда, когда экономические интересы осознаются как нравственные убеждения, выступают в виде нравственного идеала общественного устройства. Поэтому понять историю - «значит ясно понять нравственный идеал, выработанный лучшими мыслителями в наше время, и исторические условия его осуществ- ления»^[62].

Рассматривая народнический метод исследования общества, Ленин указывал, его главный порок. народники, идя от личности к обществу, говорят не о конкретном историческом человеке и обществе, а о человеке и обществе «вообще». народники не различают конкретных исторических форм общества. Марксистская социология, подчеркивает Ленин, исследует общество не вообще, а берет его определенную форму устройства, и тогда «действия «живых личностей» в пределах каждой такой общественно-экономической формации, действия бесконечно разнообразные и казалось бы не поддающиеся ни какой систематизации, были обобщены и сведены к действиям групп личностей, различающихся между собой по роли, которую они играли в системе производственных отношений, по условиям производства и, следовательно, по условиям их жизненной обстановки, по тем интересам, которые определялись их обстановкой, - одним словом, к действиям классов, борьба которых определяла развитие общества»^[63]. Общественные теории, исходным пунктом которых было учение о личности, имеют свои объективные причины. Так, революционные народники 70-х годов в силу исторических условий не могли понять научных законов развития общества. Утверждение Лаврова, что движущей силой исторического прогресса является личность, было отражением объективных условий царской России средины XIX века. Миллионы забитых не грамотных русских крестьян, задавленные изнурительным трудом, не могли, конечно, осознать законы общественного развития. все развитие мысли, действительно, действительно, было монополизировано меньшинством. Поэтому невольно напрашивалась мысль, что общество развивается благодаря отдельным личностям.

С другой стороны, народники делали ставку на крестьянство, как на движущую силу социалистической революции. При этом идеологи народничества хорошо понимали, что пока крестьянство не будет организовано и не осознает себя как класс, революция не может совершиться. Следовательно, отсюда логический вывод о роли в социалистической революции организатора и пропагандиста гипертрофировался в народническую теорию личности.

Теория личности Лаврова для своего времени являлась не только обоснованием правомерности революционной деятельности, но и поиском правильной общественной теории. Как видим, поиск во многом был не безрезультатным.

36