Политико-правовая идеология сибирского областничества Истоки областнического учения

Сибирское областничество - идейное течение русской политико-правовой мысли протоевразийской традиционалистской направленности. Генезис областничества связан с деятельностью в Петербурге первого университетского землячества студентов-сибиряков (конец 1850-х - начало 1860-х гг.).

Мировоззрение областников формировалось в духовной атмосфере эпохи «оттепели», «великих реформ» и «крестьянской эмансипации». Первоначальным импульсом, стимулировавшим генезис областничества, являлся «местный» патриотизм, любовь к Сибири, своего рода «сибирефильство». Ключевой для всех представителей областничества была идея просвещения всех ее народов, пробуждения и закрепления в общественном и правовом сознании патриотических чувств для того, чтобы в перспективе обеспечить динамичное политико-правовое развитие Сибири как исключительно важной и неотъемлемой интегральной части Российского государства и всего пространства Евразии.

На фоне почти повального увлечения русской интеллигенцией входившими в моду позитивистскими и материалистическими идеями провинциальные мыслители восприняли и унаследовали от своих идейных предшественников метафизику и романтический гуманизм гегельянства 1830-1840-х годов, что и определило в конечном итоге их целеустремленное продвижение к синтезу собственной правовой мысли и политической идеологии.

Генезис областничества был тесно связан с зарождением наиболее влиятельного направления русской политико-правовой мысли - классического народничества. Но это и неудивительно, поскольку на творческий поиск Г.Н. Потанина и Н.М. Ядринцева самое сильное идейное влияние оказали М.А. Бакунин, А.И. Герцен, Н.Г. Чернышевский, а позднее Н.К. Михайловский и другие национальные мыслители-народники.

Прагматическая целеустремленность областнической идеологиии обусловила

двойственное отношение Г.Н. Потанина и Н.М. Ядринцева к собственно научной

деятельности. «Наука и философия, - заявляли сибирские областники, - не творит жизнь,

218

не делает истории, она указывает путь, а творят жизнь практические деятели» . Однако, несмотря на декларируемый прагматизм, тот же Потанин, к примеру, подчеркивал социальную значимость философских обобщений. По его мнению, только зарождавшемуся еще в России гражданскому обществу нужны теоретические знания, «имеющие философский смысл, простое накопление фактов и статистических данных

219

недопустимо» . Разумеется, в строго научном, академическом смысле философией сибирские областники специально не занимались. Еще и по этой причине идеологическое их творчество сложно соотнести с каким-либо конкретным философско-правовым течением русской мысли, за исключением, пожалуй, близкого им народничества.

В теоретическом своем аспекте, идеология сибирского областничества была

формально эклектичной. Например, в мировоззрении Г.Н. Потанина легко заметить целый

220

спектр идей, почерпнутых из самых разных философских учений^{[196] [197] [198]}. Областникам вообще была свойственна «всеядность» при чтении зарубежной и отечественной литературы.

Вместе с тем в их творческом наследии заметно выделяется тенденция строгого отбора штудируемых философских, политических, правовых сочинений. Перечень книг, которые они читали, соответствовал как практическим утилитарным интересам, так и приоритетным мировоззренческим установкам данной общественной группировки.

Следует еще раз подчеркнуть максимальную идейную близость политической и правовой философии областников к аналогичным постулатам классиков русского народничества. Так, Н.М. Ядринцев призывал своих единомышленников «спуститься к народу, воспитать и развивать его, начинать надо с мелочей - посвятить себя интересу масс»^[199]. Правда, саму идею «хождения в народ» областники рассматривали в более широком контексте, полагая, что она должна быть нацелена не только на развитие собственно сибирской «деревни». Согласно их установкам, подобные предварительные исследовательские экспедиции должны дать фактический материал для концептуального обоснования последующей разработки комплекса просветительских мер, способных обеспечить подъем периферийных областей страны, всей «провинции».

В связи с эти уместно вспомнить идеи известного народнического критика А.М. Скабичевского, который подчеркивал, что «:...хождение в народ имело различные цели: одни шли в города и веси, не задаваясь ничем более, как мирною проповедью социализма, подобно тому, как христиане первых веков распространяли всюду свое учение. Другие старались сеять в народе революционные идеи с целью подготовления его к восстанию. Третьи не ограничивались одною словесною пропагандою, а занимались устройством среди народа земледельческих интеллигентских колоний. Колонии заводились опять-таки с разными целями. Одни имели при этом целью на собственном примере показать народу образцы земледельческих ассоциаций. Другие же ограничивались лишь скромными целями осуществления своих личных индивидуально-нравственных идеалов святой жизни, основанной на почве оздоровляющего душу и тело земледельческого труда и братской взаимопомощи»^{[200] [201] [202]. Так и сибирские общественные деятели областнического направления, придерживаясь идеологеммы «хождения в народ» выбирали собственный оптимальный путь ее реализации.}

Интерес к народнической политико-правовой доктрине в сибирском областничестве, разновидностью которого оно выступает, определил антиимперское мировоззрение сибирских интеллигентов. Большое влияние на программу движения, взгляды его сторонников, оказали также декабристы, петрашевцы и польские

223

политические ссыльные . Интерес к декабристским взглядам, определившим во многом «свободное» мировоззрение идеолога областничества Н.М. Ядринцева, как нам представляется, закладывался еще в юношеском возрасте. Дело в том, что еще отец основоположника областнической идеи «вел хорошие знакомства с декабристом бароном

224

фон Штейнгелем, и часто вел литературные и политические беседы» . Эти «впечатления юности» во многом и обозначили будущие интересы лидера областнического движения.

В целом, проблема идейного влияния декабризма на становление областничества как политико-правовой идеологии активно разрабатывается в наши дни. Действительно, уж очень многие декабристы высказывали близкие к областникам мысли, особенно, как

225

заметил В.Д. Юшковский, когда сравнивали Сибирь с Северо-Американскими штатами . Кроме того, тезис о вынужденной необходимости деления России на самоуправляющие единицы неоднократно высказывал и ведущий деятель декабристского движения Н.Н. Муравьев. По мнению Ф.З Кануновой, также С. Батеньков стоял на позициях федерализма, выступал за децентрализацию управления государством, называя Сибирь «духовным коридором нашего Отечества», тем самым попадая в унисон областнической концепции. Малоизвестным среди исследователей, является проблема взаимосвязи историософии Бестужева-Рюмина, декабриста по убеждениям, с областнической теорией децентрализации. В официальной историографии, пожалуй, только он открыто высказывался против имперской унификации, преподнося идею федерализма в качестве важнейшего фактора в истории отечественной государственности. То есть, по сути, историк-декабрист пропагандировал идеи, за трансляцию которых областников и обвинили (и продолжают обвинять!) в пресловутом сепаратизме, столь опасным для мегаимперского гипертрафированного русского государственничества.

Представители областничества лично знали и некоторых петрашевцев например С.Ф. Дурова, наряду с декабристами, относились к ним не без должного уважения, но не более того, как подчеркивает современный исследователь. Так, посетив летом 1861 г. Калугу, где проживали Г.С. Батеньков, Е.П. Оболенский и П.Н. Свистунов, будущий лидер областничества Г.Н. Потанин не сделал попытки установить близкие отношения с остальными. Внутренняя связь между ними, какая-то схожесть проявиться не спешила, хотя это не говорит о том, что ее не было вовсе. Сближало стремление к жертвенности, бескорыстному служению высоким гражданским идеалам, просветительские порывы, интерес к фольклору, статистике, этнографическому материалу, осознание своего патриотизма и особой роли в развитии общественной мысли. Трудно не согласиться с В.К. Юшковским, что выступая за коренное переустройство государственного быта, создание условий для развития народного образования, промышленности, торговли и путей сообщения, те и другие были последовательны, выражая взгляды доступными способами.^{[203] [204]}

Обращение сибирских патриотов в лице Н.М. Ядринцева к народнической политико-правовой мысли таким образом, было вызвано как атмосферой эпохи, так и заложенным с ранних лет мировоззрением, содержащим декабристскую идею свободы и саморазвития.

Были знакомы сибирские патриоты и с работами идеолога народничества А.И. Герцена. Создавая работу «Русский народ и социализм», философ-народник высказывал ряд положений в доказательство тезиса о возможности особого пути России, замечая попутно, что централизация противна славянскому духу. Эти идеи впоследствии станут фундаментом собственно областнического мировоззрения. В работе «Тюрьма и ссылка» высказывания А.И. Герцен выглядят вполне по областнически. «Сибирь имеет большую будущность, - отмечает Герцен, - а на нее смотрят как на подвал, в котором много золота, много меху и другого добра, но который холоден, занесен снегом, беден средствами жизни, не населен. Это не верно. ... Роль Сибири, страны между Океаном, южной Азией и

227

Россией, чрезвычайно важна» .

Однако в отличие от А.И. Герцена и других либеральных народников, издалека

228

видевших в Сибири «родную сестру Америки» , Г.Н. Потанин доказывал, что сравнивать Сибирь с Американскими Штатами нельзя. Внимание читателей при этом акцентировалось вовсе не на более благоприятном климате, а на условиях иного порядка. Что, действительно, требуется для динамичного хозяйственно-культурного освоения русской Северной Азии с поистине американской быстротой, так это - свобода труда и

229

социальной жизни . Вместе с тем Потанин признавал, что, хотя колонизация Сибири несвободна, но все-таки здесь уже имеются собственное сельскохозяйственное производство, кое-какая промышленность и зачатки внутренней торговли. Следовательно, по мнению публициста, самостоятельное существование ее не подвержено сомнению.

Фактически той же самой политико-правовой позиции придерживался М.А.Бакунин: «...Свобода, - с его точки зрения,- это великая волшебница, наделенная удивительной творческой силой". Сходство Северной Америки с русской Северной Азией он видел только в безграничных пространствах плодородных земель. «За отсутствием свободы в России, -отмечал Бакунин,- это богатство земли оставалось до сих пор без пользы для нее. Иное дело в Северной Америке, которая благодаря свободе, не имеющей равной нигде в мире, привлекает к себе каждый год сотни тысяч энергичных промышленных и просвещенных колонистов.». Самое важное преимущество Соединенных Штатов состояло, по мнению М.А. Бакунина, в том, что здесь «принцип личной независимости, автономии общин и провинций, сопровождался тем удачным обстоятельством, что перенесенный в пустыню, он освободился, так сказать, от бесовского наваждения прошлого»^{[205] [206] [207] [208]}

Другой социалист-федералист М.В. Буташевич-Петрашевский также, что очевидно, оказал идейное воздействие на сибирских регионалистов. В период ссылки в Иркутске общественный деятель высказывал вполне областнические идеи. «Сибирь, - утверждал он, - как часть общероссийского единства, должна определить выполняемую функцию, без чего невозможно существование этого единства, как и при развитии одной части России за счет другой. Сибирь, в отличие от метрополий Запада, органически соединена с Азией и воспринимает влияние, как ее, так и Европы. Рассматривать отношения с народами Азии как отношения господства, для достижения которого не нужно стесняться в средствах. Это «самостоятельные члены одного свободного братства», т.е. человечества. И это налагает на русское население Сибири сложные обязанности: «...сперва освоить эти народности с практическими результатами науки и цивилизации, а потом уже вполне их ввести в круг общечеловеческого общения». Решение этой задачи дело не правительства, а каждого сибиряка на всем протяжении пограничной полосы в 7 тысяч верст. Для реализации ее сибиряки должны, - призывал Петрашевский,- несмотря на все сложности, сами вполне освоить достижения человечества и ясно осознать свои обязанности перед

231

народами Азии» .

Однако, стоит предельно осторожно аппелировать к идейно-духовному воздействию Петрашевского на политико-правовую идеологию областников, в частности на Потанина. Справедливее будет отметить, что между известным петербургским революционером-социалистом и лидерами областнического движения происходил явный идеологический взаимообмен. В конечном счете, подобные идейные вливания были не бесполезны обеим сторонам.