Либерализм и консерватизм
в той форме, в какой они проявлялись с конца прошлого столетия, находятся в явном упадке. Это были принципы крайне отвлеченные, можно даже сказать, метафизические. Чем более развивается наука, чем шире и глубже становится политический опыт, тем быстрее исчезают йозунги, которыми увлекались общества под влиянием теорий кабинетных людей.
Реальные интересы начинают всюду одерживать решительную победу над отвлеченными принципами, не основанными на строго проверенном фактическом материале. C этой точки зрения западный либерализм и консерватизм также верно обречены на коренное видоизменение, как наше славянофильство и западничество, продукты отвлеченного мышления, метафизической философии, скорее поэтического творчества, чем трезвого разумения окружающей нас действительности. Создавать на бумаге стройные политические системы — не значит еще понимать действительную жизнь; столь же мало значит понимать ее, если мы будем просто с чужого голоса провозглашать лозунги вроде народовластия, самобытности, подражания западным образцам и т. д. Когда речь заходит о народовластии, мы должны в точности спросить себя, какие элементы в состоянии им воспользоваться; в противном случае может оказаться, как выясняют столь многочисленные примеры, что мнимое народовластие превратится в господство таких общественных элементов, KO- торые располагают наибольшею способностью подчинить себе остальные. Там, где нет государственной власти, стоящей выше отдельных общественных классов, нет и условий, необходимых для мирных реформ. Этим в значительной степени и объясняется тот бросающийся в глаза исторический факт, что социальная реформа, потребовавшая самых значительных жертв со стороны господствовавших классов общества, совершилась наиболее мирно в государствах, пользовавшихся наименьшею политическою свободою[28]. Мы говорим об освобождении крепостных и рабов. Теперь всем цивилизованным странам предстоит решение другого, во многих отношениях не менее трудного вопроса, именно — как приобщить освобожденные народные массы прочным образом к цивилизации, благами которой мы пользуемся. И тут нарушение весьма существенных интересов неизбежно. Пролетариат — фабричный, городской, сельский — должен исчезнуть. Это непреложное требование времени во всем цивилизованном мире. Народилась таким образом новая первостепенная задача, имеющая очень мало общего с прежними основными стремлениями либералов и консерваторов. Если тут идет речь о свободе, то в совершенно ином смысле, чем прежде. Надо создать имущественные отношения, обеспечивающие мирное развитие народной жизни, несмотря на существование парламентаризма или даже вопреки ему. Что это так, видно из того факта, что рабочий вопрос угрожает всем странам, какова бы ни была их форма правления. И тут политическая свобода может оказаться плодотворною только в том случае, если население умеет ею пользоваться, т. e. если оно способно нести необходимые жертвы для обеспечения общенародных интересов. Если же этого условия нет налицо, то должна существовать сильная государственная власть, независимая от разных общественных классов, для того, чтобы провести эту реформу твердо, последовательно, без нарушения внутреннего спокойствия, и не поставленная в необходимость прибегать к внешней войне, чтобы отвлечь внимание от грозного инутреннего вопроса. C этой точки зрения весьма любопытно для нас и царствование молодого германского ішператора, старающегося решить рабочий вопрос в этом направлении. Вдумываясь в германские события, мы воочию убеждаемся, что с прежними понятиями о либерализме и консерватизме нельзя себе уяснить смысла политических событий. Германское правительство не угождает ни либералам, ни консерваторам; его деятельность невозможно оценить ни с либеральной, ни с консервативной точек зрения, потому что основная цель, которой оно добивается, является целью, не имеющей ничего общего с отживающими свое время отвлеченными принципами: она всецело коренится в реальном требовании времени, в вопросе о том, как практическими средствами прийти на помощь обездоленным современного общества, как устранить последствия господствовавшего в течение веков социального и имущественного неравенства. Плохую услугу оказывают своему отечеству те немцы, которые, дорожа общенародным благом, тем не менее вступают в борьбу с правительством, полагая, что необходимые реформы могут произвести только они сами, или требуя всего, когда осуществление и незначительной части их требований наталкивается почти на непреодолимые препятствия со стороны рейхстага. Между тем такого рода оппозиция — очень распространенное явление не только в Германии, но и в других странах, и объясняется она ложно понятым либерализмом, в сущности озабоченным вовсе не делом, не достижением положительных целей в народной жизни, при помощи всех существующих лиц и средств, а желанием захватить власть в свои руки, чтобы по-своему и весьма часто с выгодой для себя управлять государственными делами с подавлением свободы своих противников. Этого рода либерализм встречается, к сожалению, еще нередко, как нередко встречается и консерватизм, выдающий себя за защитников общегосударственных интересов, а в сущности преследующий своекорыстные цели. У нас, в России, таких либералов и консерваторов, быть может, больше, чем где-либо. Они составляют язву нашей общественной жизни и могли народиться у нас в таком обилии потому, что само общество требовало от своих руководителей не разъяснения фактических условий для достижения положительных целей, а провозглашения громких лозунгов. B числе последних одно из главных мест занимало так называемое народовластие, которое в сущности сводилось к перемещению власти в сторону тех, кто его требовал. Приведенные нами справки, исторические и научные, быть может, убедят читателя, что в наступающем столетии под либерализмом будут понимать нечто совершенно иное, чем в XIX веке. Чрезмерное пристрастие к форме всюду заменяется вдумчивым отношением к содержанию, создающему те или другие формы. Наука и опыт в равной мере убеждают, что данная политическая организация далеко не равносильна обеспечению свободы. Так, например, парламентаризм, как мы видели, не избавил ни Англии, ни Франции от вековых потрясений и страшного кровопролития; республика, с другой стороны, не всегда являлась синонимом свободы, иногда наоборот, порождала страшный гнет. Мало того, чрезмерное пристрастие к политическим формам нередко тормозило успехи свободы. Яркий пример этого рода представляет наше отечество. Теперь, на расстоянии четверти века со времени великих реформ прошлого царствования, мы, умудренные горьким опытом, прониклись объективным сознанием, что если бы мы не так сильно дорожили политическими формами, если бы мы не требовали всего, когда нам было дано так много, если бы мы направили все наше внимание на то, чтобы зрелоц и выдержанной деятельностью навсегда закрепили за собой достигнутое, то мы вернее послужили бы делу свободы, чем систематической оппозицией, злобным брюзжанием и бесконечными протестами. Кому мы служили этой оппозицией: народу или самим себе? Тяжелое положение нашего крестьянства дает на этот вопрос печальный ответ. K тому же сознанию приходит просвещенное общество и в других странах. Надо во что бы то ни стало поднять уровень духовного и материального благосостояния народа,— вот требование, вытекающее с непреложной силой из вынесенного нами в XIX столетии опыта. Только те страны, которые вняли или внимают этому требованию, верно обеспечивают за собой гражданскую свободу, а успешное и быстрое исполне-Il ие этого требования возможно только при помощи ii(iex исторически сложившихся сил и средств. B исходе KIX столетия мы яснее, чем когда-либо, видим пропасть, разделяющую интеллигенцию и народ, чувствуем, что мы по большей части только прикрываемся народным знаменем, а служим в сущности самим себе. Поэтому либерализм должен видоизмениться, и главная его задача будет отныне не протест, а компетентная и выдержанная деятельность, направленная к поднятию уровня народного благосостояния. Таков будет, по нашему разумению, новый либерализм,— либерализм XX века.
БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА
Сементковский Ростислав Иванович (1846-1919) — писатель[29]. Род. в дворянской семье. Окончив курс в СПб. немецком Петропавловском училище, поступил на юридический факультет СПб. унив., был оставлен при унив. по кафедре полицейского права и, выдержав экзамен на степень магистра, в начале 70-х годов читал некоторое время лекции государственного права в училище правоведения. C 1873 г. специально посвятил себя публицистической деятельности, сначала в «Новом Времени» ред. Трубникова, затем в «Финансовом Обозрении», «Биржевой Газете», «Телеграфе», «Новостях», где в 1880-1890 гг. вел иностранный отдел. B 90-х годах является деятельным сотрудником «Ист. Вестн.» и «Нивы», где ежемесячно помещает критические заметки под заглавием «Что нового в литературе». C 1897 г. состоит редактором «Нивы». Ряд статей С. помещает также в «Русской мысли», «Наблюдателе», «Вопросах философии и психологии», «Неделе» и др. Человек очень разностороннего образования, С. писал статьи по вопросам государственного права, политической экономии, внешней политики, философии, эстетики, критики, истории литературы и, кроме того, напи-
сал несколько беллетристических произведений. B отдельном издании появились: «О влиянии золотых пошлин на наше сельское хозяйство» (1876), «Польская библиотека» (1882), переводы и статьи по польскому вопросу, «В ожидании войны» (СПб., 1887), «Девичьи сны» (1888, 2-е изд., 1897, повесть), «Евреи и жиды» (1890, 2-е изд., 1897, повесть), «Наш вексельный курс» (1892). Для «Биографической библиотеки» Павленкова С. написал биографии Бисмарка, Дидро, гр. Канкрина, Кантемира и Каткова (к обращению в публике не допущена). B 1871 г. вышел его перевод «Науки о полиции» Роберта Моля. Под редакцией и с вступительными этюдами С. появились книги: Бутса «В трущобах Англии» (1891), Буажильбера «Крушение цивилизации» (1891), Карно «История Французской революции» (1893), Макса Нордау «Вырождение» (1894), Леруа-Болье «Евреи и антисемитизм» (1894), Лакомба «Социологические основы истории» (1895), Крживицкого «Антропология» (1896), Полана «Психология характера» (1896), Милля «Представительное правление» (1897), Прэнса «Организация свободы» (1897), Кейра «Характер и нравственное воспитание» (1897) и др. K «Собранию сочинений Лескова» (1897) приложена вступительная статья С. Сторонник умеренно-прогрессивных начал, С.— враг партийных крайностей и одинаково резко выступает как против Каткова, так и против идей 60-х годов. B противовес широким программам последних, он примыкает к теории «маленьких дел», как лучшего способа обоснования русской культуры на прочном, практически осуществимом фундаменте. C.- сторонник самой широкой терпимости по отношению ко всем народностям, входящим в состав русского государства, но вместе с тем он придает большое значение задачам укрепления русского престижа и внешнего могущества России. Он один из первых (еще в конце 70-х годов) высказал мысль о франко-русском союзе, которую с особенною настойчивостью проводил в политическом отделе «Новостей» и в отдельно изданной, под псевдонимом Ратов, книге «В ожидании войны». Книга тотчас была переведена на французский язык и привлекла к себе большое внимание как французской, так и (очень враждебное) немецкой печати.
ПРИМЕЧАНИЯ
Статья «К истории либерализма» печатается по изд.: Сементковский P. И. K истории либерализма // Исторический вестник. 1893. T. LI. Февраль. С. 481-501.
1 Робеспьер Максимилиан (1758-1794) — деятель Великой французской революции.
2 Эдуард I (1239-1307) — английский король с 1272 г. из династии Плантагенетов.
3 Наполеон I Бонапарт (1769-1821) — французский император с 1804 по 1814 г. и с марта по июнь 1815 г.
4 Людовик XVHI (1755-1824) — французский король в 1814-1815 и 1815-1824 гг.
5 Карл X (1757-1836) — французский король в 18241830 гг.
6 Роберт фон Моль (1794-1875) — известный немецкий юрист.
7 Штейн Лоренц (1815-1890) — немецкий юрист, экономист и социолог.
8 Гнейст Рудольф (1816-1895) — немецкий юрист и политик.
9 Милль Джон Стюарт (1806-1873) — английский философ, экономист.
Еще по теме Либерализм и консерватизм:
- От либерализма к консерватизму.
- Bce сильнее проявляющееся в нашем обществе нерасположение к традиционному либерализму и консерватизму имеет широкое общеевропейское или даже мировое основание.
- Консерватизм и либерализм, как два основных направления правовой мысли России XIX века
- Вступление Исторические источники либерализма.— Сущность либерализма.— Гражданский строй.— Административный строй.— Конституционный строй.— Политический радикализм.— Антиреволюционная сущность либерализма.
- О судьбах английского консерватизма: Бенджамин Дизраэли Английский консерватизм: предыстория
- Консерватизм
- Галкин A. A., Рахшмир П. Ю.. Консерватизм в прошлом и настоящем.1987, 1987
- 1. Либерализм
- Либеральный консерватизм и учение о двух царствах
- Либерализм