Ленинизм как учение «нового» типа

Владимир Ильич Ленин (1870—1924) — основатель революционного мировоззрения (большевизма) «как течения политической мысли», создатель партии рабочего класса (РСДРП), ставящей своей целью насильственное свержение самодержавия и создание нового государства.

«Отец российской соииал-демократии» Г.В. Плеханов, основавший за границей группу «Освобождение труда», вышедший из народнического движения, оценивал борьбу Ленина с народничеством как продолжение борьбы западничества со славянофильством в новых исторических условиях.

Тем нс менес в большевизме прослеживаются определенные народнические корни. Так, ленинская идея партии нового типа и неспособности масс к самостоятельному политическому творчеству вне этой партии восходит к Ткачеву, утверждавшему, что только «революционное меньшинство» может положить «разумное основание новому разумному порядку общества».

Одним из первых об этих «истоках» высказался Бердяев, считавший большевизм «по-русски трансформированным марксизмом», своеобразным соединением «традиций революционного марксизма с традициями старой русской революционности, не желавшей допустить капиталистической стадии в развитии России, с Чернышевским, Бакуниным, Нечаевым, Ткачевым». По мысли Бердяева, марксисты-большевики оказались в этом смысле «гораздо более в русской традиции, чем марксисты- меньшевики», ибо согласились со своеобразием русского исторического процесса. Ленин быстро понял, что «на почве эволюционного, детерминистского истолкования марксизма нельзя было оправдать пролетарской, социалистической революции в стране индустриально отсталой, крестьянской, со слабо разви-

тым рабочим классом». Почувствовав себя «свободным от всякого марксистского доктринерства», он «решил воспользоваться крестьянством для пролетарской революции, и он успел B этом деле, столь смущавшем марксистов-ортодоксов». Произошла «русификация и ориентализация марксизма». Только теперь «не Фурье, а Маркс был соединен со Стенькой Разиным». Ленин совершил революцию «во имя Маркса, но нс по Марксу».

Провозгласив, что промышленная отсталость России, равно как зачаточный характер капитализма, «есть великое преимущество социальной революции», Ленин по существу вернулся по- новому к старой традиции русской революционной мысли, «повторив то, что говорил Ткачев, а отнюдь нс то, что говорил Энгельс». Он совершил «прежде всего, аграрную революцию, воспользовавшись многим, что раньше утверждали социалисты- народники»^[37]. Таким образом, они снова приближались к народникам, а их западный марксизм растворялся в российском социализме. Так русская почва была подготовлена для «посева» семян западной идеологии всем предшествующим развитием российского освободительного движения.

Теоретическое обоснование радикальных преобразований было разработано лидером и создателем РСДРП(б) В. Лениным в работах «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов», «Что делать?», «Две тактики социал-демократии в демократической революции», «Государство и революция», «Шаг вперед, два шага назад», «Марксизм и восстание», «Лучше меньше да лучше» и др.

Анализ, данный Лениным в работе «Развитие капитализма в России», свидетельствовал с его точки зрения о том, что Россия, несмотря на «азиатчину» и пережитки старых производственных отношений (форм собственности), развивается в русле европейского исторического процесса.

Мысль о создании государства «нового типа» возникает у Ленина в связи с анализом буржуазных республик; он приходит к выводу о том, что республика «по типу Советов» (Советы —

органы власти пролетариата, возникшие в ходе революции 1905—1907 гг.) гораздо демократичнее буржуазных демократий. Лозунг «Вся власть Советам!» стал лозунгом октябрьского вооруженного восстания 1917 г. Государство диктатуры пролетариата, по мысли Ленина, — переходная форма к будущему безгосударственному устройству, выполняющая определенные функции: организации насилия для подавления одного класса другим и налаживания социалистического хозяйства. B «Очередных задачах советской власти» Ленин повторяет эту мысль^[38].

Диктатура пролетариата видится Лениным как явление, несовместимое с демократическими нормами жизни общества. Анализируя работу К. Каутского «Диктатура пролетариата». Ленин резко отвергает упреки в адрес террористической большевистской политики, в «презрении» советской властью демократических институтов. Он «расщепляет» понятия «демократия», «свобода», «равенство» и т.д. на демократию пролетарскую и буржуазную, свободу для трудящихся или для эксплуататоров, равенство в пределах одного класса или для представителей разных классов. Первое признается, второе отвергается. Каждый термин приобретает классовое содержание и соответственно положительное или отрицательное значение^[39].

Революционная диктатура есть власть, завоеванная и поддерживаемая насилием пролетариата над буржуазией, не связанная никакими законами^[40]. Диктатура пролетариата — система власти, опирающаяся на силу победившего класса — пролетариата. интересы которого выражает и защищает партия — авангард рабочего класса, логическим продолжением которой явилась диктатура вождя — диктатора, «который иногда один более сделает и часто более необходим»^[41].

Таким образом, практическая реализация идей большевизма обернулась созданием системы власти, во главе которой стояла радикальная партия, вооруженная мессианской идеологией.

B «марксизме-ленинизме» содержатся элементы, о которых Маркс никогда не помышлял, а само учение трактуется шире или уже в зависимости от обстоятельств как творческое развитие марксизма в новых исторических условиях. B марксизме имеются многочисленные возможности, многовариантность его прак- тичсской реализации. A одна из потенциальных возможностей социал-демократии завершилась в отсталых геополитических условиях царской России отклонением в большевизм.

Известный правовед H. Алексеев, находясь в эмиграции, констатировал: «Теория и практика советского государства кладет резкую грань, отделяющую ленинизм от классического марксизма. Построенное ленинистами государство сняло с себя всякий правовой декорум и предстало перед нами в виде организации голой и жестокой силы»^[42].

Этот тип «русского коммунизма», возникший на почве глубокого срастания западного «научного социализма» с «азиатскими началами», явился, по мнению некоторых современных ученых, тотальным ответом Востока на вызов Запада, попыткой преодоления западного духа через создание принципиально новой цивилизации^[43].

Оплодотворенное семя дало обильные всходы — из веры незначительного меньшинства марксизм превратился в веру всего народа, так как соответствовал его думам и чаяниям. Народ «созрел» для религиозного восприятия и усвоения марксизма в большевистской интерпретации.

Кажущееся на первый взгляд противоречие между преданностью «марксизму-ленинизму», с одной стороны, и его незнанием — с другой, очень хорошо подмечено П. Сорокиным, который считал, что в периоды глубоких социальных кризисов «коммунистически-социалистические теории овладевают людьми вовсе не потому, что они ими усвоены и поняты, а потому, что они легитимируют стремления к уравнительству. He столь важно внешнее оформление теории, лишь бы она достаточно аргументированно и недвусмысленно легитимировала бы чаяния людей»^[44].

Сталинизм — концепция и практика советского политического режима. Сталинизм никогда не получит однозначного восприятия в силу того, что, с одной стороны, нельзя сводить сталинизм только к личности «отца народов», а с другой стороны, он творил обстоятельства сталинизма в той мере, в какой они творили его. Обстоятельства, обусловившие сталинизм, вызваны не только российской действительностью. Сталину еще не удалось стать властителем дум и судеб, а коммунизм уже потерпел поражение на Западе, ленинско-троцкистская идея «перманентной революции» захлебнулась, и наступила реанимация известной взаимозависимости между доктринерским мессианством и практическим изоляционизмом. B таком контексте сталинизм был столь же имманентен своему времени, как и детище западного рационализма — марксизм. И все же сталинизм, по выражению X. Ортеги-и-Гассета. должен быть переведен «на язык русской истории», поскольку в ней, а не в коммунизме кроется то, что составляло присущую ему силу.

Генетическое родство сталинизма и ленинизма проступает не только на тактическом, но и на концептуально-стратегическом уровне, прежде всего в отказе от марксистского видения социума как естественноисторической системы. Характер русской революции таков, писал Бердяев, что идеологически ей мог соответствовать лишь трансформированный марксизм и именно в сторону, противоположную детерминизму. Сталинизм роднят C ленинизмом практическая абсолютизация борьбы противоположностей и производная от нее антитолерантность, мессианизм и радикализм.

22.3.