ЛЕКЦИЯ 2. M.M. Сперанский

Антикарамзиновский вариант легитимистской юриспруденции, густо замешенный на этатистской основе, развивал Михаил Михайлович Сперанский (1772 — 1839) — весьма талантливый государственный деятель, выходец из семьи сельского священника.

Ero дарования, образованность, энергия привлекли внимание Александра I, и в 1808 году Сперанский становится его доверенным лицом. C этих пор вся работа по составлению проектов, постановлений, записок выполнялась либо Сперанским, либо под его наблюденИем, так как в нормотворчестве и государственном управлении ему легко давались самые трудные и причудливые комбинации идей. B 36 лет он приобрел большую известность не только в России, HO и за границей. Рассказывали, будто бы во время встречи Александра I с Наполеоном в Эрфурте в 1808 году Наполеон так оценил достоинства Сперанского: He угодно ли вам будет, государь, променять этого человека на какое-нибудь королевство?”

Реформистская деятельность Сперанского вызвала против него сильное раздражение реакционного дворянства: напуганное ростом крестьянского движения, оно не желало никаких преобразований. Особое недовольство высказывала придворная знать. Сперанского третировали как >выскочку-“йоповича”, обвиняли в измене. C резкой критикой проектов Сперанского выступил Карамзгін в своей Записке о древней и новой России”..

B обстановке приближающейся войны с наполеоновской Францией и наметившегося поворота к реакции (аракчеевщина) Александр I уступил настояниям врагов Сперанского: в марте 1812 года он был отстранен от государственной службы, сослан в Нижний Новгород, затем в Пермь. B письме царю из Перми Сперанский оправдывал свои действия, опровергал ложные обвинения. Он также обратился за поддержкой к Аракчееву и добился его содействия. B 1816 году Сперанский был назначен пензенским губернатором, а в 1819 году — сибирским генерал-губернатором. B Сибири он провел ревизию управления и подготовил ряд реформ. B марте 1821 года он был возвращен в Петербург в звании члена Государственного совета. K этому времени он оставил реформаторские планы и стремился вновь добиться расположения Царя.

B 1826 году Сперанский был членом Верховного уголовного суда по делу Декабристов. Николай I возложил на него подготовку материалов и обоснование юридической стороны процесса. B последующие годы Сперанскии принимал участие в работе секретных комитетов по крестьянскому вопросу. B 1826 году он фактически возглавлял 2-е отделение личной канцелярии царя, осуществлявшее систематизацию права. Под его руководством подготовлены и изданы первое “Полное собрание законов Российской империи” в 45 томах (1830), Свод законов Российской империи” в 15 томах (1832 — 1839). Помимо официальных проектов Сперанский написал много записок здравствующему и будущим царям: “Записка об основных законах” (1802), “Записка об устройстве правительственных и судебных учреждений в России” (1803), “Записка о крепостных людях” (1819) и др.

Методология Сперанского основана на острой полемике с рационалистической школой естественного права с ее категориями “естественного состояния ’, “природы человека”, с ее всеобщей свободой, равенством сил и прав, общественным договором. Его рассуждения исходят из теологической трактовки, а неравенство людей доказывается ссылками на “божественную правду .

“Силы нравственных существ распределены им от Бога по его правде. Тщетно было бы испытывать сие распределение, в недре премудрости сокровенное; утверждать, что оно произведено сообразно природе каждого существа или тем вечным понятиям, кои Творец имел о сущности каждого творения, есть утверждать, что природа существ определяется их природою: ибо силы их суть их природа”.

Отрицание “естественных законов” (в просветительском их понимании) должно было привести Сперанского к отрицанию и “естественного состояния”, и “естественных прав”. Неудивительно поэтому, что, рассуждая в “Записке об основных законах” о происхождении государства, о договорах между правительством и народом, он ни словом не обмолвился относительно прав подданных, вступающих в соглашение. Позднее Сперанский прямо писал: “Нет права естественного, но есть положения естественные”. O том, что он понимал под словами “естественные положения”, некоторое представление дает следующая выдержка из “Правил высшего красноречия”: “Гнев вообще есть чувствие сильное, жестокое, стремительное. Когда душа колеблется сею страстью, человек разрывает, кажется, все союзы свои... и, одним шагом перешед все расстояние, разделяющее его от природы, он возвращает вдруг все первобытные свои права независимости и свободы”. Таким образом, в “естественном положении” люди лишены сугубо человеческих качеств (прежде всего разума), они, в сущности, звери. Понятно, что между “первобытными правами” Сперанского и “естественным правом” просветителей нет ничего общего.

Более чем скептическое отношение ученого к основным принципам естественно-правовой теории обусловило, на наш взгляд, глубокое восприятие им юриспруденции И. Канта. Хотя ему были совершенно чужды просветительские принципы кантовской теории — “немецкой теории французской революции”, отдельные ее стороны (защита абсолютизма вплоть до признания суверенитета монарха, отрицательное отношение к революции и т.п.) не могли, как мы далее увидим, не импонировать русскому реформатору.

B ранних работах Сперанского много цитат из трудов английских юристов и либералов У. Блэкстона, А. Смита, Д. Юма, а особенно И. Бентама. Отказ этих мыслителеи от абсолютных конструкций и фикций школы естественного права неизбежно должен был привести его к историзму, элементы которого содержались в произведениях перечисленных авторов. У них же Сперанский мог найти и критику “естественного состояния”, и развитую правовую теорию. Тем не менее нельзя отождествлять воззрения Сперанского и Бентама, нельзя даже считать реформатора последовательным сторонником либеральных концепций. Методологические позиции консерватора Сперанского и либерала Бентама фактически противоположны в ключевых юридических понятиях, например в принципе индивидуализма и пользы. B 1803 году Сперанский писал: “Движение всех обществ слагается, подобно круговому движению физических тел, из двух различных сил: силы, нудящей волю по известному направлению к общему добру, и силы самолюбия или частного интереса, увлекающей его к натуральному его средоточению — к собственной пользе. Доколе силы сии содержатся в равновесии, дотоле общество движется в тишине и все лица, его составляющие, пользуются миром общественным”. Здесь, в сущности, прямая полемика с Бента- мом, поскольку обосновывается тезис о противоправной природе “частного интереса”.

Методология Сперанского не укладывается в рамки какого-либо из современных ему юридических учений. Это не исключало, конечно, наличия в теоретических построениях Сперанского модных в его эпоху аргументов “от естественного права” и буржуазно-либеральной школы. Однако конкретные заимствования из произведений того или иного мыслителя в его работах часто приобретали противоположный первоначальному смысл.

Существеннейшей чертой методов познания государства и права Сперанского, объективного идеалиста, была глубокая, доходящая до мистицизма религиозность. Исследователи обычно не обращают на этот факт особого внимания, а между тем юриспруденция Сперанского тесно связана именно с его религиозными убеждениями. Такое представление о роли и значении Бога, какое мы находим у Сперанского, делает невозможным всякое сближение его с теоретиками естественно-правовой школы. “Цель философСкого учения... — утверждал он, — не в том состоит, чтоб продолжать мрачную систему материализма, на коей вся чувственная философия основана, но чтоб, отвергнув все сии суесловные блуждания разума, призвать его и приуготовить к христианской философии”.

Бог для него создатель и верховный законодатель природы и человека. Законы, данные Богом, Сперанский разделял на три группы: законы природы, разума (законы “физические") и законы нравственные.

Физические и нравственные законы различаются по характеру и объекту действия. Физические законы действуют в природе (включая сюда и человека) и определяются самою природой”. Они “неизменяемы и всегда единообразны , рационально познаваемы (Сперанский вводил даже особый термин — ‘физический разум”).

Нравственные законы действуют только на человека и не обладают той обязательной силой, какой обладают законы “физической природы”. Они иррациональны, поскольку “в законах нравственных Бог имеет своего представителя в Человеке — совесть”. Для выяснения содержания нравственных законов реформатор вынужден был обратиться к рассмотрению человеческой природы (именно “вынужден”, так как от просветительскои трактовки указанного понятия он настойчиво стремился отгородиться). Для Сперанского человеческая природа”, хотя и характеризуется рядом конкретных признаков, понятие тоже абстрактное. Это внеисторическое представление о человеке вообще , в кото- ром он находил два взаимопротивоположных начала — самолюбие и любовь. Последняя категория, без сомнения, навеяна православными воззрениями мыслителя. “Самолюбие, — писал он, — все ищет привлечь к себе, любовь сливает счастье наше со счастьем других. Самолюбие всегда исключительно и отдельно, любовь общительна и союзна”. Так как “начало самолюбия и отдельности как совершенно противное нравственному чувству совести не может быть признано законом нравственным”, основная этическая норма (“нравственный закон”) — любовь.

Определением сущности нравственного закона не исчерпывается, однако, значение “природного состояния” в юридической конструкции автора. По его мнению, основное качество “человека вообще” — сила. И хотя “природная отдельная сила каждого лица не есть право, но просто сила”, тем не менее в “состоянии природы” “каждый имел свою волю, свой закон и свое исполнение”. Приведенное определение включает в себя и обладание собственностью, поскольку “личная собственность есть власть человека над собственными его силами”, а “собственность имущества” — “власть над тем, что произведено или приобретено нашими силами”. Уяснение содержания и значения понятия “собственность” в теоретических построениях Сперанского дает возможность говорить о идеологической направленности его учения, поэтому необходимо рассмотреть представления Сперанского о собственности более подробно.

Ha первый взгляд, цитированная выше формулировка этого понятия имеет чисто руссоистский смысл: предметы составляют собственность тех, кто приобрел их своим трудом. Однако такое прочтение далеко не бесспорно. Сперанский не противопоставлял, подобно просветителям, естественное право собственности сложившемуся в государстве позитивному праву; для него не существовало естественного права, хотя наличие собственности и собственников (сословное неравенство) он считал столь же естественным явлением. Поэтому собственность OH определял как власть, а не как право, появление же права собственности связывал с появлением государства. “Собственность лица, — писал Сперанский, — здесь (в обществе. — H.A.) ограничивается свободою других и приемлет значение состояния. Собственность имущества ограничивается первенством одержания и совершенною независимостью предмета и получает вид и значение владения гражданского”.

“Состояние”, о котором идет речь в приведенном отрывке, — понятие, равноценное понятию “сословие”. Таким образом, личная свобода, по мнению реформатора, возможна только в сословных рамках. Что же касается “первенства одержания , то оно относится прежде всего к земельной собственности и получает правовое признание только в государстве.

Итак, у Сперанского буржуазное юридическое мировоззрение имеет подчиненное значение, как и у других легитимистов, служит традиционализму и абсолютной монархии, приспособляясь к феодальному правопорядку России. Cnop Карамзина и Сперанского не является принципиальным, мировоззренческим, идеологическим и касается частных и тактических вопросов развития Российского государства. Это полемика о средствах, а не целях в нашей юриспруденции. Карамзин в обоснование своих позиции делал упор на своеобразие исторического развития России, поиски ее самобытных и патриархальных начал, апеллируя в проведении назревавших реформ к царю и просвещенному дворянству, доказывая важность приобщения к культуре простого народа. Сперанский же, защищая свою реформаторскую программу, больше апеллировал к западноевропейским юридическим теориям в их консервативных вариантах, считая рычагом назревших преобразований либерально настроенного царя и компетентную бюрократию.

B этом легко убедиться при анализе политико-юридической программы дерзкого поповича”. B ее центре — борьба против каких-либо стеснений свободы, за предоставление самому человеку права выбора между добрым и худым действием, выбора которой представляет собой “продукт той же человеческой свободы, путем опыта доведенной до сознания, что так лучше”. То, что категория свободы является ядром охранительного по своей сути учения, не должно никого смущать, так как эта категория — ключевая в любом юридическом построении и является общечеловеческой ценностью.

Ответственность человека за свои поступки — это прямое следствие предоставленной ему Богом свободы выбора. Когда поступки людей совпадают с требованиями закона, получается нравственно доброе действие. Свобода, по Сперанскому, “есть признание моральной необходимости, ее торжество над потребностями физическими”. Человеку дана не просто свобода, но свобода признания и выбора обязательств, ограничений, долга. Акцент на долг в трактовке свободы еще раз подчеркивает консервативные корни юриспруденции этого мыслителя.

B государственно-организованном обществе Сперанский различал два вида свободы — политическую и гражданскую. Политическая свобода — это “возможность участия всех государственных классов... в действии законодательной и исполнительной власти”, которая к тому же реализуется на основании закона, принятого “общей волей”. Политическую свободу Сперанский связывал с недвижимой собственностью, так как собственник “в известном размере более способен, в силу собственных интересов, заботиться о доброте законов”. Поэтому не все слои общества должны иметь активное и пассивное избирательное право.

Гражданскую свободу Сперанский определил как независимое существование всех сословных групп в обществе. Она обеспечивается гражданскими правами, гарантирующими “безопасность лиц и имущества”, и предоставляется всем подданным. B соответствии с видами свободы — политическая и гражданская — он сформулировал и противостоящие им понятия: политическое и гражданское рабство. Первое из них Сперанский определил как состояние, при котором воля одного — закон для всех, а второе рассматривал как социальныи порядок, позволяющий одному классу “в повинностях личных или вещественных зависеть от воли другого". Между двумя видами свободы существует прямая связь. Первична политическая свобода, вторична — гражданская. Никакая сила не может родить в государстве свободы гражданской, не установив свободы политической”, и, напротив, если в государстве “утверждена свобода политическая, гражданское рабство уменьшается само собой”. Права гражданские должны быть основаны на правах политических, точно так же как закон гражданский не может быть тверд без закона политического”.

Подобные юридические позиции привели Сперанского к выводу, что в России нет истинной свободы. Ee государственный строи — деспотия, не ограниченная “коренными государственными законами . Даже у дворянства личность, честь, имение зависят исключительно от самодержавной воли, которая может "возводить и низводить дворянские роды единым своим хотением . Далее делается принципиальный вывод: “Я нахожу в России два состояния рабы государевы и рабы помещичьи. Первые называются свободными только в отношении ко вторым, действительно же свободных людей в России нет, кроме нищих и философов”.

Формы правления, в которых гарантированы политическая и гражданская свободы, могут быть созданы общей волей народа. Однако в России вышеназванные “два рода рабов” сводят на нет всякую волю народа. Помещики, порабощая крестьян, видят в монархе силу, которая помогает им держать крестьян в угнетении. Крестьяне, страдая от помещичьего ига, также обращают свои взоры к трону. Результатом этого является укрепление самовластия. Пока сохраняются крепостное право и сословные привилегии, Россия будет оставаться деспотией, полицейским государством, где нет места законности, народному просвещению, прогрессу.

Выход из деспотического состояния Сперанский связывал с “истинной монархией” при помощи реформ сверху. B противном случае неизбежен “переход от феодального правления к республиканскому”, но этот процесс будет сопровождаться революционными потрясениями, когда “необузданная вольность и безначалие представляются единым средством к свободе”. При всем своеобразии в России действуют те же закономерности всемирной^истории, которые заставили страны Западной Европы стать на путь буржуазных политико-правовых преобразований.

“Истинная монархия” Сперанского представлена в его проектах государственных преобразований России и базируется на ряде буржуазных юридических принципов. Основополагающим среди них был принцип законности. B “Записке об основных законах” Сперанский предлагает Александру I сделать коренные законы государства “столько неподвижными и непеременяемыми, чтобы никакая власть преступить их не могла”. Коренные законы государства — это воля народа, обращенная к правительству, в условиях, “когда государи перестали быть отцами их народов, когда народы познали, что они отделяют свои пользы от их благосостояния, и силы, им вверенные, не только обращают не для них, но часто и против них...”

Другим принципом “истинной монархии” является разделение властей. “Нельзя основать правление на законе, — пишет Сперанский во “Введении к Уложению государственных законов” (1809), — если одна державная власть будет и составлять закон, и исполнять его”. Поэтому следует прежде всего технически отделить в ней друг от друта законодательную, исполнительную и судебную власти,^ сосредоточив их в разных, независимых один от другого органах. Сперанский советует организовать законодательную власть таким образом, чтобы она, используя представительный принцип, могла выражать волю народа; исполнительная власть должна быть вручена правительству и поставлена под контроль законодательной, а судебная — под контроль выборного суда присяжных.

Державная власть остается за монархом, наделяется правом общего руководства и рядом прерогатив в реализации всех властных полномочий. Так, законодательная власть при всеи дозволенной ей свободе “не может совершать свои положения без державной . Ee законопроекты должны быть утверждены монархом, который к тому же является “верховным охранителем правосудия”. Власть монарха наследственна и принадлежит единственно детям законным”. Три власти и монарх управляют государством, подобно тому как человек — своим организмом, обращаясь к воле, закону и исполнению. Последняя мысль весьма типична для консерваторов.

B соответствии с этими началами формируется система государственных учреждений. Государственная Дума — высший законодательный орган страны. “Никакой новый закон не может быть принят без уважения (одобрения) Думы. Установление новых податей, налогов и повинностей уважается (рассматривается и одобряется. — H.A.) в Думе”. B том случае, если большинство Думы отвергает законопроект, то он “оставляется без действия”. Властно-распорядительные функции на местах осуществляются также выборными органами — волостной, окружной, губернской думами.

Непосредственное управление страной осуществляется министерствами. Министры ответственны перед Государственной Думой за нарушение закона, отчитываются перед ней за свою деятельность. Государственная Дума наделяется правом просить об отмене незаконных действий министра, а также правом начать расследование с целью изобличения министра в злоупотреблениях властью. Постановление о начале расследования подлежит утверждению императором.

Судебная власть реализуется системой судов, состоящих из назначаемых чиновников и выборных присяжных заседателей. Верховным органом “судной власти” является Сенат, назначаемый императором из числа кандидатов, рекомендованных губернскими думами.

Своеобразие интерпретации принципа разделения властей у Сперанского заключается в создании Государственного Совета, который должен соединить все формы власти, и в предоставлении императору общего руководства. B силу этого государь есть “верховный законодатель”, “верховное начало силы исполнительной”, “верховный охранитель правосудия”, а сама концепция приспособляется к нуждам самодержавия.

Важное место занимает принцип гласности, обязательность учета общественного мнения для современного государства. “Общее мнение, или дух народный”, воздействует на правительство в интересах всего общества, становитсй составной частью “сил государственных”.

B “истинной монархии” нет места для рабства (крепостничества), так как в ней должно быть учреждено такое состояние, “в котором никто не может быть принуждаем к труду единым произволом другого и в коем труд составляет неотъемлемую часть каждого”. Для ликвидации крепостного права Сперанскии предложил введение “без всякой постепенности и отлагательства личнои свободы, затем установление четкого законодательного определения размера крестьянских повинностей и объявление крестьянам разрешения на приобретение недвижимой собственности. B коренных законах он предлагал установить равенство гражданских прав, как личных, так и вещественных, для всех подданных и, следовательно, не допускать никакого в сем разделения состояний . Помещичье землевладение при этом сохранялось в неприкосновенности.

Заканчивая анализ юриспруденции Сперанского, нужно еще раз подчеркнуть ее противоречивость и консервативно-утопическии смысл для тогдашней России. Эта черта объясняется как самим содержанием учения Сперанского^ так и субъективным фактором. Он был чиновником, одним из представителей господствующего класса и в то же время выходцем если и не из самых, то все-таки из низов русского общества. B павловской, александровской, а затем

и николаевской России он'имел чин и место, получил возможности, о которых сотни его сверстников-поповичей могли только мечтать. Сперанскому — чиновнику, идеологу бюрократии французская и подобные ей революции угрожали непосредственно, как угрожали России крестьянские бунты, как угрожало 14 декабря 1825 года.

Поэтому все содержание его консервативной юриспруденции направлено, в сущности, против основ нового буржуазного строя: он отвергает не только учение о естественном праве, не только индивидуалистическое, учение о пользе, HO и теорию, отразившую “спор из-за господства”, — учение о разделении властей.

B то же время близкий по своему происхождению к податным сословиям, Сперанский понимал закономерность событий во Франции и по-своему пытался предотвратить их в России. Поэтому в его проектах появляются Государственная Дума и суд присяжных, появляется ответственность министров, юридические институты буржуазного государства, причем появляются, заметим, со ссылкой на “природу” человека, на “пользы” социальных групп.

Правда, содержание проектируемых органов далеко не буржуазно, более того, реализация преобразовательной программы “Введения” должна была, по мысли Сперанского, предотвратить опасное, с точки зрения чиновника, развитие капиталистических отношений. Однако, стремясь к предотвращению господства буржуазии, реформатор пытался противопоставить ему не патриархальный, “стародворянский” уклад феодальной монархии, а государственную организацию, которая бы учитывала факт развития капитализма в стране.

B данном случае Сперанский пытался соединить несоединимое: он хотел законсервировать планируемую им социально-политическую организацию с помощью тех самых сил, которые неизбежно должны были бы сломать ее при дальнейшем развитии. Поэтому государственно-правовые идеи “дерзкого поповича” не были претворены в жизнь. Царизм выхолащивал из них буржуазное содержание, а протесты и угрозы крепостников привели к отстранению реформатора от активной государственной деятельности.

B условиях николаевской реакции Сперанский уже не выдвигал открыто реформаторских идей и сосредоточил свои силы на борьбе против произвола путем систематизации законов Российской империи.