2.2. Германия - держава середины Истоки проблемы и предыстория вопроса

Современное состояние общеевропейского политического процесса неизбежно ставит вопрос о перераспределении влияния в масштабах ЕС, и о новой роли Германии как лидирующей силы этого объединения. Какой же будет новая германская стратегия во главе трансформирующейся Европы, и удастся ли ей избежать прежних ошибок, которые привели в свое время к тяжелейшим

поражениям, масштабнейшим человеческим трагедиям и колоссальному отчуждению от других европейских народов и стран.

Современная Германия - кандидат номер один на роль создателя политического объединения подобного типа. Показательно, что имперский дискурс постепенно возвращается в повестку дня в самой Германии. Так, берлинский историк Г. Мюнклер пытается реабилитировать имперский дискурс, рассматривая империи как воплощение порядка, противостоящего хаосу, и призывает к превращению Европы в «субцентр имперского пространства», преодоле-

вающий свою «периферийность» по отношению к США^[23]. Развивая эту тему, публицист А. Позенер в своей опубликованной в 2007 году книге утверждает, что Европа должна стать «мировой державой» и «Империей будущего»^[24]. В свою очередь, социологи У. Бек и Е. Гранде развивают концепцию «космополитической Европы», которая, по их мнению, должна прийти к модели «новой Империи», основанной на «экспансии без гегемонии», «мультинациональных гражданских структурах» и «сетевой власти» и принципе «космополитического суверенитета»^[25].

По глубокому убеждению автора, Германия, для того, чтобы стать полноценной «державой в центре» (Герфрид Мюнклер)^[26] в контексте процессов структурирования европейского пространства, должна, помимо, всего прочего, выработать подлинно центристскую по своему духу политическую культуру и превратить ее основание не только общественных настроений, но и политических трендов.

Достижению этого «срединного состояния» препятствовали как историческая раздробленность Германии, как и выработанная в качестве средства преодоления последней мобилизационная стратегия, вылившаяся в особый военно-бюрократический стиль политики и управления («прусский путь»).

Последствия раздробленности для Германии были весьма тяжелыми и неоднозначными. Многовековая раздробленность создавала в немецком сознании ощущение исключенности из истории, «выпадания» из общеевропейского процесса. Она формировала специфическое ло- калистское мироощущение, ощущение ограниченности

собственных возможностей, территории и ресурсов - что, в свою очередь, компенсировалось культурологическим, цивилизационным, а затем и геополитическим воображением, которое вылилось на завершающем этапе в «классическую» германскую геополитику и теорию «консервативной революции».

Волею судеб, Германия несколько раз в своей истории в центре общеевропейских кризисов и потрясений именно в те моменты, когда концентрация внутренних проблем и противоречий была едва ли не максимальной. Подобное взаимоналожение внутренних и внешних проблем либо ослабляло Германию, и одновременно раз за разом побуждало ее к внутренней мобилизации к экспансии как средству самоутверждения и инструменту внутренней консолидации. Оба варианта развития ситуации на практике приводили к сокрушительному поражению Германии, утрате ею суверенитета и политической субъектности (полностью либо частично), ограничению ее совокупного веса в Европе. Причиной подобной «навязчивой повторяемости» является отсутствие собственного центристского по духу внутри- и внешнеполитического проекта.

Так, католический в своей основе проект Священной Римской Империи Германской нации (962-1806) - своеобразного предвосхищения «Срединной Европы» - потерпел в свое время историческую неудачу, что означала разрыв связи между германским и формирующимся европейским пространствами; при этом изначально столь печальная судьба имперского проекта не казалась предрешенной. Так, после ряда побед и укрепления Империи в правление Фридриха II Барбароссы (1194 - 1250), его наследники постепенно утратили многие его завоевания и ослабили Империю, превращая ее в рыхлое и неустойчивое образование; последнее было вызвано как внутренними противоречиями, так и возросшим влиянием института папства.

Сильная политическая раздробленность, сохранявша-

яся в Германии вплоть до учреждения Второй Империи в 1871 году, имела свои истоки в эпохе зрелого Средневековья. Она стала очевидной после конца правления Гоген- штауфенов (правили Империей до 1268), и в дальнейшем только усиливалась.

Между тем, именно в условиях раздробленности Германии стал возможен прецедент гармоничного сосуществования собственно германских частей Империи с таким изначально «негерманским» ее фрагментом, как Богемия (своеобразный прообраз нешовинистического отношения Германии к Центральной и Восточной Европе). Данный прецедент был связан с деятельностью Карла IV (1316-1379), короля Богемии, и с 1335 года - императора Священной Римской Империи германской нации, который не только основал «Злату Прагу», но и превратил ее в один из властных центров Восточной Европы.

Богемия с эпохи раннего Средневековья принадлежала к Империи, но не входила в состав Германии. Как единственное формально самостоятельное королевство (с 1198 года) в составе Империи, она игра в ее составе особую роль. Карл IV, который унаследовал богемскую корону от своей матери, был первым императором, который одновременно являлся и богемским королем. Возможности его влияния в рамках Империи были ограничены, вследствие чего Богемия превратилась в центр его политики. Он сделал Прагу своей столицей, основав там в 1348 году первый среднеевропейский университет. Именно Карла пригласил в Прагу большое число ученых и мастеров различных искусств из разных стран, превратив ее в итоге в четвертый по величине город тогдашней Европы. Благодаря сотрудничеству с польским королем Казимиром Великим (1310-1370) и Людовиком I Венгерским (1326-1382), он сумел значительно поднять политический вес Восточной Европы, что способствовало в итоге укреплению позиций

Габсбургов в общеевропейском масштабе^[27].